Саллазара

      Бал для влюбленных настиг их так внезапно, что Снейп даже не сразу понял, что настал час достать из гардероба самую приличную мантию из доступных. Он долго стоял у зеркала, а то предусмотрительно молчало, не рискуя вставить и пары слов. На него смотрело изможденное отражение, снедаемое тяжелыми мыслями. Северус видел себя таким, каким он был: высоким, острым, серьезным и немного пугающим. Но стоило ему отвести взгляд, как отражение в чем-то менялось. Он не успевал увидеть, что именно это было. Морщины, тяжелый взгляд, безграничное отчаяние. Однако стоило ему выпрямиться и взглянуть в свои же глаза, как его отражение становилось прежним. И тогда его мысли возвращались к Генри — к Гарри — что ходил с самого утра разбитым и квелым. Издалека он наблюдал, как Макгонагалл участливо спросила, не заболел ли он. Тот ответил, что все в порядке, и они обменялись взглядами друг для друга.       Все хорошо, Северус, все хорошо, пожалуйста, верь мне, пожалуйста, мне нужно, чтобы ты верил мне, даже если я лгу.       Макгонагалл ему очевидно поверила, хоть ее лицо оставалось тревожным. Тогда она представила для Гарри незнакомую Северусу девушку. Высокая, стройная, в хорошей спортивной форме и с очень бодрой жестикуляцией. Снейп внимательно изучал реакцию Гарри на это внеплановое знакомство. Память ему подкинула фамилию незнакомки: Хуч. Об этой женщине Минерва говорила ему несколько дней назад, как о потенциальной преподавательнице полетов, если мистер Поттер надолго с ними не задержится. Она работала тренером детской квиддичной команды в Эдинбурге и имела хорошую репутацию. В школьные годы Северус не интересовался ничем, кроме Лили, поэтому он не помнил ни на каком факультете училась Хуч, пересекались ли они вообще в коридорах и знали ли друг друга в лицо.       Не желая привлекать к себе внимания, Снейп не вмешивался в чужую беседу. Он знал с доподлинной точностью, что Гарри показывал ей Хогвартс, воскрешая чужие воспоминания о школьных годах. Иногда он замечал их в коридорах и сразу же скрывался за поворотам, не понимая, что за чувство он испытывал, глядя на них. Гарри должен был к нему вернуться, рассказать о том, кто он, откуда он, и почему он здесь. Если он Гарри Поттер — то точно из будущего. Если ему и правда около восемнадцати — то что было в тех восемнадцати лет, что он прожил. Если он из будущего — то кто ему Хуч, что он с ней так ласков и приятелен. И от кого он отказался, чтобы быть здесь и пытаться остановить воскрешение Темного Лорда.       Но Гарри к нему не шел, продолжая притворяться Генри, желая шить белыми нитками свою ложь. И Снейп мог бы обвинить его в лицемерии, если бы располагал больше информацией. Неизвестность пугала. В будущем, откуда Гарри пришел, они были определенно знакомы и Снейп стал его страхом, обращаясь в умирающее тело. Но действительно ли между ними были такие близкие отношения, чтобы горевать от потери — Снейп не знал. И не был уверен, что нуждался в этой правде.       Выбрав самую новую мантию, он пригладил волосы и еще раз взглянул на свое отражение. Его можно было бы счесть сейчас достаточно привлекательным мужчиной. Среднестатистический британец. Чопорный, сухой, с прямой осанкой и орлиным взглядом. У него еще не было особенных проблем из-за юных студенток, перед кем не встал бы вопрос о сильной разницы в возрасте. Характер прочно оберегал его от подобных поползновений. Однако риск студенческой влюбленности в него сохранялся, и он почему-то вспомнил именно сейчас об этом. Он подумал о Гарри. Вот кто совсем молод и мог бы переступить мораль. Пускай ему сейчас и не до этого.       Большой зал был красиво украшен розовыми гирляндами. Мягкий шар парил под потолком, изображая лучи закатного солнца. На бал допускались студенты с четвертого курса. Кое-кто пронес в Хогвартс легкий алкоголь из Хогсмида, и преподаватель сновали туда-сюда, выборочно забирая наполненные до краем бокалы. Играли зачарованные инструменты. Моцарт, Бах, клубный Рок-н-Ролл. Снейп изъял уже десять бокалов и одну бутылку, а студенты над ним весело подхихикивали, взрослые старшекурсники. Поддатый семикурсник со Слизерина даже предложил ему немного самому выпить, чтобы расслабиться, и был отправлен в свою постель коротким путем.       Гарри танцевал с Хуч. Проводил с ней почти весь вечер, и легкая обида все больше разрасталась в его сердце. Снейп почему-то видел отголоски прошлого. На подобном мероприятии Лили, уже перестав с ним общаться, танцевала только с Джеймсом и отказывала даже Сириусу, хотя теперь они дружили. Сейчас же Снейп наблюдал за их парой и видел все тоже самое, только на этот раз его взор был прикован к Гарри. Тот очевидно получал удовольствие от женской компании, хоть и держался неуверенно и неловко. Они смеялись, улыбались друг другу, и быть может именно этого ему не хватало.       — Так вы собираетесь здесь преподавать, когда я уйду? — Гарри взял для неё бокал с пуншем с фуршетного стола. Снейп краем уха слышал их разговор, стоял неподалеку. Ему все-таки хотелось перекинуться парой слов, а не обменом стандартных любезностей, но подойти ближе он так и не решился. — Хотя не то, чтобы я собираюсь уходить, так что за место учителя еще придется посоперничать.       — Ну, было бы неплохо. Мне нравятся полёты, — легко ответила девушка, мягко задевая его ладонь своими пальцами. — А еще мне не хватает Хогвартса. Я чувствую, что это мое место, понимаешь?       — Понимаю, но это не значит, что я все-таки отдам свое место, — весело поддел Гарри. Непринужденный, легкий на подъем, не беспокоящийся ни о чем. Снейпу он открылся с другой стороны. Все больший похожий на подростка, а не воинственного взрослого, через чьи глаза прошла смертная дрожь       Его поймал Флитвик. Маленький коротышка с задорными усами требовал к себе внимания и увлек его в полноценную беседу о влюбленной молодежи и о том, что его заклятье массовой контрацепции работает просто превосходно. Зелье Снейпа, добавленное в закуски, тоже пошло на ура, а останавливать подростков на пике своих гормонов попросту бессмысленно, хоть они и пресекают нежелательные связи. Северус слушал его в пол уха, не вникая в суть сказанных слов.       Общение между Поттером и Хуч становилось все более теплым и каким-то телесным. Гарри выглядел счастливым, и в нем было столько от его нежной и милой Лили, что Снейп вспомнил, какого себя ощущать неуверенным подростком. Не вмешаться, не взять свое. Да и что свое? Северус вдруг осознал, что всего лишь приревновал. Это осознание ударило его под дых, выбило воздух из легких и обрушило со скал собственной терпимости. Не желая провоцировать собственную ревность еще больше, он выбрал позорный путь — побег.       Ему нравился Гарри. Гарри Поттер, подумать только! Личность, перевернувшая жизнь с ног на голову и вызывавшая столько вопросов. Если он сын Лили, в чем Северус уже почти окончательно уверился, то зачем он идет на те же грабли? Гарри ведь возможно инородный неизученный элемент. Его здесь вообще не должно быть!       — Северус! Что-то случилось? Ты так быстро ушел. — голос нагнал его на лестнице. Снейп замер, чувствуя, как все его мышцы окаменели. Гарри должен был остаться с Хуч, влюбиться в нее по уши, насколько располагала ситуация. Но почему-то он был здесь. Рядом с ним. Пришел за ним.       — Все в порядке, просто хочу отдохнуть, — нейтрально ответил Снейп, оборачиваясь полубоком и не желая лишний раз ругаться. Он не был в себе уверен. Клокочущая ярость смешанная с ревностью могла выйти наружу, и как бы он это объяснил? Тот факт, что они оба мужчины, как-то ушел в сторону. Магический мир — те еще ханжи, похуже магглов. — Возвращайся в зал, негоже заставлять девушку скучать. У вас, кажется, все неплохо идет, разве нет? Тебе было бы славно развеяться, что может быть лучше свидания.       — А? Это Хуч, — как ни в чем не бывало отозвался Гарри, равняясь с ним и осторожно касаясь его плеча. — Никогда бы не подумал, что услышу от тебя что-то настолько дурацкое. Какое свидание? Мы соперничаем с ней за скромное место профессора по полетам на метле и ведения квиддича. Я, конечно, как-то вспомнил нашу беседу о девушках, и Хуч правда очень милая.       — Так займись ее покорением, не мешайся, — огрызнулся Северус, закатывая глаза. Слышать подобное оказалось так неприятно. Он меньший дискомфорт испытывал, когда Лили делилась с ними о тех, кто за ней в свое время ухаживал.       — Лучше я провожу тебя, раз ты устал. К тому же, у нас не было возможности насладиться обществом друг друга, — он слабо улыбнулся, словно пытался понять, что сейчас можно, а что нельзя. Северус поражался, как в этом человеке совмещалась невинность с импульсивностью. Но следующие слова его еще больше расстроили: — Может, ты мне ценный совет дашь. У тебя всяко опыта побольше будет, разве не так?       У Снейпа не было опыта. Настоящего, как у всех, как надо. Он-то целовался всего пару раз и удивительным образом с самой Лили. По дружбе, без подтекста. Однажды ей захотелось попробовать, и лучший друг оказался ей как нельзя кстати. А он повелся, лишь бы урвать кроху внимания. Но в своих чувствах не признался. Думая над этим после, он гадал, не проверяла ли его подруга. Но те терпкие юношеские поцелуи стали его едва ли не самым счастливым воспоминанием, которое позволяло ему призвать патронуса в самые сложные для себя времена.       — Я с девушками никогда не ладил, — Гарри убрал руки за спину и зашагал с ним вровень. — Когда мне было пятнадцать, я впервые поцеловался, и это было ужасно. Следующий мой поцелуй случился в семнадцать лет. И все. Весь мой опыт. Мне нравилась Джинни, очень сильно нравилась. Но оглядываясь назад сейчас, я не знаю, получилось ли бы у нас что-то. Мне никогда не было дела до отношений, да и сейчас… Я больше их, наверное, никогда не увижу.       — Наверное, не увидишь? — Снейп скосил на него задумчивый взгляд. Следом он вздохнул и покачал головой. — У меня опыта не больше твоего, знаешь ли.       — Но ты не девственник, — набравшись храбрости, спросил Гарри, и клокочущая внутри ревность сменилась искренней робостью и неловкостью. У него не то, что часто о подобном спрашивали, а Гарри еще и не вписывался в рамки кого-то особенного. В висок противно ударило, и стало как-то не по себе. Проскользнула странная мысль, что Гарри вообще не имел права о таком спрашивать, пускай их отношения выглядели теплыми. И дело не в том, что их отношения начались со лжи.       — Нет, не девственник, — Снейп ткнул его в лоб указательным пальцем, и Гарри, ойкнув, сощурился. — Какой же ты дерзкий идиот. Нашел кого и где спрашивать.       — Может у меня фетиш на то, как ты зовешь меня идиотом, — Гарри глупо улыбался. Еще вчера его трясло в припадке, а сегодня он себя вел. Снейп принюхался. Легкий флер спирта. Ну конечно. — Тем не менее, какой-то у тебя этот опыт есть, а у меня и в помине его нет. Я думаю, я даже целуюсь плохо, а рассчитывать на что-то большее в первую встречу как-то глупо, нет?       — А ты все-таки рассчитываешь? — Снейп фыркнул и отстранился, ускоряя шаг и, добравшись до поворота в затемненный коридор, рывком устремился вперед. — Поттер, отвали от меня, ради бога, я устал, ты не обязан меня провожать. Покоряй новые просторы и живи полной жизнью, только сейчас меня не трогай. Хуч интересна тебе, ты ей, очевидно, тоже. Вперед и с песней!       — Не ворчи, — Гарри фыркнул, упрямо от него не отставая. — Всего лишь совета попросил, а ты как дед старый разворчался на развязную молодежь. У меня кроме тебя никого нет, ты мой лучший друг.       — Для статуса «лучших друзей» ты о слишком многом недоговариваешь, — Северус снова остановился и резко развернулся на него. Гарри едва в него не врезался, он торопливо ловил очки, чуть не слетевшие с его носа.       Гарри не знал, что ему сказать. Растерянное лицо в этот момент показалось извращенно милым. Сколько еще они смогут делать вид, что нет очевидных признаков? Сколько еще смогут играть в игру коллеги-друзья? Гарри должен ему открыться, а не выпрашивать ласковое слово относительно его интрижки.       — Ну, за мной есть такой грешок, — Гарри потер шею и отвел взгляд. — Прости.       — «Грешок»? — Снейп выгнул бровь. — «Грешок»? Что-то этих «грешков» накопилось слишком много. А ты у меня про поцелуи спрашиваешь! Про девчонок!       Гарри поджал губы, на его шее вздулась жилка. Снейп сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Гарри все равно ничего не скажет ему. По крайней мере сейчас.       — Я… Для меня ты как лучший друг прямо сейчас. Я знаю, что я сейчас не вызываю доверия, но я правда отношусь к тебе как к близкому другу.       Грусть, злость, боль. Сколько раз он это слышал устами рыжей зеленоглазой ведьмы. Хотелось взорваться, устроить переполох. Выставить Хуч глупой девицей, а Гарри — слепым идиотом. Впрочем, последнее ему и выставлять было не нужно.       Издав тихий рваный вздох, Северус, не отдавая отчет своим действиям, резко прижал его к стене и поцеловал. Вокруг ни одного портрета, который доложил бы об их связи. Тихо, весь шум и гам остался где-то далеко-далеко за каменными стенами. В глубине души — пустота, а снаружи ни шанса на сопротивление. Вкус его губ был сопоставим с глотком живой смерти. Бесцветный, бесповоротно глупый и разжижающий кровь. Это было так больно. Кусать, исцеловывать, пытаться разобраться в себе. Его влечение не могло возникнуть так. Не могло и все тут. Чужое, инородное, не его собственное. Или его? Голова снова разболелась и на секунду мелькнула перед глазами какая-то картинка. Дьявольски-зеленые глаза, к которым он так хотел прикоснуться.       Гарри ему не ответил. Разумеется не ответил, он беспомощно цеплялся за его плечи и позволил вклинить колено меж своих бедер, потому что не знал, куда деться от жадного болючего касания. Северус чувствовал веками линзы чужих очков, вдавливал его всем телом и целовал как в последний раз. Первый и последний, дозволение яркой вспышке эмоций из запрятанных годами чувств, когда выбирали любого, но не его. Его чувство к Гарри новое, неправильное, внезапное и ошеломляющее по всем пунктам. Но он не мог остановиться, и его дыхание предательски сбилось. Хотелось еще и еще.       Поцелуй прервался, когда самое малое сопротивление исчезло. Руки на его плечах обвисли, ткань мантии перестала натягиваться. Северус открыл глаза и медленно отстранился, чувствуя на влажных от слюны губах чужое дыхание.       — Северус, — пробормотал Гарри, и это подействовало на него как отрезвляющая пощечина. Он отшатнулся и сорвался на бег. В прошлом, Снейп никогда ни от кого не убегал.       За завтраком они друг на друга не смотрели. Гарри никак не реагировал на предсказания Трелони о своей скорой кончине, в прочем, он никогда на них не реагировал. Вяло ковырялся в тарелке, когда как у Северуса не было никакого аппетита.       «Есть разговор. Приходи в кабинет СС после завтрака. Генри», — записка нашлась под его тарелкой. Кривой почерк с такой же «у», как у нее и подписанное именем, говорящим больше, чем что-либо еще. Прошлой ночью Снейп не смог уснуть и несколько часов просидел у входной двери в свою спальню, закрывая руками пылающее огнем лицо.       Люди уходили от него. Он сам отталкивал от себя людей. А теперь он переступил черту, и не знал, что будет дальше. Гарри очевидно не любил его. Снейп в общем-то тоже не был влюблен. Ведь не был? Может ему все это привиделось.       «Я буду», написал он на обратной стороне и подбросил ее под стул, проходя мимо.       Точка невозврата пройдена. От этой мысли, его голова взрывалась фейерверком боли.