Саллазара

      Генри нашелся во внутреннем дворе, можно сказать метлу выгуливал, только опустился, сжимая в руках снитч и улыбаясь. У него было хорошее настроение: его окружала какая-то мягкая приятная аура и он думал над чем-то хорошим. Снейп не знал, но его мысли занимал вопрос, на день рождения, он выбрал симпатичную мантию из драконьей кожи, самое то для опасных экспериментов, но не был уверен, что такой подарок придется ему по вкусу. Генри заметил его сразу, отрывая взгляд от снитча и поднимая голову. Воодушевление сошло с лица.       — Северус? Что такое? — на всякий случай Генри всё-таки сел на метлу, надеясь, что сможет улизнуть от праведного гнева своего друга. Не спасло. Северус одним резким движением скинул его с метлы и прижал к каменной кладке стены, яростно шипя прямо в лицо:       — Заказ, значит?! Что ты мне там болтал о невмешательстве в мою жизнь?! Что ты там вякал, когда обещал не влезать?!       Его обуревал гнев, неподконтрольный ему и столько раз разрушающий ему жизнь. Он едва отдавал отчет своим действиям. Все, что он хотел, отстоять свою покоцанную гордость, что неистово вопила внутри его грудной клетки оскорбленной невинностью.       — Да что я не так сделал-то! — прохрипел Генри, даже не пытаясь выбраться. Его лицо выражало крайнюю степень замешательства, которая быстро сменилась пониманием, что он натворил. — Мне нужны были эти зелья. Зная тебя, ты бы занизил правильную цену. Пошёл через посредника… Да пусти же ты!       — И зачем же? — желчно выплюнул в лицо Северус, понимая, насколько глупо звучала чужая ложь. Зелья, что он варил для заказчика, являлись узкоспециализированными и не применялись в повседневном обиходе. Генри стоило сказать правду, но он солгал, и это больно ударило его по самолюбию. Поттер нигде не мог применить эти зелья. Либо что-то скрывал и хотел как-то его надурить. И несмотря на то, что Генри ударил его по самой больной точке, угадав с тем, что он не принял бы деньги, он не собирался поддаваться чужому мнению.       — Надо и всё тут! Может, у меня замашки богатенького наследника, решил себя побаловать в кои-то веки тем, что мне самому никогда не сделать! — зло огрызнулся Генри, цепляясь за последнюю едва ли правдоподобную отговорку. Его лицо исказилось такой же злобой и некоторым страданием от того, что его усилия остались замеченными не с лучшей стороны. — Мне хотелось получить от вас что-то получше огненного на вкус костероста, профессор!       Генри осёкся. Ответная агрессия сменилась растерянностью, и Северус сам изумленно моргнул, не понимая, с чего вдруг появился формальный тон и ненужный сейчас официоз. Генри забегал глазами, пытаясь за что-то уцепиться, приманил рукой метлу, подготавливая почву для трусливого побега.       — Да чёрт с тобой, Северус! — Генри, похоже, после неудачной оговорки, решил быть честным. — Что мне оставалось? Смотреть, как ты загибаешься от своей гордыни, и при этом вольготно закупать себе метлу или что-то такое? Всё честно, черт подери. То есть если бы это был не я, то всё нормально было бы, так получается? Проблема в том, что Я заказал эти несчастные зелья?       — Побаловать, значит? — ему показалось, что Генри его так и не услышал, не понял, даже не попытался. Ведь дело не в том, что именно Поттер заказал зелья. То есть да, дело заключалось именно в этом, но ему не нравилось, что его молодой коллега пошел в обход, не напрямую, добавил в их странные дружеские весомую щепоть лжи. Он так сильно нуждался в честности, а получил несправедливый плевок в душу.       — Да, Поттер. Смотреть, — у Генри от его тона сузились зрачки, он резко выдохнул, будто бы его ударили по лицу. Слишком эмоционально, слишком нарочито, слишком не по-настоящему. — Тебе стоило слушать меня, а не тешить свое самолюбие! Я сам способен разобраться со своими проблемами и своей жизнью! А ты сделал так, чтобы тебе было лучше, не мне. И ты это знаешь.       Было бы лучше, если бы ты, Генри, не притворялся. Было бы лучше, если бы не пытался обмануть, если бы не желал меня уничтожить своей глупой, глупой добротой, что так сильно меня ранила. Вроде бы мелочь, скажет кто-то. Он же просто хочет тебе помочь! Но ты, ты, дурацкий ребенок, допускаешь самую главную ошибку своей жизни.       Он оборвал все, что не сорвалось с его губ. Развернувшись на пятках, он широко зашагал прочь, от злости сжимая кулаки. Вслед ему раздалось громкое, надсадное и обиженное:       — Это ты себе вбил в голову невесть что, а я в сотый раз виноват!       Так началась их холодная война длинною в две недели. С ним пытался поговорить Дамблдор, звала на чай Минерва, предлагая ему полежать в кошачьей форме на его коленях. И хотя она знала Снейпа еще кротким студентом с одиннадцати лет, она была готова пожертвовать кошачьей гордостью, чтобы ему стало лучше. Генри пытался к нему подобраться, вернуться в пригретое место, но оборона Снейпа осталась глуха и молча.       — Северус, лучше сдать назад, — мягко пытался донести Дамблдор, поблескивая глазами из-под очков-половинок, и от его слов по коже пробирался холодок. Он вспоминал, что и сам был не до конца честен с Генри, но довод о его недоверии разбивался о реальность, где он снова оказался преданным. — В последнее время Генри ведет себя несколько странно, разве не заметно?       Генри довольно быстро оставил инициативу помириться. Он переключился на свои подозрительные задачи, вот только Северус не желал его видеть лишний раз, не то, чтобы следить за ним. Он внезапно взял выходной на два дня и пропал. В груди Северуса барахталось, как рыба выброшенная на берег и выпотрошенная одиноким бродягой на пляже, неприятное предчувствие. Гордость не позволила его перехватить по возвращении, хотя выглядел Генри крайне изможденно и истощенно. За время их ссоры с ним что-то определенно случилось, но теперь Снейп не был уверен, что тот расскажет. В найденном пространстве они убирались по отдельности, не переговаривались за совместными трапезами, не пересекались в коридорах. А если встречались глазами, то оба отводили глаза.       Постепенно приближался такими темпами день Святого Валентина. Хогвартс украшали розовые валентинки, в Больничное крыло стабильно поступали люди с отравлением легкой амортенции. Северус испещрял взглядами своих студентов, проводил ночи напролет у котлов с универсальными антидотами и думал о своей жизни как о том, что его разочаровывало. Как-то невольно у него появился котелок с восстанавливающим зельем. Совсем не для Поттера, разумеется, не для него. Может быть даже для самого себя. А потом он все же начал искать его взглядом, пытаясь понять, что тревожит молодого инструктора по полетам. Тот отказывался от угощений студенток, проводил черту между маленьким фан-клубом, лавировал в своих мыслях и казался бесконечно далеким. Уязвленная гордость начинала уступать место беспокойству. Северус Снейп привык держать все под контролем, даже если мир рушился в его руках.       В тот день он все же решился на разговор, потому что играть в детские салки — удел для малолетних. Северус подловил Генри на лестнице. Тот видимо направлялся к их убежищу, и поэтому он решил пойти за ним тайком, чтобы не дать улизнуть на подходе. Генри на него не обратил никакого внимания, оказался слишком задумчив. Преследование увенчалось успехом, но не успел Генри скрыться в потайной мастерской, как Северус услышал шум. Сдавленное «Ридикулус» напомнило ему о боггарте, сидящем в бюро. Соблазн закрался в сердце. Увидеть то, что Генри Поттер боится больше всего на свете.       Сначала это был дементор, но форма очень быстро изменилась. Боггарт начал принимать облик мертвых людей. Эти все люди были ему незнакомы, кроме одного человека. Сириус Блэк оказался весьма узнаваем, хоть и выглядел так, будто бы провел в Азкабане не несколько месяцев, а долгие годы. Генри терял ориентиры, его голос становился тише, а сам он медленно сползал на пол. Но Снейп не мог перестать наблюдать.       — Нет… Это наваждение. Вы еще живы, — просипел Генри, не чувствуя слез. Он больше не пытался произнести заклинание, а боггарт, тем временем, с каждым воплощением оказывался все ближе и ближе.       Следующее лицо, увиденное Снейпом, поразило его до глубины души. Это несомненно был он сам, только выглядел намного старше. Морщины разрезали его лицо, захлебывающееся кровью. Его шея булькала пузырями. Фантом пытался что-то сказать. На самом же деле боггарт забирал все больше энергии и чувство тотального отчаяния.       — Нет, нет, прошу вас, не умирайте, нет, нет, вы не должны за меня умирать…       — Ридикулус! — резко выкрикнул Снейп, в один миг оказываясь рядом и оттаскивая Поттера от твари. На это было невозможно больше смотреть. И прежде, чем он начал бы задавать вопросы, нужно разобраться с насущной проблемой.       — Вот знал же, что надо избавится! — яростно прошипел себе под нос мужчина, резко встряхивая Генри за плечи. — Ну же, Поттер, возвращайся в реальность!       Боггарт, не теряя форы, с хлопком взвизгнул и принялся подстраиваться под форму страха Северуса, но всепоглощающая печаль Поттера мешала ему концентрироваться, и в итоге живность попросту лопнула, пресытившись чужим страхом. Генри вцепился в край его мантии и по-детски разрыдался. Он не выл, не стенал, просто беззвучно плакал, словно не позволял себе этого много лет. Его дыхание сбилось, и он, запинаясь, без конца повторял:       — …те… не умирайте… я не дам вам снова умереть, нет… только не снова…       Слезы вынудили его растеряться. Он никогда не успокаивал плачущих людей. Мать после ссор с отцом запиралась в одиночестве, а Лили была слишком бойкой, чтобы позволять себе плакать прилюдно. Снейп видел ее расстроенной до блеска в глазах, когда назвал грязнокровкой. Иногда она могла прослезиться над колонкой в газете, если там была милая история. Но больше никого, кто мог бы так плакать, он не знал. Обескураженный Снейп не мог подобраться к тому, как поступить правильно. Вопросы, возможные ответы, совпадения, на которые закрывал глаза. Не придумав ничего лучше, он позволил себя обнять и стал поглаживать по спине. Злость ушла, схлопнулась, как и боггарт, оставив после себя жгучее беспокойство.       Успокаивался Генри довольно долго. Он не сразу определил перед собой Северуса, которого знал здесь, а не то тело, что видел десятью минутами ранее, и первое, что он спросил, глядя на него расфокусированным взглядом, было тихое «Профессор?». Горло сжалось, больно. Но, найдя под рукой отброшенные очки, он опознал Северуса и тут же испуганно отстранился, подскакивая и пытаясь найти палочку. На юношу накатывала волна огромной паники. Он споткнулся о диван, куда Снейп его оттащил, чтобы усадить, неуклюже обнять и успокоить, но не упал, а бешено завертел головой.       Снейп ухватил его за руку и притянул обратно. Он не знал, какие слова были бы правильными в этом случае и вряд ли бы нашел решение проблемы. Но сейчас, прямо сейчас, спрашивать было нельзя. Нужно было дать немного времени.       — Все хорошо, — едва слышно произнёс на ухо Северус, не отпуская ни на миг. Совсем немного, совсем немного позволяя случиться этой близости после многодневного холодного молчания. — Обещаю, Гарри, все будет хорошо.       Генри мелко задрожал, услышав другую вариацию своего имени. Казалось, он вот-вот должен был расплакаться снова, но на этот раз сдержался.       — Отпусти, — Его голос звучал опустошенно, и он бессознательно искал рукой палочку рядом. — Северус, я не могу, ты… Что ты видел… что…       Не прошло и мгновения, как он безвольно обмяк в его руках.       — Отпущу, — пообещал Снейп, крепче обнимая расслабленного от усталости парня. — Но сначала тебе надо прийти в себя, а после я отпущу тебя. Выпей, вскоре станет немного лучше.       Он призвал легким движением руки восстанавливающее зелье из сумки. Оно легло ему в руку, крышечка открутилась и слетела сама. Немного отстранившись, он заставил Генри его выпить. Тот уже не попытался оказать сопротивление, сделал несколько глотков. Тонкая струйка розоватой жидкости потекла по его подбородку и шее, пачка одежду.       — Что ты видел, — с нажимом потребовал ответить Генри, когда его голос окреп. Он вымученно на него взглянул. После получения допинга, он откинулся на спинку дивана. Теперь он пытался вернуть свой потерянный контроль, и Северус его понимал, как понимал и то, что все же этот разговор состоится именно сейчас. — Я… я не помню, каким он был. Сначала был дементор, а дальше всё как в тумане…       — Если бы не помнил, не паниковал бы так, — едва заметно усмехнулся Северус, все же открывая глаза после короткой паузы и устремляя на парня взгляд абсолютно чёрных сейчас непроницаемых глаз. — Я увидел себя, но старше, возможно около сорока лет. Он умирал, у него было разорвано горло, а вокруг расплывалась лужа крови. А до этого разных людей, они сменяли друг друга, но все были мертвы.       — Ясно, — Генри беспомощно закрыл лицо ладонями, словно пытался от него спрятаться. — И что… Ты об этом думаешь? Я боюсь смертей близких. Такой у меня страх…       — Многие этого боятся, — повёл плечом Снейп, не акцентируя на этом внимание. — Просто у тебя этих людей много, и ты переживаешь за них. У кого-то их меньше, у кого-то и вовсе нет, но суть от этого не меняется. Не вижу проблемы.       Генри с некоторым сомнением посмотрел на Снейпа. «Не догадался? И даже не спрашивает, почему он старый?» — как легко было угадать, о чем он думал. Снейп мысленно засмеялся сложившейся глупости. Если бы Генри сказал ему правду, как есть, наверное, он не смог бы принять.       — Да… — проговорил Генри не сразу, пытаясь подобрать правильные слова. — Ты прав… Я должен тебе сказать. Я уничтожил ещё один крестраж.       Удивительно складывался мир. Догадки, невероятные в своей сути, в которые он не поверил бы будучи в здравом уме, воплощались в явь. Возможно, перед ним был действительно Гарри Поттер, только пришедший откуда-то не от сюда. Возможно он знал намного больше, чем показывал, потому что чего-то боялся. Они с Люциусом попали в истину одним выстрелом, только легче от этого не стало. Но решение он принял почти сразу же. Если Гарри желает сыграть и побыть еще немного «Генри», пускай будет так.       — Я рад, — тихий хмык сорвался с его губ, и он решил не задавать пока вопросы напрямую. Ему вдруг стало интересно, когда человек, требующий от него доверия, решит добровольно раскрыться ему. Если решит вообще. — Что это было?       — Кольцо. На нём было жуткое проклятье. Оно призывало себя надеть. Там воскрешающий камень вставлен был, — Гарри достал из кармана треснувшее кольцо и показал его Снейпу. Воскрешающий камень — подумать только. А теперь даже не появилось желания усомниться в чужих словах. Это объясняло, где Гарри пропадал, и почему его замечали в родном городке Темного Лорда.       — Дай, — Снейп протянул ладонь, забирая кольцо, и начал внимательно осматривать его со всех сторон. — Здесь тёмное проклятие, причём очень сильное, о котором ты говоришь, фонит как Хиросима после ядерной боеголовки. Надеюсь, тебе хватило ума не надеть его? Если нет, то гуманнее сразу добить тебя.       — Очень хотелось, но вовремя себя одёрнул. Там ещё туда подступиться нужно было. Реддл постарался… — Гарри прикрыл глаза, крайне утомлённый и боггартом, и разговором, и неожиданным откровением. — Осталось совсем немного. Ещё три…       — Откуда ты знаешь, что три? — прямо спросил Снейп, убирая кольцо в сторону. Потом вернёт, когда камень вытащит и окончательно обезопасит. — Ты так уверен в цифрах, что, мне так кажется, тебе и места на самом деле известны. И не было смысла просить Люциуса узнать, — возможно, прозвучало слишком резко, но Северус не имел никакого желания юлить. Раз знает, пусть говорит, в конце концов, Снейп должен знать, во что ввязался и это могло бы подтолкнуть к концу игр в кошки-мышки.       — Предполагаю, — Гарри поёжился от резкого тона. Он плюхнулся в плечо Снейпа, уже едва ли думая о чём-то связном. — А о местах я не знаю, правда.       Снейп испытующе взглянул в его лицо, но не увидел признаков лжи. Вздохнув, он напустил на себя холодности.       — Медальон должен быть у Блэков, я думаю, — он поймал вопросительный взгляд и цокнул языком. — Регулус. Когда-то он пытался рассказать мне о чем-то похожем, и если я правильно думаю о тех временах, то могу быть уверен, что ему удалось добиться желаемого. В день, когда мы ругались, мы с Люциусом уничтожили тайный дневник Темного Лорда, который тот доверил ему на хранение. Тоже хоркхус. Остается только чаша, но у меня есть предположения.       И все же, несмотря на то, что он сам решил дать Гарри время открыть свою душу, он злился, что этого не произошло сейчас: удачнее момента не придумаешь. Каким был этот Гарри, откуда он пришел? Что вынес на своем пути, что пытался сыграть на опережение?       — Тогда два, — Гарри машинально потёр очевидно занывший шрам. Глаза у него слипались. Он так вымотался, что холодность Снейпа его не задевала. — За то, что от боггарта спас… Спасибо.       Он заставил себя отстраниться от тёплого тела и вымучено улыбнуться. Снейп сам помог ему выкрутиться, но это временная мера, пока не останется выбора, кроме как сказать правду.       — Если не возражаешь, то я пойду к себе. Если я не отосплюсь, то меня съедят завтра. Меня на дежурство Дамблдор поставил, ловить парочек. Ох, не хочу.       — Иди, — не стал мешать Снейп, отпуская его теперь. Ему еще было чем заняться.       Он не хотел больше размышлять о случившемся. Лучше потратить время на местные фолианты, погрузиться в вековую магию, и просто, самую малость, позволить себе побыть пустоголовым идиотом, но мысли все же неотступно преследовали его. Гарри колебался, уходя. Гарри ли он Поттер? Снова спросил себя Снейп. Пробормотав тихое «спасибо», парень торопливо вышел, оставляя его в одиночестве.       Полный раздрай.