Как сойти с ума за пять секунд?

      Лето. Слово, от которого должно пахнуть жаренным на берегу моря маршмэллоу и шелестом листвы в парке. А у меня оно пахло пылью, осевшей на батареях за зиму, и лёгкой затхлостью старого дома, в котором я осталась одна. «Ах, что за чудная пора! — мысленно продекламировала я с самой себе, развалившись на кровати. — Никакой дурацкой учёбы, тупых и недалёких однок...» Я мысленно зачеркнула последнее. Нет, я не столь самоуверенна, чтобы вешать на всех ярлыки. Моё категоричное мнение было железобетонно основано на фактах, вроде попыток одноклассников решить уравнение, подставив в него номер своего телефона. И до смерти придирчивой математички, чей взгляд мог бы испарять айсберги, не то что моё скромное «не знаю». Красота! Сиди себе дома, нифига не делай. Рай для интроверта.       Даже мама, мой личный надзиратель и кормилец, укатила в командировку в Москву. Юристы, видите ли, всегда нужны на каких-то важных судах. А папы... папы у меня не было. Он умер, когда мне было три, оставив по себе лишь размытую чёрно-белую фотографию на комоде и чувство тихой, привычной пустоты. Теперь я была абсолютно одна. Царица этого несколькомнатного королевства. Тишина стояла такая густая, что её, казалось, можно было резать ножом и намазывать на хлеб. Или наступить на горло очередной скучной мысле.       С тоской я подошла к окну, собираясь поднять взор на ночное звёздное небо — последний романтический клон умирающего в моей душе энтузиазма. «Мда, посмотрела я на ваши звёзды...» — с сарказмом констатировала я, глядя на потоки воды, безжалостно хлеставшие по стеклу. На улице бушевал не просто дождь, а настоящий ливень, разыгравшийся не на шутку. Крупные, тяжёлые капли с размахом бились о стекло, расплываясь причудливыми медузами. Их глухой, ритмичный стук по крыше и подоконнику наполнял комнату уютным, почти гипнотическим эхом.       «На самом деле, я люблю дождь больше, чем любую солнечную погоду, — подумала я, прислонившись лбом к прохладному стеклу. — Солнце обязывает к какой-то деятельности, к радости. А дождь... он разрешает просто быть. Никем». И почему-то в такие ночи на душе становилось тепло и спокойно, будто всё гигантское, неспокойное мироздание сузилось до размеров моей комнаты.       С тяжелым вздохом я оттолкнулась от подоконника и поплелась к кровати. Пружины жалобно заскрипели под моим весом, когда я плюхнулась на одеяло и потянулась за ноутбуком. Старая машина отозвалась на прикосновение к кнопке вкрадчивым жужжанием, озарив лицо холодным синим светом, который в темноте казался неестественно ярким. Я щурилась, запуская свою отдушину — «Five Nights at Freddy's». Знакомый интерфейс, пиксельные тени... Я с упоением принялась проходить пятую ночь. Снова. «Если честно, это уже десятый заход, — с горькой гордостью подумала я, следя за фигурами в камерах. — И всё из-за этого долбанного Фредди!» Чёрт, его пиксельная морда возникла в дверях слишком внезапно! Пальцы привычно дёрнулись к кнопке, но было поздно. Экран погрузился во тьму, а по нему поползли знакомые пиксели кровавых надписей. «Поздравляю, Мия, ты снова облажалась».       Я уже собралась было запустить всё заново, сжавшись в комок раздражения, как вдруг... замерла. Из гостиной донёсся приглушённый, но совершенно чёткий шорох. Не похожий на скрип старых половиц или шум холодильника. Это был звук чего-то... или кого-то постороннего.       Я резко повернула голову к тёмному прямоугольнику двери, затаив дыхание. Сердце на мгновение замерло, а потом принялось глухо стучать где-то в основании горла. «Хм, странно... — попыталась я убедить себя. — Наверное, показалось. Сыграло воображение, начиталась страшилок». С шумом выдохнув, я потянулась к мышке, но... звук повторился. На этот раз это был более отчётливый, металлический лязг. И от него по спине, от копчика до самых затылка, пробежали ледяные мурашки. «Мне, нифига, не показалось!»       Адреналин ударил в голову, сладкий и горький одновременно. «Воры? — пронеслось в панике. — Грабители?» Хотя в доме и есть сигнализация, но её ведь могли отключить... умные воры всегда на шаг впереди. Глотая комок страха, я бесшумно соскользнула с кровати. Ковёр приглушил шаги, когда я на цыпочках прокралась к балконной двери. В углу, прислонённая к шкафу, стояла моя старая, видавшая виды бейсбольная бита. Пальцы сжали шершавую деревянную рукоять так, что мои костяшки побелели. «Господи, я как в плохом триллере».       Крадучись, как индеец из тех старых вестернов, что любил смотреть папа, я двинулась навстречу непонятному шуму. Каждый шаг отдавался в висках гулким эхом. Тени в коридоре казались неестественно густыми, живыми.       Приближаясь к гостиной, погружённой в кромешную, почти осязаемую тьму (ибо я отчаянно ссыковала включать свет и выдавать своё присутствие), я стала различать невнятный, прерывистый шёпот. Не один голос, а несколько. «Ну всё, пиши пропало, — просигналил мозг. — Сейчас случится настоящий приступ паники, и они найдут меня здесь, в обмороке и с битой в руках».       Неожиданно из мрака передо мной вынырнула высокая тень «похитителя». Я не успела даже вскрикнуть. Чья-то железная, нечеловечески сильная хватка впилась в мои плечи. От неожиданности и боли пальцы разжались, и бита с глухим, зловещим стуком покатилась по паркету. Меня рывком оторвали от земли и потащили в непроглядную черноту, как мешок с картошкой. Я беспомощно задёргалась, но это не принесло никакого эффекта. Этот кто-то был чертовски силён... Боже, это... это монстр! А может, и нет...       «Похититель» резко щёлкнул выключателем. Боль от внезапно ворвавшегося в глаза света была настолько острой, что я инстинктивно зажмурилась, издав тихий стон. Под веками заплясали красные и оранжевые пятна. Когда они немного рассеялись, я, всё ещё щурясь, смогла разглядеть, что мы оказались на кухне. Я находилась посреди привычного помещения, но чувствовала себя так, будто меня выдернули из реальности и швырнули в чужую.       Передо мной, во всей своей нелепой красе, стоял парень. Лет восемнадцати, на вид. Высокий, с крепким, спортивным телосложением. Его фиолетовые волосы были растрёпаны, словно он только что проснулся, а красные, как раскалённые угли, глаза смотрели на меня с немым вопросом и лёгкой паникой. На нём была белоснежная, почти стерильная рубашка и элегантная тёмная жилетка на пуговицах, чёрные классические брюки и до блеска начищенные угольные туфли. «Какой-то... кролик-денди...».       Мой взгляд скользнул по его лицу вверх, и я замерла, увидев то, что не укладывалось в рамки: из макушки торчали два длинных, бархатистых на вид, фиолетовых кроличьих ушка. Они дёрнулись, когда он нервно повёл головой.       «Эм... это... ободок? — отчаянно пыталась найти логичное объяснение мозг. — Очень... реалистичный ободок. Или... нет?»       — Ты кто такая?! — пронзительно, почти истерично вскрикнул красноглазый. Его голос был таким громким и резким, что я инстинктивно прижала ладони к ушам. «Так, стоп. Ментальная пауза. Этот... этот тип не только вломился в мой дом, швырнул меня на кухню, так ещё и орёт на меня, как резаный!» Возмущение начало медленно, но верно вытеснять страх.       — Это ты кто такой? — скрестила руки на груди, пытаясь принять максимально грозный и уверенный вид, хотя коленки предательски дрожали. — И что ты, интересно, забыл в моём доме?       — Почему в твоём? — не понял кролик, его уши наивно наклонились вбок. Он озирался по сторонам, с явным недоумением разглядывая холодильник с магнитами и шкаф с посудой. — Эм... А где мы, собственно?       — «Мы»? — тихо, с ледяной дрожью в голосе переспросила я, и по спине снова пробежали предательские мурашки. Он сказал «мы».       — Кхем... — кто-то позади кролика нарочито громко и хрипло прокашлялся, явно желая обратить на себя внимание. Сердце упало куда-то в ботинки. Я медленно, будто в замедленной съёмке, перевела взгляд за его спину.       И остолбенела.       Там, в дверном проёме, стояли ещё двое. Один — шатен с волосами цвета спелого каштана и глазами невероятного, чистого голубого цвета, словно безоблачное небо в летний полдень. Он был одет в светло-коричневую рубашку и простые чёрные штаны. На нём болталась та самая «белая хрень», что носят официанты в пиццериях — бабочка и жилетка. И, присмотревшись, я с ужасом заметила на его голове аккуратные, круглые медвежьи ушки. Он смотрел на меня не со злостью, а с нескрываемым, детским удивлением, будто увидел пришельца.       Рядом с ним, буквально притулившись за его широкой спиной, стояла девчушка. Её короткие светло-жёлтые, почти цыплячьи волосы, были собраны в два незамысловатых хвостика — «мальвинку». Огромные, широко распахнутые глаза нежно-фиолетового, сиреневого оттенка, были круглыми от изумления и страха. На ней было простое платьице цвета пшеницы, поверх — белый, чуть запачканный фартук с кричащей надписью «Let's eat», и длинные, до колен, сапожки лимонного оттенка, где каблук и мысок были выкрашены в яркий апельсиновый цвет.       Её я узнала мгновенно. Картинка с монитора, пиксельный спрайт, оживший в трёх измерениях.       — Чика? — выдохнула я, не веря своим глазам. Голос прозвучал хрипло и тихо. «Нет-нет-нет! Это не может быть правдой! Это просто чей-то невероятно крутой, до дрожи реалистичный косплей! Галлюцинация! Она не может быть настоящей!» Девушка удивлённо ахнула, прикрыв рот ладошкой.       — Откуда... откуда ты знаешь моё имя? — пролепетала она, слегка заикаясь от волнения. Я перевела шокированный, умоляющий взгляд на парней, и они, поймав его, уставились на меня в ответ, будто ожидая разгадки. В голове пронеслись обрывки мыслей, как в калейдоскопе: «Искра... буря... безумие... Вот блин, только не говорите мне, что...»       — Так, стоп! — замахала руками, чувствуя, как почва окончательно уходит из-под ног, а комната начинает медленно плыть. — Ты... Фредди? — с трудом выдавила я, глядя на шатена с медвежьими ушами. Тот, после секундной паузы, молча и растерянно кивнул. Я, будто на эшафоте, перевела взгляд на фиолетового кролика. — А ты... Бонни? - Тот тоже кивнул, коротко и чётко, окончательно подтверждая мои худшие, самые бредовые подозрения. У меня от шока нервно задёргался глаз, а душа, кажется, уже была готова слинять на тот свет в компании парочки недоумевающих ангелов, витающими по боковым сторонам моих плеч. В себя я пришла лишь тогда, когда Чика, оправившись от шока, снова открыла рот.       — А откуда ты зна... — начала было курочка, но я её резко, почти инстинктивно прервала.       — Цыц! — рявкнула я, и мой голос прозвучал неожиданно громко и властно. Она вздрогнула, как ошпаренная, и сразу замолчала, снова спрятавшись за Фредди. «Вот и славно. Хоть какой-то контроль над ситуацией». — Вопросы здесь задаю я! Вы... — я сглотнула ком в горле, — аниматроники?       — Да, — хором, с разной степенью уверенности, ответила банда.       — Но... но вы же игра! — голос мой срывался на фальцет. — Вас не существует! Это... — я судорожно замотала головой, отчаянно цепляясь за последние остатки здравомыслия, — точно галлюцинации от переутомления! Да, ага! Я просто переиграла, уснула за ноутом, и мне всё это снится! — затрещала я в панике, пытаясь убедить в этом в первую очередь себя.       Аниматроники переглянулись в полном, абсолютном шоке. А Чика и вовсе принялась щупать свои руки, лицо, дёргать за хвостики, проверяя собственную реальность. Все остальные с каменными, непроницаемыми лицами уставились на неё.       — Что? — с искренним, неподдельным непониманием спросила Чика. — А вдруг... а вдруг мы и вправду глюки?       — Так, — вмешался Фредди, до этого момента хранивший молчание. Его голос был низким и спокойным, но в нём читалась лёгкая трещина. Он смотрел на меня с лёгким недоверием, но и с попыткой взять ситуацию в свои руки. — Давайте все успокоимся и спокойно всё выясним. Криками и паникой мы ничего не добьёмся.       Я глубоко, с дрожью в коленках, вздохнула, поднесла указательные пальцы к вискам и принялась их интенсивно массировать, пытаясь переварить, втолкнуть в себя всю эту сюрреалистичную, «прекрасную» ситуацию. «Мои галлюцинации предлагают мне успокоиться. Вот это я вышла на новый уровень...».       — Ладно, — наконец выдохнула я, опуская руки. Мои ноги были ватными, а в голове звенело. — Пойдёмте... в гостиную. Обсудим.