Мы встретимся в иллюзиях

Вот он — идеальный конец дня. Не хватает только кружечки горячего шоколада, пледа и ноутбука на коленях, на экране которого происходит очередная драма главных героев. Тишина — это то, что нужно нам всем. Не важно для какой цели — расслабиться или подумать — просто нужна. В ней больше кислорода, больше места для чего либо. Вообще, такая пора идеальная. Только спокойствие витает на улице, где людей становится всё меньше и меньше. Тишину разбавляют только изредка проезжающие машины, и то не на большой скорости, как будто боятся нарушить эту идиллию и разбудить тихий район. Даже ветер не шумит, как вчерашней ночью, только легонько дует, едва поднимая брошенный на землю пакет из ближайшего магазина. На улице скоро стемнеет, но Тэхён этого не замечает, медленно шагая в сторону дома, смотря куда-то под ноги, но, вместе с тем, не видя своих чёрных кроссовок. Мысли — они невидимые, но иногда закрывают обзор всего вокруг. Возможно, Ким бы заметил множество огоньков над головой среди чёрного неба, подметил, какая красивая луна в полнолуние, как красиво освещают те же фонари улицу. Но сейчас он даже не замечает, как машина впереди слепит глаза. Квартира встречает теплом, уютом и вкусным ароматом свежеиспеченных пряников, тэхёновых любимых. Но он всё равно не улыбается, хмуро направляясь на кухню, где Сокджин стоит за столешницей, что-то нарезая и пританцовывая под любимую песню. — О, Тэ, печенья как раз почти готовы, — улыбнулся старший своими пухлыми губами, на которых отчётливо видно стружку шоколада. — Ты почему опять такой грустный? Снова Наён истерику закатала? Иметь старшего брата — это всегда иметь поддержку, понимание. Ещё никто не мог понять младшего Кима так, как этот брюнет, вытирающий руки о кухонное полотенце и внимательно смотря на второго. — Это последний раз, — серьёзно ответил тот, подходя к раковине, чтобы смыть с рук этот уличный запах. — Ты порвал с ней? — понимает с полуслова. Тэхён только еле заметно улыбается уголками губ, выключая воду и разворачиваясь к брату. — А ещё сказал всё, что думаю по этому поводу, — вздохнул тот, опуская задумчивый взгляд. — Тэхён… — озадачено зовёт Джин, пытаясь поймать этот взгляд, но безрезультатно — чёлка удачно упала на глаза, чтобы их прикрыть, скрыть тот мокрый отблеск постоянной боли. — Неужели ты накричал на неё? Видимо, Сокджин хорошо знает своего непутёвого младшего брата. Когда-то Тэхён любил Наён. Или это была просто влюблённость? Сказать очень сложно, но он был счастлив с ней, всегда старался осчастливить её, чтобы увидеть тот блеск, а потом не сдержаться, коснуться её губ, которые расплываются в улыбке. Возможно, это эгоистично, но что поделать? Врать ей? Нет смысла, всё равно вместе они не будут, а мучить парень сам себя точно не собирается. Он оставил девушку одну, так ещё и накричал, сказал, что это она виновата. Плюнул ей свою правду прямо в лицо, ведь жизнь — это не её любимые дорамы, это намного хуже. Больнее… И Ким понял это, когда подрос. Когда оглянулся и увидел всё, как есть. Каждый сам за себя, кому-то довериться практически нереально. — Она почти постоянно кричит на меня, почему я не могу? Тем более, я не раз говорил спокойно с ней на эту тему. Сегодня была последняя капля, — объясняет блондин. — Ты же мог спокойно с ней порвать… — Она бы не поняла. Слишком глупа. Начала бы снова лить свои слёзы, а так я хотя бы не видел их, если они и были. Эмоции — вещь, иногда страшнее всех оружий. Бьёт больно, калечит, оставляет шрам, если они плохие. Но Тэхён не жалеет. Он не сказал всего, что думает, но сказал самое главное, от этого даже немного легче. Он никогда не желал этой девушке зла, он знает, что сейчас она, возможно, рыдает в подушку, но… Он всё равно не вернётся, даже не оглянется, идя вперёд по ровному тротуару, пока сзади него солнце практически спряталось за бесконечный горизонт.  — Ты её ещё и покинул в страданиях… — выдохнул старший, проверяя духовку и посматривая на часы на стенке над небольшим столом, укрытым обычной белой скатертью. В ответ ни звука, только те же часы громко тикают, оповещая о каждой новой секунде. Сокджин — это искорка надежды, верящая в чудеса. Может, поэтому ему и легче жить. Он часто улыбается, шутит, подбадривает и просто находится рядом, когда нужно. Всегда ищет мирные пути, даже если ему это не совсем выгодно, но при этом, не даёт обдурить себя. В общем, разумный человек со светлой душой. — Как у тебя дела на работе? — спрашивает младший, когда эта тишина становится невыносимой, дающая мыслям полную свободу. — В принципе, хорошо. Сегодня было много работы, но это того стоило, потому что мне, скорее всего, выдадут премию, — довольная улыбка расцвела мгновенно, и даже Тэхён поднял глаза, чувствуя гордость за брата. — Вот и отлично, — по-доброму ухмыляется тот и садится за стол, наблюдая за бегающим туда-сюда Джином. Ким-младший с радостью помог бы, но вот Ким Сокджин, мало того, что отличный работник, который всё успевает и отдаётся своей скучной, по Тэхёновому мнению, работе юриста по полной, так ещё и повар от Бога, будто половину жизни только и стоял около плиты. — Вау, сам Ким Тэхён умеет улыбаться, — брюнет смотрит на него добрым взглядом, наслаждаясь такой редкой ухмылкой. — Ты при Наён хотя бы улыбался? — У меня выбора не было. — Господи, Тэ, сколько можно убиваться изнутри? — Джин садится напротив брата, одаривая его тёплым взглядом, пытаясь уловить то, что так скрывает младший в карих глазах, где, приблизившись, можно увидеть своё отражение вместе с лампочкой. — Посмотри на себя, ты даже спать перестал нормально. — А когда я нормально спал? Когда убивал себя на тренировках и приходил домой ни человек ни овощ? — Я так скучаю по тебе прежнему, лет восемь назад. В тринадцать лет ты был так счастлив всему подряд. Ты тогда не понимал меня, почему я ходил унылый несколько дней, — голос Сокджина успокаивающий. Уснуть под него не вызовёт никакого труда. Такой мягкий, так трепетно касается ушных раковин, успокаивая. — В тринадцать лет я боялся только за оценки, которые так и не вытянул. Хотел бы таких проблем, а не вот это вот. — Тогда, когда я тебе рассказал, что меня бросила моя первая девушка, ты сказал, что тебе бы мои проблемы, а не вот эти вот оценки по математике, — смеётся старший, заставляя второго смущённо опустить голову. В детстве всегда ведёшь себя забавно, а когда вырастаешь, становится стыдно до покрасневших щёк и смущённой улыбки. — Ты вообще не хотел учиться, — сквозь эту самую улыбку цедит младший. — Я был слишком красивым для учёбы, — с довольным выражениям лица парень проводит пальцами через пряди густой чёлки, закидывая её назад, что Ким-младший ещё больше усмехается. Его брат определённо знает его лучше всех. Иногда, кажется, больше самого Тэхёна. — Был? — Ты прав, я и сейчас превосходный всемирный красавчик, — улыбается тот, наблюдая за улыбкой брата, проявляющейся в последнее время не так уж и часто. — Но мы отошли от темы. — Я просто хочу поесть и спать, пожалуйста, — просит Тэхён, но по выражению брюнета видно, что тот ни разу не согласен. — Я понимаю, что у тебя чёрная полоса в жизни, но ты должен перебороть её и идти дальше, у каждого такое случается. Я не могу смотреть, как ты убиваешь себя, Тэ… меня это тоже убивает. Мне тоже было больно, когда ты кричал о том предательстве, проклиная весь мир, или когда отец рассказал ту новость, но я всё равно искал что-то, за что можно зацепиться, не упасть окончательно. Борись, Тэ, — он нежно переплетает их пальцы, заглядывая не в глаза, в душу, что-то там шевеля, пытаясь разбудить, но это «что-то» крепко спит, если его и вовсе уже нет. В тринадцать лет оно жило на полную, но никто не знает, когда начало погибать, медленно, но уверенно. Всё это Ким не раз читал в депрессивных пабликах Инстаграмма или ещё каких-то соцсетях. Розовые сопли, не более, на которые парень никогда не обращал внимания. Но почему-то с этих пухлых губ эти же слова имеют больший смысл, некую угасшую надежду, заставляющую блондина вздохнуть. — Чёрная полоса? — спокойно спрашивает тот, делая паузу, раздумывая о чём-то, что даже Сокджину не под силу угадать. — Это скорее чёрное поле, заходящее за горизонт со всех сторон, куда не глянь. — Ты от этого не спрячешься во сне, как ты любишь, или ещё где-то, где бы это ни было. Но каждое поле имеет конец, просто нужно выдержать тот сильный ветер, холодный дождь и пройти его, чтобы встать на мягкую траву и вдохнуть свежий воздух. Это того стоит, Тэхён. Младший смотрит куда-то сквозь стол, прикусывая изнутри щеку, пока губы превращаются в тонкую линию. Сокджин никогда не выделялся разумом, но всегда мудростью, всегда помогающей, иногда такой нужной. И блондин ему благодарен до боли в груди. — Блин, печенья! — Джин резко подскакивает с мягкого кресла, подбегая к духовке, имея в спешке неосторожность обжечься. — Айщ, Тэ, брось полотенце, — через секунду названное отправляется со стола прямо в руки парню, который через мгновенье достаёт свежее угощение на чёрный протвинь, запах которого усиливается в раз пять, лаская Тэхёнов нос. Блюда от Ким Сокджина — это райская еда, выпечка — космическая. Тэхён вообще сомневается, что в мире есть ещё кто-то такой, кто бы готовил также. На языке происходит целая эйфория, когда хоть кусочек хрустящего печенья, политого шоколадом, попадает на него и тает, заставляя просто наслаждаться. — Господи, Джин, ты юрист или повар? — сквозь набитый рот говорит младший, куда даже глоток чая не лезет. — Я умный, красивый повар, — гордо произносит тот, после чего кривится. — А ты человек или свинья? Ешь нормально! — Всем бы такую самооценку, — спустя одно уже тщательное пережевывание говорит Тэ, ловя добрую улыбку любимого брата. — Я наелся от души, — спустя два опустошенных протвеня улыбается младший, поглаживая полный живот. — Хоть еда заставляет тебя радоваться, — ухмыляется тот, моя липкие от шоколада руки. — Я поправлю, еда от тебя заставляет меня радоваться. — Я не готов столько готовить и перекармливать тебя. На самом деле, готов. Блондин уверен, что Сокджин на всё готов, только чтобы тот излучал радость. От этого больно самому Тэхёну. Больно, что он не может пойти на встречу, облегчить жизнь и своему любящему брату. Просто не может… Младший поправляет волосы, пытаясь их хоть немного уложить, чтобы не так мешали, подходит к угловой тумбочке над столешницей, доставая оттуда небольшую белую коробочку. — Зачем тебе аптечка? Что-то болит? — Сокджин явно выглядит беспокойно, наверняка догадываясь, что физически младший чувствует себя отлично. — Да, — кратко отвечает тот, пытаясь спрятать в ладони небольшую желтую баночку. — И что же? — поднимает одну бровь второй, упираясь тазом о стол и скрещивая руки. Скрыть что-то от всезнающего невозможно. — Голова, — борешься, борись до конца. Врёшь? Ври так, чтобы никто никогда не узнал правду. — И поэтому ты берёшь снотворное? Там есть таблетки от головы, — всё также серьёзно говорит старший, пока Тэхён прикусывает нижнюю губу. — Сон куда лучше. — Природный сон, Тэ, — исправляет тот, подходя ближе и протягивая руку, намекая, чтобы лучше тот отдал сразу. — Я понимаю, что тебе снятся красочные сны без каких либо внешних проблем. Мне не понять, я никогда не видел каких либо снов, но даже доктор тебе запретил их пить. Тэхён, ты можешь ослабнуть, заболеть. С такими вещами играть нельзя. — Я. Хочу. Нормально. Выспаться, — выделяя каждое слово, смотрит прямо в глаза, пока открывает баночку, аккуратно вынимая длинную таблетку. — Я уже устал, Джин, хочу отдохнуть. Пожалуйста. Старший не успевает и моргнуть, как таблетка отправляется в рот с одного маху, а в следующее мгновенье запивается оставшимся глотком чая. Никто не говорит и слова, пока младший покидает кухню, направляясь в свою комнату, оставляя брата в раздраженном состоянии. И ему стыдно за это. Но поделать ничего не может. Он нуждается во сне. Сон — это что-то фантастическое, необъяснимое. У Тэхёна он особенный, хоть и сложно доступный. Провалиться в сон ему тяжело уже долгое время. Очень часто он засыпает под утро. Иногда вообще не спит. Чем меньше спит — тем меньше сон. А его сны… по ним можно роман писать. Но главная особенность в том, что он их контролирует. Он трезво мыслит, делает всё, что хочет чтобы ему не снилось: кошмар, приключения, что-то милое или просто спокойствие на берегу моря. Во сне он живёт… там нет проблем, нет душевных страданий, переживаний. Во сне можно спрятаться… Чёрная полоса? Это скорее чёрное поле, заходящее за горизонт со всех сторон, куда не глянь. Тэхён совсем не против вернуться на восемь лет назад, чтобы единственной проблемой были только сложные уроки, домашние задания, которые мешают жить после школы. Тогда он не был разбит, всегда сиял, считался солнышком для всех, кто бы ни подружился с мальчиком с квадратной улыбкой. Тогда всё казалось таким приятным, красивым, светлым. Так должно было быть всегда… Должно было… Если было бы, Тэхён сейчас не стоял бы около большого зеркала, прикреплённого к дверце шкафа, и не смотрел на то, во что он превратился. Большая дыра в сердце всё поглощает. Даже эту самую красоту, которой был наделён ещё с рождения. Нет того привлекательного парня Тэтэ, есть исхудавший, потрёпанный жизнью, не выспавшийся, раздраженный Ким Тэхён. Блондину и самому горько от этого. Он снимает свою футболку, оголяя идеальный пресс. Он любит спорт, а ещё вокал и танцы. Правда, из-за лучшего друга он потерял свою мечту, а бороться дальше — нет сил. Он потерял многое, если оглянуться назад и сравнить. Он бросил инженерию, потому что та ему не нравилась с самого начала. Он жил вокалом и танцами, а не механизмами. Понимал его только Сокджин. Мама так вообще разозлилась, сказала, что больше не будет помогать, если так всё бросил, когда родители из шкуры вон вылезали, чтобы помочь сыну, хотя он с самого начала говорил, что не хочет этим заниматься. Сокджин принял брата, пустил жить к себе, обеспечил, живя в Сеуле не первый год. Академия Искусств — его цель. И он убил немало времени, чтобы всё-таки поступить туда, вот только… С Тони он подружился практически сразу, как только переехал. Он помогал ему, поддерживал, показывал город, рассказал об академии и что тоже туда хочет поступить. Казалось — идеально. Они были чуть ли не лучшие друзья, вместе гуляли, веселились и даже Сокджин в нем души не чаял, видя, как радуется его братишка. Но в этом мире каждый за себя… Выживает сильнейший, а не ослеплённый дружбой, не видя её фальши. — Спасибо тебе, ты мне помог, ты настоящий друг. Правда, ты, кроме жизненного урока, ничего себе не взял, но это твои проблемы, — сказал он тогда, когда оказалось, что Тэхён не поступил, но это сделал Тони, хотя шансов у второго было куда меньше. Оказалось, он не предупредил об ещё одном дополнительном конкурсе, хорошо зная, что Тэхён был за городом и не знал об этом, благодаря чему и поступил в эту Академию Искусств, оставляя парнишку в пролёте. До сих больно, противно от людей, которые способны на всё, ради своей выгоды. Тогда Тэ пришёл в слезах, упал на диван около старшего брата, ведь только он понимал, как младший боролся за это место в академии, как привязался к этому человеку, как ему сейчас больно… Через несколько дней позвонил отец. Вообще, отец был вторым важным человеком в жизни Тэхёна после Джина. Не сосчитать, сколько раз в детстве он радовал своих любимых сынишек, гулял с ними, рассказывал интересные истории, которые многому учили. Ким был уверен, что о таком отце мечтают многие. Он дарил столько позитивных эмоций, просто находясь рядом. Он даже не ссорился, когда младший объявил, что бросил институт, сказал, что это его выбор и именно он будет разгребать последствия. Когда он сказал, что имеет другую семью уже не первый год, что-то в сердце обоих братьев разорвалось, вот только старший кое-как принял, а младший рассердился. Очень. Он просил, кричал, умолял, но отец всё равно ушёл, сказав, что будет его любить всё равно, но тот просто отверг, обиделся. — Ты не можешь быть настоящим отцом и нам, и им, — отрезал тогда Тэ, слыша, что отец тоже не сдерживается, слыша совсем тихие всхлипы. — Ты уходишь от нас… Тэхён уже не вспоминает о тех мелких побоях, ссорах, падениях ещё в Тэгу. Мне тоже было больно, когда ты кричал о том предательстве, проклиная весь мир, или когда отец рассказал ту новость, но я всё равно искал что-то, за что можно зацепиться, не упасть окончательно. Почему же этого не сделает сам Тэхён? Он не знает. В душе давно поселилась пустота, которая не даёт увидеть какой-то лучик, зацепиться за него, заставляя медленно умирать. Блондин накрывается тёплым одеялом, оглядывая комнату, персиковые стены, освещённую фиолетовым светом ночника. В темноте после сна он легко дезориентируется, иногда пугается, поэтому Сокджин купил ему ночник в форме какой-то красивой планеты. Тэхён благодарен старшему за всё…

***

После темноты он чувствует тепло. Приятное, природное тепло, греющее чувствительную кожу. Это солнце так светит в этом небольшом мире иллюзии, в котором Тэхён — главный герой. Во снах он всё чувствует, как в реальной жизни — страх, холод, панику, радость, даже боль. Сейчас же приятно, потому что через одно мгновенье Ким оказывается на мягкой траве, вокруг деревья, большой забор, но двор занимает немаленькую площадь, а перед парнем — огромный светло-зелёный дом с красной крышей. Он далеко не заброшен, по нему видно, а из открытых дверей доносятся слабые голоса, которые интригуют блондина. Он, не спеша, делает шаг за шагом в сторону интересного объекта. Парень вовсе не боится, хотя в таких случаях очень часто страшно заходить в чужой дом. Три стука костяшками кулака по деревянной двери отдаются эхом по дому и все шумы затихают, словно и не было никогда. Тэхён медленно заходит внутрь, разглядывая достаточно длинный коридор в красных тонах. — Здесь кто-то есть? — громкий голос отбивается от стен и где-то что-то падает, звук от чего смешивается с криком в тишине, наступающей сразу после этого. Ким идёт как можно тише, словно он только что не выдал свой приход, пытаясь увидеть хоть какие-то признаки жизни. Далее по коридору находятся три двери: одна как раз напротив вошедшего, две остальные по бокам одна напротив второй, тоже открытые. Звук доносился справа, поэтому Тэхён смотрит именно на неё, ожидает чего-то резкого, возможного страшного. Такие сны часто бывают обманчивые, парень знает. Но вообще, блондин ещё в начале сна погружается в атмосферу, успешно стараясь забыть, что он вне реальности. Так лучше жить совсем другой жизнью без внешних проблем, намного страшнее, чем эти. — Отзовитесь, — уже почему-то тише произносит парень около самого прохода, как в следующий момент кто-то резко прижимает его к стене, держась за воротник красной футболки. Сильная рука давит на грудь, не давая двигаться, и Тэхён закрывает глаза, ударяясь головой о стенку. — Эй, подожди, что ты делаешь? — голос явно раздаётся дальше, от чего Ким понимает, что человек здесь не один. — Останавливаю его, пока он чего-то не сделал, — этот голос грубее, намного злее, чем предыдущий и раздается совсем близко. — Ты кто такой и как сюда попал? Тэхён поднимает веки, видя перед собой сперва мятное пятно, а потом и серьёзного парня с таким цветом волос, пристально заглядывающего прямо в напуганные глаза. Сзади встревожено заглядывает ещё один, тоже с яркими, но рыжими волосами. — Я не знаю, как попал сюда, это случайно, — быстро отвечает Тэхён, наблюдая, как рыжеволосый быстро подходит, кладя руку на плечо второго. — Подожди, не трогай его, — подошедший осматривает новенького в их компании, — отпусти наконец-то! Тот так и делает, но всё равно подозрительно косится, давая облегчённо вдохнуть воздух. — Идём на кухню, — улыбается тот же рыжик, как в уме Ким назвал его, приветливо улыбаясь. — Извини его, у нас гости здесь бывают… не часто. Он вызывает больше доверия, поэтому Тэхён спешит за ним, когда тот поворачивается и направляется к той самой светлой кухне, сзади чувствуя пронзительный взгляд. Помещение не очень большое, а солнце светит прямо в широкое окно, слепит глаза. Слева на небольшом прямоугольном столике расположены три кружки с горячем кофе и миска с шоколадным печеньем. Рыжеволосый взглядом просит сесть гостя на кухонный угловой диванчик около стены, что тот неуверенно и делает. Напротив, на мягком обыкновенном кресле расположился мятноволосый, но его взгляд уже не злой или подозрительный, скорее с интересом разглядывает блондина, словно его здесь не должно быть. — Так как тебя зовут? — спрашивает рыжеволосый, подходя к кухонной тумбе. — Будешь кофе? — Тэхён одобрительно кивает, улыбаясь уголками губ, пока парень поднимает с пола чудом уцелевшую тарелку (видимо, это она упала, когда незваный гость появился на пороге), насыпает в небольшую чашку коричневый порошок и заливает кипятком, видимо, оставшимся в чайнике. — Я Ким Тэхён, — отвечает блондин, наблюдая за всем этим, только чтобы не встретиться взглядами с мятноволосым. И пускай его взгляд уже не вызывает страха, но он всё равно тяжелый, давит. — Приятно познакомиться, я Чон Хосок, — парень подходит с горячей чашкой чёрного напитка, который пахнет вкусно, что не терпится попробовать, и садится на второй стул по правую сторону. — Это Мин Юнги, но он не всегда такой, правда, просто мы оба испугались. — Испугались? — блондин выглядит озадаченным. Даже если учесть, что это сон, то в них всё равно никто не обращал внимания на его появление, словно он всегда был с участниками иллюзии. Хотя это логично, если учесть, что сны — это выдумки подсознания. — Да, мы не ожидали гостей, — улыбка у Хосока кажется нервной, но Ким внимания на это не обращает, стараясь сделать первый глоток кофе, но пытается не скривиться, когда кончик языка обжигается, словно тем огнём. — Прости, — слышится тихое, серьёзное от Юнги, взгляд которого устремлён на дверь, будто кого-то выглядывает неизвестного Киму, и оба направляют взгляд к нему. Видимо, даже Чон удивился. Тэхён же сразу понял, что извинился мятноволосый через силу, так что переспрашивать у него опасно. — Но я только хочу узнать, как ты сюда попал? Какой-то серьёзный сон, но от этого кажется более интересным, хотя Ким уже чувствует себя, словно в реальности, с удивлением слушая новых знакомых, которые скоро пропадут и останутся в воспоминаниях. — Ну… — Ким мнётся, не может сказать, как именно, сформулировать это, — просто попал. Парни переглядываются между собой, от чего ещё больше вопросов заполняют голову. Но ни на один вопрос нет ответа, это бесит, но блондин продолжает тихо сидеть, наблюдать, как Хосокова голова поворачивается в его сторону с озадаченным видом. — Ты помнишь… как именно попал сюда? — вопрос аккуратный, тихий, и Тэхён даже не сразу отвечает, делая ещё один глоток, но сперва подув на напиток. Он и вправду оказывается вкусным, оправдывая запах. — Я уснул, — наконец-то отрезает Ким, раздумывая, как такой ответ слышится из стороны. Странно, наверное. — Что? — Мин резко поднимает голову, но, по взгляду Хосока, тот с языка снял его вопрос. Такой же удивлённый взгляд, словно оказалось, что перед ними покойник. — В смысле… «уснул»? — Вот так… Для меня это сон, — а что, собственно, терять, думается блондину, наблюдая за их реакцией — сперва переглядываются, сморят друг на друга, словно мыслями общаются. — Сон? И ты знаешь, что проснёшься? — Ну не умру же, — но шутка парням явно не понравилась, поэтому Тэхён сразу замолкает, делая ещё глоток кофе, которое уже не так обжигает язык, но всё равно отдаётся сильным теплом по горлу. Взгляд блондина падает на ещё одну кружку, мирно стоящую на столе, а по виду черный напиток в нём уже остыл. Одна вещь, а столько вопросов и догадок. Наступила тишина, и каждый летал в своих мыслях, что-то переваривая в голове. Киму только остаётся догадываться, почему его приход вызвал столько вопросов и удивления. Возможно, он на самом деле попал в параллельный мир? Совсем случайно перенёс себя сюда во сне, с кем не бывает? Глупые мысли прерывают ещё какие-то посторонние звуки и оба парня вглядываются в глубь дома через дверной проём, но совершенно спокойно, что не скажешь о блондине, потому что он догадывается, что повторяющиеся в такт звуки — это настоящие шаги. Ну хотя бы догадки с кружкой объясняются. Уже через мгновенье радостная улыбка Хосока цветёт во всю, а Юнги довольно ухмыляется, когда на пороге появляется каштановолосый парень, со взъерошенными волосами, зажмуренными от света глазами и опухлым лицом, видимо от сна. — Чонгукки, — радостно, говорит Чон, бросая взгляд на нетронутую кружку кофе, — наконец-то ты проснулся. У нас здесь гости, так что присоединяйся. Глаза вошедшего резко открываются, устремляются на блондина. Ким видит, что тот тоже удивлён, но не так, как остальные парни. Его тонкие губы красные, словно кусал во сне, аккуратный носик и карие глаза. Они яркие и даже с такого расстояния можно увидеть цвет, в котором отражается то же солнце из окна. — Привет, — с ласковой улыбкой, словно к ребёнку, начинает блондин, отмечая, что каштановолосый явно выше него, — я Тэхён. — Привет, Тэхён, — ошеломленно отвечает Чонгук, садясь около Хосока и беря в руки кружку, сразу делая глоток. И что-то в этом парне цепляет, заставляет задуматься. У него нет вопросов по поводу Кима, словно он здесь и должен быть, нет напуганного лица. — Ты к нам надолго? — наконец-то улыбается Чонгук, смотря на новенького. Улыбку тоже можно назвать особенной, потому что два передних зуба немного выступают вперёд, словно у того кролика, который когда-то был у Тэхёнового дедушки. — Не совсем, — отвечает Тэхён, бросая взгляд сперва на Хосока, который явно повеселел, а потом на Юнги, взгляд которого смягчился, даже на блондина стал смотреть теплее. — Чонгук — мой младший брат, — оповестил рыжеволосый, обнимая младшего за плечи, и взъерошивает волосы, на что тот тепло улыбается, смотря своими яркими глазами на Хосока. — Нет-нет, — с ухмылкой отрицает Юнги, смотря на друзей, — Чон-переборщи-с-бухлом-Чонгук — вот кто твой младший брат, — Тэхён, конечно, ничего не понимает, но улыбка сама собой становится шире, когда Чон-старший отстраняется от брата и закрывает тыльной стороной ладони рот, явно чтобы не засмеяться, но каштановолосый только хмурится без толики зла. — Ну переборщил раз позавчера, так мне ты это всю жизнь вспоминать будешь? С кем не бывает? — Чонгук опускает голову, но закусывает нижнюю губу, чтобы и самому не засмеяться. — Я не буду вспоминать, что ты переборщил, не волнуйся, — и Чон-младший даже поднимает голову в удивлении от сказанного. — Гораздо интереснее вспоминать последствия твоего «переборщил». — Хён, хватит, — просит каштановолосый, пряча лицо в ладонях, словно тот ребёнок. Тэхён только наблюдает, понимая парнишку, так как и самому стыдно за некоторые последствия после тех самых «переборщил». Он хорошо запомнил, как он лез на дерево, лёг на грубую неприятную ветку, говоря, что он коала и никто его оттуда не выгонит. Его и не выгоняли, просто снимали на крутые телефоны его пьяные бредни. Когда на второй день Ким смотрел на себя, ему было ужасно стыдно, но зато какие воспоминания! — Чонгук, я потом не против ещё раз посмотреть, как ты извинялся своему отражению, — чем больше Юнги говорит, тем забавнее становится ситуация, от этого интереснее. — Тэхён, вот ты когда-нибудь извинялся перед своим отражением полчаса, потому что оно ничего не отвечает и только повторяет за тобой? — Ну я был уверен, что это Хосок. И он обижался на меня, — едва слышно говорит каштановолосый, смущённо улыбаясь, но принимая ладони. — Ладно, не мучай моего брата, — сквозь смех говорит Чон-старший, снова обнимая младшего. — У нас вообще-то здесь гость, нужно чем-то заняться интересным. — Ну, чтобы было интереснее, без бокальчика не обойтись, — вставая со всего места, усмехается Мин, подходя к столешнице и доставая почти полную бутылку. — А ведь позавчера всё началось именно с этих слов, — кривится Хосок, но не сопротивляется, что не скажешь о младшем. — Нет-нет-нет, без меня. Я быстро пьянею, так что обойдусь, — машет руками Чонгук. — А ты знаешь, какое оно сладкое, красное, приятное? — Я знаю, как после него не сладко и совсем уж не приятно. Тэхён чувствует себя лишним, но, несмотря на это, наблюдать за этими парнями очень даже забавно. Он не знает о них ничего, но может сказать, что они семья, хоть и кровная связь только между двумя. Смех троих смешивается вместе и картина на самом деле весёлая, милая. Забавно наблюдать за Чонгуком, который отказывается от дорогого вина, но по глазам видно, что не против выпить немножко с утра. — Тэхён, что насчёт тебя? — и названый даже содрогается от неожиданности, переводя взгляд на Мина, но сразу кивает в знак соглашения. — Вот и чудненько, — показывая весь верхних ряд зубов в улыбке, радуется мятноволосый. Чон-младший время от времени бросает изучающий взгляд на нового знакомого. Ким локтями упёрся на стол, выпрямляя спину и наблюдая за произошедшим карими глазами. Уголки губ немного подняты и взгляд тёплый. — Тэхён, они споят тебя в любом случае, просто предупреждаю, — смеясь, говорит каштановолосый, когда последний четвёртый бокал почти заполненный красной жидкостью. — Играем в бутылочку! — сделав глоток сладкого вина, предлагает мятноволосый. Первое впечатление точно обманчивое, потому что сейчас Юнги вообще не кажется злым, неприятным или просто недовольным. Он наоборот активнее всех, вызывает доверие, а вокруг из-за него витает весёлая аура. — Хорошо, а мы с Чонгуком сядем друг напротив друга, потому что инцест — дело семейное, — ухмыляется Хосок. — На желания, придурок. Принимаются любые желания, а тот, кто отказывается что-то делать, пьёт пять бокалов. Первый раз крутим и выбираем того, кто загадывает, второй — кому загадывать. Согласились, конечно, все. Или опозорься на трезвую голову или на бухую — девиз этой игры. Но это и вправду весело, Тэхён смеётся вместе с новыми друзьями, выполняет любые желания, но его бокал, как и всех остальных, незаметно становится пустым. — К концу игры будешь говорить, меняя слов порядок, — хитро улыбается Юнги, смотря на Хосока, из-за которого он несколько минут назад бегал суперменом по дому. И всё бы ничего, только на супермена нужно быть похожим, поэтому большое полотенце на плечах, мятные волосы почему-то в милом смешном хвостике, большая футболка заправленная в широкие спортивные чёрные штаны, поверх которых белые боксёры, а снизу белые носки поверх них было обязательным. Картина забавная, особенно если это Юнги, — одна фраза не по правилам равна одному бокалу. — Мин-мразь-Юнги, ты, — хмурится тот, крутя бутылку, горлышко которой через пару секунд останавливается на Юнги. Второй раз бутылка указывает на Тэхёна, который только сглатывает на хитрый взгляд второго. Мятноволосый не умеет задавать скучных заданий, поэтому блондин только напрягается в ожидании, — Сочувствую, Тэхён, мой друг, — после фразы все только подавляют смех, кроме наигранно надутого Чона-старшего. — Хосок, дорогой мой, мне кажется, что Чонгуку сегодня хорошо живётся и он почти не исполнял желаний, — бросает мятноволосый взгляд на удивлённого каштановолосого, которого пронимает дрожь. — Тащи колонку, они будут танцевать вальс. — Что? — в один голос переспрашивают парни, но в следующее мгновенье смущаются, когда удивление с лица не проходит. — Тэхён, умеешь танцевать? — Если скажу, что нет? — Тогда скажу, что так будет интереснее. Будешь с Чонгуком в одной лодке, — подмигнул парень, явно представляя, как это будет выглядеть. Уже за несколько напряженных для «жертв» мгновений, колонка стояла на столе. Она была большой, даже светилась. Медленная музыка растворялась в кухне, в которой было достаточно места для базовых движений. Перед тем, как подняться, в Тэхёновой голове даже проскочила мысль выпить эти пять бокалов, но что-то ему подсказывает, что после этого он будет танцевать не только вальс, причём совершенно добровольно. Каштановолосый же и не думал вставать, опуская голову. Ким понимал эту смущённость, но всё равно ждал, наблюдая, как губы превращаются в тонкую линию. — Если Чонгук отказывается, пьёт вместо Тэхёна пять бокалов, — ухмыляется Юнги, хитро смотря на скривившегося младшего. — Да почему с тобой так сложно? — буркнул он в ответ, вставая с нагретого места. — Со мной просто весело, — всем бы такую самооценку, думается блондину. Достаточно двух небольших шагов, чтобы протянуть младшему ладонь, пытаясь не засмеяться. Тот только вздыхает, кладя свою ладонь на Кимову и проходя вместе с ним на центр, чувствуя те интригующие взгляды на себе. Песня была достаточно долгой, поэтому ещё и не думала заканчиваться, заставляя двух парней двигаться плавно в такт. Чонгук и вправду оказался немного выше, смотря на блондина сверху прямо в глаза, словно изучает впервые чей-то глаз в целом. А у самого они светятся. Они чистые, что Тэхён видит в них своё отражение и пугается, ведь он и сам пристально изучает партнёра по танцу, держа его руку, переплетая свои холодные пальцы с его тёплыми. Вторая рука лежит на стройной талии, а спина кажется достаточно широкой, как и плечи. — Хё-ён, смотри какие милые они, — щебечет Хосок, упираясь локтем на стол, а подбородком на ладонь. На самом деле сперва всё было отлично. Тэхён пытался отвлечься на что-то другое, но получалось ненадолго. Чонгуковы до этого сомкнутые аккуратные уже не красные губы, снова превратились в милую линию, а его взгляд карих омутов упал куда-то вниз. То ли просто решил посмотреть туда, то ли скрыть взгляд, словно чего-то смущаясь, хотя Ким уже не знает чего именно. — Ты видел эту искру между их взглядами? — издевательски спросил Юнги, уже начиная посмеиваться над младшими. И видно, Чонгук смущён, пытается что-то ответить, но не замечает, как сильнее надавливает пальцами на плечо Кима. А тот чувствует… Чувствует также чётко как и шаг по его правой ноге, сделанный точно неаккуратно. — Прости, Тэхён, — словно тот ребёнок, ей богу. Пытается снова подстроиться в такт, но только подставляет свою ногу под чужую, слыша извинения в ответ. — Ну, а я только хотел похвалить вас, — жалуется мятноволосый, наблюдая, как те всё чаще топчутся по ногам друг друга, морща лицо и извиняясь. — Ладно, хватит с вас. Детей вам, как на небе звёздочек, — добавляет он, получая несильного подзатыльника от Чона-младшего. — А я, на самом деле, думал, что будет веселее, но вы танцевали так серьёзно… Ладно, это было забавно. — Умоляю, заткнись уже, — дерзит каштановолосый, садясь на своё место, бросая быстрый взгляд на садящегося Кима. Тот же до сих пор чувствует на своём плече тёплое прикосновение. Руки сцепляет в замок, но это всё равно не то, что было ещё мгновенье назад. — Чон Хосок, твоего брата только что зашипперили с парнем, тебя это вообще не смущает? — весело спрашивает Тэхён, широко улыбаясь и делая глоток вина, который в очередной раз обжигает горло, как те самые прикосновения — кожу. — Брату своему, только лучшего желаю, доверяю поэтому тебе, — отвечает рыжеволосый, сам усмехаясь со своей речи, в ответ получая тоже самое. — Ты лучший брат, Хосок, — наконец-то маска безразличия сползает с лица каштановолосого, а вместо неё появляется кроличья улыбка. — Знаю я, — ухмыляется Чон-старший, получая толчок в бок от мятноволосого. — А ты хорошо держишься. Услышу ли я твои пьяные бредни сегодня? — Жди и надейся.

***

Сколько прошло времени с тех пор, как прозвучало первое задание? Никто даже не задумывается. Вторая бутылка почти пустая, а парни уже и вставать не хотят, медленно шевеля конечностями, чтобы не затекли. У всех красные лица, но все при памяти. — Идёмте, что ли, фильм посмотрим? — предложил Хосок, поднимаясь с кресла. — Сейчас по телику должен идти сериал, он интересный. — Я твои сопливые бредни смотреть не буду, — скривился Мин, наблюдая, как Чонгук поднимается за братом. Тэхён их почти не слышал, ощущая слабость. Ему знакомое это чувство, поэтому он просто прикусывает нижнюю губу, поднимая взгляд на знакомых. — Я уже не пойду, — еле слышно говорит он, откидываясь на мягкую спинку. — Почему? Тебе плохо? — Хосок подошёл ближе, оглядывая блондина. Возможно, по его виду можно подумать, что у него температура, но он только улыбается бодро. — Всё хорошо, просто скоро проснусь, — получилось довольно тихо, что даже Юнги не услышал, допивая остатки вина в своём бокале. — Ч-что? — рыжеволосый опускает взгляд, думает о чём-то мгновенье, а потом оборачивается к младшему. — Чонгукки, иди поищи тот красный плед, пожалуйста. В нём будет уютно смотреть фильм. — Но он непонятно где, как я его найду? — возмутился тот, но всё же пошел, оставляя троих наедине. Чон-старший наблюдает, как его брат скрывается за стенами, так ещё и двери в спальню закрывает, что не может не радовать. — В смысле ты проснёшься? — непонимающе спрашивает Хосок, после вопроса которого, Мин подрывается и подходит к ним, внимательно слушая начатый диалог. Тэхён поднимается, пошатываясь от слабости, чтобы быть наравне с парнями и поправляет помятую внизу футболку. — Ну в начале я вам ведь говорил, что я просто сплю и потом проснусь. Или вы меня не слышали? — брови Кима свелись в переносице, но на это никто не отреагировал — Хосок смотрел на блондина квадратными глазами, пока мятноволосый с опущенной головой о чём-то думал, словно искал ответы на полу. — Слышали, но… — рыжеволосый не знает, что сказать, бегая глазами по лицу Тэхёна. — А твои сны повторяются? — вопрос аккуратный и Ким задумывается, прикусывая изнутри щеку. — Очень редко, но это вряд ли. За всю жизнь мои сны повторялись раза два или три, но не больше. Повисает тишина, каждый был в своих мыслях, и только блондин не понимает что к чему и почему такая паника? — Как бы эгоистично это не звучало, — тяжелая рука Мина резко падает на Кимово плечо, что тот содрогается, поднимая взгляд на серьёзного мятноволосого, — но, я надеюсь, что ты вернёшься. Тэхён медленно кивает, но не замечает, как начинает пропадать, словно та пыль, растворяясь в воздухе. Парни внимательно наблюдают за необычной картиной, пока их рты превратились в буквы «о». — Хён, я не знаю, где оно, иди сам ищи, — раздаётся Чонгуково из соседней комнаты и оба спохватываются, даже паникуют. — Я отвлекаю, когда всё закончится, подойдёшь, — бросает Мин и выходит из кухни. — Идём вдвоём поищем, — слышно уже через закрытые двери, вместе с неразборчивым ответом Чона-младшего. Рыжеволосый устремляет свой взгляд назад на нового друга, но вместо него в воздухе растворяются последние пылинки и тот тяжело вздыхает, не сводя глаз с места, где только что стоял блондинистый парень.

***

Перед глазами снова темнота, только уже без того солнечного тепла. Чётко ощущается лежачее положение, когда веки дёргаются, после чего перед тэхёновыми глазами появляются сперва размытые, а потом чёткие прикроватная тумба, синие шторы, письменный стол… Под одеялом уютно, от чего двигаться совершенно не хочется. Сквозь синюю ткань прорываются лучи солнца, но их недостаточно, чтобы осветить комнату. Рука тянется к телефону на тумбе, после чего светлый экран бьёт в глаза и те смыкаются, пока не привыкают. Всего девять утра, а Тэхён чувствует себя выспавшимся, как никогда. Он медленно принимает сидячее положение, обхватывая накрытые одеялом колени руками, сцепляя пальцы в замок. Потом смотрит в одну точку на полу, не моргая. В голове проскакивает прошедший сон, а радость, вызванная фактом, что он его всё-таки помнит, не заставляет ждать, и уголки губ невольно поднимаются. Парню не хочется рассоединять пальцы, хоть это далеко не то тёплое прикосновение, которое он так хорошо запомнил. Он помнит рыжеволосого Хосока, его улыбку и шутки, мятноволосого Юнги и его «тёплый» приём, а также Чонгука… Он милый, навсегда останется в его памяти — его каштановые волосы, кроличью улыбку и, конечно же, тот милый вид после сна. Хочется повторить всё это, но шансы меньше нуля, что надеяться? Каждая их странная фраза отпечаталась в блондинистой голове. И даже те случайные и специальные прикосновения Чона-младшего парень помнит идеально. И это не может не радовать. Но самое главное — он выспался. Он не чувствует себя овощем, как в последнее время, не хочет разрушить весь мир. Поэтому встаёт с тёплого места, одевается в старые джинсы и такую же чёрную футболку, укладывает быстро волосы пальцами и выходит на кухню, где Джин, у которого сегодня выходной, напевает какую-то мелодию и готовит наверняка вкусный завтрак. Вот ведь он удивится, когда увидит улыбающегося младшего брата. Настроение замечательное, лучше некуда. И Ким готов разбить лицо любому, кто посмеет его испортить. — Чонгук сильно обижается? — обеспокоенно спрашивает Хосок, сидя в гостиной на диване вместе с Юнги. — Ты же знаешь, что он не умеет. Потом и забудет, что Тэхён резко ушёл, даже не попрощавшись, — Мин играется кончиком найденного красного пледа, но глаза, хоть и устремлены туда же, не видят его совсем, находясь в мутном тумане мыслей. — Почему ты на него так напал? — после минутной тишины спрашивает рыжеволосый тихо, чтобы младший брат на кухне не услышал. — Он ведь наша последняя надежда. — Хосок, мы не можем знать, принесёт ли он нам удачу, — переводит грустный, озадаченный взгляд на друга, — или больше навредит. Такого раньше не было, но уже и не будет, но… мы не можем позволить Тэхёну сделать нам ещё хуже… мы не можем даже по ошибке сделать ещё хуже… у нас нет права… — голос дрожит, словно парень вот-вот заплачет и Чон понимает его, обнимая за плечи. — Я просто испугался… — Но ты, как и я, ведь всё равно надеешься, что он вернётся, — это даже не вопрос, потому что Хосок знает ответ и только опускает взгляд на пол, погружаясь в мысли и слыша совсем тихое: — Очень…