Мы встретимся в иллюзиях

Входная дверь тихо открывается, после чего в небольшом коридорчике квартиры раздаются тихие шаги. Белые кроссовки летят куда-то в угол, а их владелец спокойно проходит на кухню. В ней темно, так как за окном солнце уже село, уступая место луне вместе с яркими звёздами, подмигивающими с высока. Щелчок включателя негромкий, его не слышно, потому что в гостиной, прямо по коридору, Джин смотрит какой-то фильм. А когда он что-то смотрит — звук от телевизора раздаётся по всей квартире. Кроме как попить воды, Тэхён не собирался ничего здесь делать, поэтому направился к брату, который разлёгся на диване, увлечённо смотря на большой экран плазмы напротив него. — Что смотришь? — спрашивает блондин, садясь около ног Кима-старшего. — «Я видел дьявола», — спокойно издаёт Сокджин, как будто перед ним цветочки, и уж никак не проткнутая ножом рука. — Нравится? — скривился второй, ведь раньше уже видел этот фильм и точно не в восторге, хотя сама идея ему понравилась. — Ну я же не ты, так что да, вполне хороший фильм, — не отводя взгляда от экрана, говорит брюнет. — Только я не понимаю, почему этот псих убивает девушек. — Желаю тебе выдержать момент, когда он лишится головы в конце, — бросает парень, чувствуя, как чужая нога ударяется в бок, заставляя немного согнуться. — Вот и зачем ты так со мной, а? Уходи, не желаю тебя видеть, — бурчит Джин, хмуря брови. — Детское время давно вышло. — Вот и я так говорю, поэтому спокойной ночи, — улыбается довольно Тэхён, пытаясь подняться, как нога старшего падает на его колени, останавливая. — Ты спать? — удивлённо спрашивает Сокджин, ставя фильм на паузу и устремляясь уже на лицо младшего. — Ещё только девять, сейчас ещё ужинать пойдём. — Я в кафе с Чимином поел, так что я не голоден, — но Тэхён знает точно, что брюнет не отпустит его спать в такое время, так как сейчас уснуть без снотворного нереально, особенно для него. Старший это прекрасно понимает, поэтому каждый вечер пытается чем-то занять брата, чтобы тот уснул как можно позже и без таблеток. — И как вообще твой день прошёл? Я тебя полдня не видел. — Ничего интересного, как и всегда, — блондин расслабил плечи, разглядывая забавный стоп-кадр на экране. — Погулял с друзьями, а потом с Чимином решили сходить в кино. Неплохое, скрывать не буду. После него посидели в кафе, поужинали, посплетничали и вот я здесь. И я хочу спать, поэтому просто отпусти меня. — В твоём организме ещё куча адреналина, я уверен. Поэтому физически ты спать не хочешь. — Но зато морально с ног валюсь. — Таблетки я спрятал… — Джин! — вскрикивает Тэхён, что второй содрогается немного от неожиданности, после чего поднимается, приобретая сидячее положение и смотря прямо на лицо младшего грустным взглядом, умоляющим. — Вчера ты был в парке развлечений со мной, сегодня гулял с друзьями. У тебя сейчас хорошее время, зачем тебе таблетки? Вчера ты уснул без них. Поздно, но всё же. Сейчас тебе не от чего прятаться во снах. Если хочешь, можем заняться чем-то интересным, — взгляд брюнета всегда глубокий, смотрящий прямо в душу через глаза, поэтому ему сложно в чём-то отказать. Второй сперва смотрит в ответ, после чего вздыхает и опускает взгляд на пол. — Я всегда буду бежать от реальности, потому что есть мир куда лучше, но тебе не понять. Ты никогда не видел того, что вижу я. — Ты не сможешь жить в мире иллюзий вечно, потому что жизнь нужно строить в реальности, здесь. И что, если пока что ничего не получается, но рано или поздно ты добьёшься своего. Я всегда буду поддерживать тебя и стоять на твоей стороне, но просто хватит надеяться на обман. Да, там хорошо, но ты должен сделать также и здесь и… — Ночью я ничего не сделаю, — обрывает брата младший. Он всегда прав, никогда не врёт и также никогда не сделает блондину плохо, но тот просто не может иначе. — Ночь — это время для тех иллюзий, время отдыха от этой реальности… — Но не тогда, когда ты убиваешь себя снотворными. Тебе нельзя их принимать, и ты знаешь это… Да, он знает. Знает прекрасно, но ещё знает и то, что уснуть самому ему крайне сложно. Он не знает почему, но начиная с того момента, как блондин переехал к брату, он иногда может целую ночь смотреть в потолок, а заснуть под утро. Иногда ему всё же везёт, как вчера, но это происходит далеко не часто. Может, это просто стресс, который со временем пройдёт, никто не знает. Но Ким просто не может обойтись без синих таблеток, которые, со слов врача, пагубно могут подействовать на парня. — Я не виноват, что жизнь закрыла меня в кольце и теперь давит. Зато я сплю, Джин, и поверь, когда я смогу засыпать, как нормальные люди, я перестану их пить, но не сейчас. — Но если ты переборщишь и… — Не проснусь? — договаривает больные слова Тэхён. Он и сам не раз над этим думал, но в его понимании такого не случится. По крайней мере, не должно. — Такого не будет, не бойся. Доктор просто сказал, что может быть неожиданный результат, вот и всё. Что мой организм переносит снотворное куда хуже, чем другие, но не говорил, что это смертельно… Но Сокджин ничего не отвечает, прикусывая нижнюю губу и о чём-то думая. Он знает правду, а все эти слова — просто отговорки. Наверное… Младший понимает переживания брата, но поделать ничего не может. Если бы брюнету грозила какая-то опасность, он бы тоже со всех сил пытался уберечь его. Поэтому просто обнимает нежно, кладя голову на чужое плечо. — Ты такой упрямый, — доносится тихое, и Тэхён улыбается, гладя широкую спину. — Я обещаю, что каждый день буду просыпаться, и ты будешь видеть моё недовольное лицо, — а Сокджин только ухмыляется. — И не важно, как я буду засыпать. — Ты же понимаешь, что даже после этих соплей я не дам тебе таблетки? — старший с улыбкой заглядывает в глаза брата, который отстраняется и смешно дует губы. — Вот умеешь же ты момент испортить, — недовольно бурчит он без толики обиды в голосе. — Если так хочешь, то можешь идти спать, но баночка так и останется у меня, — хитро скалится старший и блондин не тупой, знает, что Джин просто надеется на то, что младший полежит полчаса в своей комнате, разглядывая хорошо изученный потолок, а потом вернётся обратно, как это иногда бывало. — Так что, остаёшься со мной или потом придёшь? — Потом приду, — отвечает Тэхён, вставая с дивана и направляясь к двери, оставляя удивившегося брата досматривать фильм. Комната встречает теплом и темнотой, которую нарушает только луна, лучи которой проникают сквозь промежность между шторами, но этого хватает, чтобы раздеться и достать с тумбочки ещё одну такую же, как и у Сокджина, баночку и высыпать предпоследнюю таблетку на ладонь. Воды нет, но если он пойдёт снова на кухню, это будет подозрительно, а брюнет такого не упускает, поэтому приходится проглатывать как есть и чувствовать, как режет горло, казалось, такая мелочь, отказываясь свободно проходить. Так как вчера он уснул своим сном, ему снилась какая-то чепуха, которую он даже плохо запомнил. Иллюзия — это приятно, но она такая мимолётная, что иногда и упустить несложно, а удержать так вообще нереально. Парень ложится и накрывается одеялом, закрывая глаза и думая о чём-то приятном. Он вспоминает много чего, а когда через минут сорок Сокджин тихо заходит в комнату младшего с надеждами увидеть его открытые глаза, смотрящие в потолок, он только тихо сопит, не реагируя на приход брата, который в следующую секунду закрывает дверь обратно, обещая себе проверить комнату парня. Сокджин никогда не забудет, как однажды открыл дверь после нескольких ударов кулаком по ней и увидел на пороге разбитого младшего брата. Тот предупреждал, что приедет, поэтому он ждал. Знал причину, обещал помочь и до сих пор сдерживает обещание. С первого дня подбадривал его, пытался отвлечь его мысли, и всё шло хорошо, пока жестокий мир не начал показывать свои колючки блондину снова, и друг не бросил его, а отец не ушёл, оставил в сердце любящего сына огромную дыру, а сон младшего не ушёл и вовсе. Сразу после переезда он был слабым, и парень просыпался от каждого шороха, но после этого всего Тэхён решил принимать снотворные. Джин не на шутку перепугался, когда тому стало плохо одним вечером. Испугался ещё больше, когда доктор сказал, что это именно от этих таблеток и принимать их категорически нельзя. Его страху не было придел, когда он понял, что брат и не думает слушать специалиста. Брюнет идёт на кухню, ставит чайник и понимает, что эту страницу жизни нужно просто дописать и пережить, чтобы пролистать на следующую и жить спокойнее на белом поле, как бы сложно это не было. Но они допишут её вместе. Джин наблюдает за жизнью брата и не бросит его в такой момент, не даст совсем расклеиться.

***

Ощущения довольно знакомые. Только нет того солнечного тепла и света, потому что серые тучи закрыли дневной шарик, что только некоторые лучи попадают на землю. Ветер развевает блондинистые волосы, от чего те падают на лицо, закрывая глаза, а вместе с ними и вид на знакомый двор и дом. Сперва Тэхён не верит, поэтому быстро рукой убирает мешающие пряди, устремляя удивлённый взгляд на красную крышу и зелёные стены. Радость наполняет его в считанные секунды, поэтому он быстрым шагом направляется ко входной двери, которая на этот раз закрыта. Парень пытается успокоить частое дыхание от переизбытка эмоций, после чего стучит два раза в дверь и медленно открывает, заглядывая внутрь. Везде тишина, и она настораживает, пугает. Кажется, дом умер, а в нём никого нет. Мурашки пробегают по замершему на месте телу, пока его владелец прислушивается до каждого звука. Он не знает, что и думать. Может, это совсем другой сон? Тэхён проходит дальше, ступая как можно аккуратнее. — Здесь есть кто нибудь? — наконец-то спрашивает он, когда на кухне никого не находится. Только сейчас Ким еле-еле может расслышать слабые шумы, раздающиеся из дверей прямо по коридору. Ещё через долгое мгновенье дверная ручка опускается, после чего в дверном проёме появляется знакомая рыжая макушка. Её владелец смотрит на вошедшего сперва удивлёнными глазами, а потом широкая улыбка расцветает на лице, показывая белый верхний ряд зубов. — Тэхён! Ты вернулся! — кричит Хосок, после чего за его спиной слышится копошение. — Проходи, мы как раз фильм выбираем. — А я уже испугался, что вы пропали, — смеётся Ким, входя в комнату, где на него устремляются ещё две пары радостных глаз. — Поверь, отсюда мы никуда не пропадём, — оповещает рыжеволосый, закрывая дверь за гостем. — А мы уже думали, ты покинул нас, — срывается с двуспальной кровати Чонгук, а его глаза светятся ярко-ярко, что, кажется, заменят то солнце, которые вот-вот полностью закроют облака. — Почему ты ушёл и ничего не сказал, а? Тэхён уже хочет ответить, но запинается, когда видит угрожающий взгляд Юнги, особенно страшный, и как Хосок быстро приставляет указательный палец к губам с паникой в глазах. — Просто мне нужно было срочно уйти, вот и всё. Извини, пожалуйста, — мягко отвечает он, слыша облегчённый выдох рыжеволосого рядом. Чонгук махает головой и улыбается ещё шире. Но Кимово внимание привлекает совсем другое. Каштановолосый стоит перед ним в полный рост, улыбаясь лучезарной улыбкой, но без футболки… Только спортивные штаны на ногах, а идеальный пресс и сильное телосложение ничего не прикрывает. Смотря на одни руки, кажется, можно твёрдо сказать, что его лучше не злить. Но, не смотря на это, он ребёнок. Подходит быстрым шагом к Тэхёну, обнимая, прижимаясь, показывая всю ту радость, вызванную приходом блондина. Тот обнимает в ответ, вдыхая его запах. Он не похож на какой-то конкретный, но всё равно приятный. Тэхёновы ладони ложатся на голую широкую спину, такую приятную на ощупь, что не хочется отстраняться, постоянно гладить её. — Голубки соскучились друг по другу, — хитро цедит Юнги, наблюдая, как Чонгук вцепился в гостя. — Хватит, Чонгук, как ребёнок, — ворчит Хосок, но всё равно улыбается. Он боялся, что Тэхён удивится такому действию, отпихнёт, смутится, но нет. Ким просто обнял в ответ, а что может быть лучше? — Я и есть ребёнок! — наигранно возмущается каштановолосый, отстраняясь от блондина и возвращаясь на своё прежнее место. — Мне всего-то двадцать. — И вправду, кроха ещё, — кровать расположена посреди комнаты, упираясь изголовьем в стенку, на которую все и упираются, откидывая ноги и принимая удобное положение. — А ты чего ждёшь? Особого предложения? — говорит Хосок, нажимая на «Play». Тэхён ухмыляется, ища хорошее место, чтобы и удобно, и никому не мешать. Свободный только правый край кровати, поэтому Ким садится туда, оказываясь около Чонгука, внимательно смотрящего на большой экран плазмы напротив, где появляются первые кадры. — Если что, смотрим «Новый человек-паук», — оповещает мятноволосый, опускаясь ниже, чтобы голова оказалась на упёртой в стенку, как и остальные три, подушке. Тэхён уже не один раз смотрел этот фильм, поэтому особого интереса уже не было, хотя, признаться честно, не против смотреть его ещё много раз, предугадывая каждый следующий кадр. Чонгук сложил руки на груди, не сводя глаз с экрана. Что-то в этом парне есть, думается Тэхёну. Он любит обниматься, и не раз это делал с Хосоком в прошлый раз. Даже Юнги затягивал в лёгкие объятия за шею, не прижимаясь телом. И главное, чтобы его не отгоняли. Для него это будет хуже всего, Ким почему-то уверен. Его объятия нужно принимать, как и его кроличью улыбку и сверкающие глаза. Он весь привлекательный, это блондин может сказать точно, хоть и знаком с ним всего ничего. Даже губы, которые от смущения превращаются в тонкую линию, красивые. Они не пухлые, но и не тонкие. Чонгук нравится ему, задаётся вопросом Ким, но не сразу отвечает, наблюдая как он, так же как и Юнги, опускается, что теперь парень может разглядеть макушку, волосы на которой мягкие и чистые. Тэхён улыбается, устремляя свой взгляд назад на фильм, понимая, что да — Чон смог чем-то зацепить его, понравиться. Отрицать бессмысленно, лучше принять и наслаждаться компанией. Ким неоднократно за эти два дня вспоминал о нём в реальности, но все мысли сводились к тому, что он желает провести время с ним. Нет, по остальными он тоже соскучился, но вот по этому каштановолосому чуточку больше. Глупо, наверное… Знаешь человека из снов несколько часов, а уже тянешься к нему. Сердечко — оно такое, выберет кого-то, что не успеешь и познакомиться, как оно уже начинает шептать, что пора бы уже увидеться с ним. Никто не выдаёт и звука половину фильма и даже не шевелится, только Юнги аккуратно кладёт голову на плечо Хосока, сонно зевая. И вообще, в сон всех клонит, хоть и события на экране интересные. Чонгук тоже через некоторое время упирается виском о Тэхёново плечо, что тот замирает, словно стараясь не спугнуть. Ещё через несколько минут Ким чувствует чужие пальцы на своём тонком запястье, после чего Чон робко перебрасывает лёгкую руку через себя, упираясь на удобную грудь. Большим пальцем старший поглаживает нежную кожу на руке парня, на мгновенье прижимая к себе сильнее и понимая — вот он, идеальный уют.

***

— Тэхён, вставай, — слышится тихое, и Ким открывает глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на экран, где уже идут титры. Блондин терпел до конца, когда Чонгук уже не реагировал на его слабые движения, как и Юнги на Хосоковы, но потом всё же глаза закрылись, отказываясь видеть мир снова. В этот момент даже неловко становится, но парень не подаёт виду, аккуратно встаёт, чтобы не разбудить каштановолосого, перекладывая его голову на мягкую подушку и видя, как носик морщится, а сам парень крутится, располагаясь более удобно. Уже на знакомой кухне Ким протирает глаза окончательно. Помещение не такое светлое, как раньше, ведь за окном серые тучи уже и вовсе не пропускают лучи. Кажется, скоро будет дождь. — Садись Тэхён, у нас есть разговор, — закрывая дверь, говорит Юнги и названный настораживается. Он уже успел что-то не так сделать? Парни рассаживаются так же, как в прошлый раз, только на этот раз Хосок тоже серьёзный, как и Юнги, думают о чём-то, заставляя блондина только догадываться, что же всё-таки случилось. — Ладно, расскажи нам побольше о своих снах, — наконец-то начинает мятноволосый, облокотившись локтями на стол и сцепляя пальцы в замок. Взгляд не в глаза, скорее в душу, и Тэхён не может себе места найти, мнётся. Ему не совсем понятен вопрос, поэтому он удивляется, не зная, что и сказать. — Обыкновенные сны, — Ким вздыхает, смотря то на одного, то на второго. — Ты уверен? А если хорошо подумать? — мягче спрашивает уже рыжеволосый, разглядывая лицо блондина, словно что-то ищет там, какие-то ответы или ещё что-то, непонятное Киму. — Ну разве что особенность в том, что я могу контролировать свой сон, вот и всё, — но по задумчивому виду парней можно твёрдо сказать, что им это ничего не дало. — И зачем вам всё это? Вопрос был успешно проигнорирован, но блондин решил не повторять, просто ждать, что будет дальше. Он перебирал край белой футболки, стараясь не задаваться лишними вопросами, а уж тем более не забивать голову бесполезными догадками, которые в конечном итоге станут глупыми, если всё же эти двое расскажут свою проблему. Конечно, самый важный вопрос всё-таки крутится в голове, ведь нет и намёка на то, почему они себя так ведут? Почему задают вопросы и удивляются приходу гостя. — Твои сны сбывались? — тишину нарушает Хосоков голос, а Тэхён резко поднимает голову на рыжеволосого. — Подумай хорошо. — Нет, никогда. Мне снилось много чего, но ни разу этого не видел в реальности. И снова тишина без единого ответа и Тэхёна это уже начинает бесить. Единственное, что он сейчас хочет, это назад на кровать, чтобы обнять Чонгука и чувствовать его тепло, вдыхать его запах. — Короче, это будет вечно, — не выдерживает Мин, ударяя несильно ладошкой об стол. — Ты в коме! — Что? — не понимает Тэхён, смотря квадратными глазами на мятноволосого. — Юнги! — недовольно вскрикивает Хосок, но тут же замолкает, прислушиваясь к звукам с коридора какую-то минуту. — Ещё Чонгука разбуди, — цедит Мин, наконец-то спокойно выдыхая. — А что нам даст то, что мы будем задавать рандомные вопросы? Он всё равно проснётся, какая разница? Так нам будет намного легче. Он знает, что он вне реальности, просто не знает, где именно, — стараясь как можно спокойнее, говорит мятноволосый. Этого хватает, чтобы Хосок опустил голову и задумался. — Извините, что прерываю, — двое пар глаз устремляются на говорящего сейчас блондина, на лице которого застыли непонимание и удивление, — но объясните нормально, что происходит? — Именно здесь ничего интересного, — спокойно говорит Юнги, но ловит на себе осуждающий взгляд рыжеволосого друга. — А вот с нами ещё как происходит. Ты попал в кому, как и мы. — В… кому? Как? — всё ещё не понимает Тэхён, но уже не сдерживает тот поток вопросов в голове. — Нет, не переживай. Это не твоя кома, а наша, — продолжает Мин, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Ну да, спасибо, что сказал, я теперь спокоен, — хмурится Ким, кладя руки на стол. — Хосок, хотя бы ты объясни. — Даже не знаю, с чего начать, — тот прикусывает нижнюю губу, смотрит сквозь стол, пока никто не издаёт ни звука. Тэхён смотрит на спокойного мятноволосого, чёлка которого упала на глаза, но тот не спешит её убирать, но, несмотря на это, можно увидеть, как его зрачки бегают с одного парня на второго, словно тот чего-то выжидает. — Когда мы впервые увиделись, ты, наверное, удивился нашей реакции, — Ким кивает. — Мы сказали, что гости у нас не часто, но их нет совсем, потому что это кома. Мы в неё попали давно, но так как я не знаю, как здесь идёт время, я не могу сказать сколько именно мы уже здесь. Это сложно посчитать, потому что у тебя в любом случае сейчас ночь, но, если ты в прошлый раз попал к нам утром, то сейчас уже будет идти к вечеру. Тэхён над этим даже не задумывался, но сейчас всё больше новых вопросов появляется в его голове. Хосок снова замолкает, думая, что можно сказать дальше, но Ким уверен — его мысли сейчас летают в голове большим и сильным потоком, от чего сложно найти что-то одно и нужное. — Вы боитесь… что не выберетесь? — аккуратно спрашивает блондин, в ответ слыша тяжелый вздох Чона, грустные глаза которого устремляются на него. Кажется, он вот-вот заплачет. — Мы с Хосоком за себя не боимся, — подаёт уже голос Юнги, сочувственно смотря на друга, который опустил голову. — Только за Чонгука. — А за себя? — удивляется Ким. — Почему только Чонгук? — А мы выберемся, — с грустной улыбкой отвечает рыжеволосый, поднимая взгляд на гостя. — Мы в этом уверены так же, как и ты в том, что утром проснёшься. Что это дало Тэхёну, он ещё не понимает, поэтому пытается сформулировать следующий вопрос. — Откуда вы это знаете? — Просто уверенны, — отрезает Мин. — Ты должен нас понять, потому что ты и сам уверен. Уверенность — она играет большую роль в жизни, даже вне реальности. К нам пришло осознание происходящего и воспоминания, вместе с уверенностью. Но ничего из этого не пришло к Чонгуку. Он не знает правды, просто живёт с нами, радуется жизни, но… — мятноволосый останавливается, когда слышится первый тихий всхлип с губ Чона, которые, как и всё лицо, закрыты ладонью. Тэхён понимает его, грустно смотрит на нового друга, у которого есть большие шансы потерять младшего любимого брата. Это страшно, невыносимо больно смотреть на человека, который шутит, улыбается, но ты знаешь, что можешь лишиться его в любой момент, после чего не видеть его глаз, улыбки, не слышать его голоса… — Хосок, мы можем остановиться, — Юнги гладит по плечу рыжеволосого, на что тот просто поднимает красные глаза, вытирает тыльной стороной ладони, чтобы выдохнуть и попробовать собраться. — Нет, всё в порядке. Тэхён должен знать правду, — говорит Чон, смотря в окно, где ветер колышет большое дерево около забора, по виду старое, но большое, сухое, готовое упасть при сильном ветре, от чего становится страшно. Дерево стоит немного правее окна, поэтому не загораживает особо солнце, когда оно есть. — А почему вы не скажете ему всю правду? — интересуется Ким, когда Хосок наконец-то более-менее успокаивается. — Представь, что ты в реальности сидишь за телевизором, — спокойно начинает Юнги, пристально смотря на блондина с какой-то непонятной улыбкой, — ничего не подозреваешь, а потом приходит твой брат и говорит, что ты в коме, но чтобы выбраться, тебе нужно всё вспомнить и быть уверенным, что ты проснёшься, а иначе просто умрёшь. Какова твоя реакция? — У меня будет много вопросов, как и сейчас, — Ким думает ещё несколько секунд, после чего продолжает: — я буду стараться всё вспомнить, и, наверное, бояться за свою жизнь… — и к парню доходит, что и видит Мин, одобрительно кивая. — Вот именно. А что, если он упадёт в депрессию? Что, если это ему сделает хуже? А это может сильно сказать на его самочувствии в реальности. Мы не можем сейчас ошибиться, понимаешь? Он не поверит нам, а если мы и убедим, то потеряем того счастливого Чонгука, которому ты так понравился. А это может сильно сказать на его самочувствии в реальности. — Что? — только и удаётся сказать Киму, перед тем, как суть доходит к нему полностью. — Можно сказать, ты не заметил, — цедит мятноволосый. — Да и твои взгляды на него не говорят нам, что он тебе безразличен. — А кому он не нравится? Он весёлый, красивый, высокий, любит обниматься… У него даже недостатков нет, — хмурится Ким, на что получает негромкий смех обоих. — А другие говорили, что он шпала, приставучий, несерьёзный, ведёт себя как ребёнок, прямолинеен — хихикает Хосок, бросая хитрый взгляд на старшего, который улыбается широко и так же не без хитрости. — Кстати, о прямолинейности — это ведь он нам сказал, что скучает по тебе, когда ты не приходил все эти дни. Ждал, когда ты вернёшься. — Что? — Тэхён резко поднимает голову в приятном удивлении, но в следующее мгновенье опускает обратно, а щёки окрашиваются в почти незаметный розовый, а тихий смешок парней ударяет в уши. — Ладно, когда Чонгук очнётся, вы обязательно встретитесь в реальности и будете вы жить долго и счастливо, — улыбается Юнги. — Заткнись, — цедит Ким, не желая продолжать эту тему. Да, он не отрицает, что имеет к Чонгуку особые чувства, но обсуждать этого не хочет. Возможно, завтра, через неделю, месяц или год, но не сейчас, особенно, когда есть более важная тема. — А это место как-то связанно с реальностью? — спрашивает блондин, видя, как оба кивают головой. — Думаю, стоит тебе рассказать всё сразу, чтобы потом не было путаницы, — уголками губ улыбается Хосок, пытается не раскиснуть окончательно, держась за ту тонкую нить надежды, что позволяет ему здесь жить. — В реальности, в этот злополучный день, мы втроём решили отдохнуть от городской суеты. Наша тётя, сестра мамы, уехала в другой город на некоторое время, а дом оставить не на кого. Она и не стремилась, но я предложил, что мы с Чонгуком смогли бы пожить здесь. Она согласилась, мы были с ней в хороших отношениях. Позволила ещё взять Юнги, если мы не разгромим дом. Мы взяли много вещей с собой: одежда, еда, хотя, оказывается, тётя нам довольно много оставила, но не суть, развлечения, в виде разных настольных игр, флешке, с записанными фильмами, книг и даже мяч, ещё много дребедени, которую ты можешь здесь увидеть. Сохранилось всё. Это село, но оно не какое-то Богом забытое, его даже бедным не назовёшь, но здесь уютно, свежо, приятно. В этот же вечер, когда всё было более-менее обустроено нами в новом временном доме, мы решили отметить, поэтому ещё с дома взяли шампура, мясо и остальные нужные вещи для шашлыков. И всё было отлично, правда, пока небо не затянулось тучами, но мы не придали этому внимания. Зачем? Все втроём, перед тем, как идти готовить, задержались в доме, что-то обсуждая и споря, как услышали капли дождя и резко подул сильный ветер. Где-то, не так уж и далеко, слышался гром. Мы и заметить не успели, как резко пошёл ливень, а ветер подул ещё сильнее, казалось, дерево поломает… — оба вздохнули, а Чон, перед тем, как продолжить, задумался, прикусывая губу. — Гром приближался, а мы стояли, смотрели, боялись, что стихия что-то натворит, боясь выйти. Чонгук спохватился первым, сказал, что нельзя всё оставлять на дворе, а забрать всё нужное для шашлыка, что мы обустроили, это не займёт много времени, главное занести в дом. Он пошёл первым, а мы за ним, чтобы помочь… — голос снова задрожал, и Мин положил свою бледную ладонь на плечо другу. Такое вспоминать сложно, Тэхён понимает, поэтому не настаивает, чтобы Хосок говорил быстрее, хотя интерес кипит в нём. — Видишь то дерево? — говорит уже мятноволосый, показывая на тот самый сухой ствол за окном. Если подойти, оно точно будет намного больше, чем кажется отсюда. — Под ним мы обустроили всё это, посчитав хорошим местом. Мы вышли под дождь, стали брать всё в охапку, чтобы скорее слинять, но… Но дерево не выдержало, — Юнги пытается соблюдать серьёзность и спокойствие, но губы дрожат предательски. — Оно резко поломалось и упало прямо на нас… Кажется, оно небольшое, низкое, но это далеко не так. Даже несмотря на сухость, оно тяжёлое, даже очень. Основной удар пришёлся на Чонгука, так как на нас с Хосоком оно упало сразу, ведь мы стояли недалеко от ствола, а он немного далее и дерево набрало скорость, а парень не успел убежать, видимо, не сориентировался. С этим у него были проблемы… Как бы там ни было, дерево практически убило нас, но мы очнулись здесь. И какое-то время спокойно жили, словно всё это так и должно быть: одинокий дом, никого, кроме нас, никаких вопросов, что мы здесь делаем. Потому что не помнили ничего, и это было для нас естественным, потому что другого не знали, как сейчас не знает и Чонгук. Первым всё вспомнил я, — парень замолчал на мгновенье, что-то обдумывая и смотря на держащегося рыжеволосого. — Я не заметил, как это случилось, но я в течении дня вспоминал мелкие детали. Когда на глаза упал валяющийся в траве шампур, я всё вспомнил окончательно и испугался. Пришла уверенность, что это кома, и я проснусь в любом случае, это радовало, но пугало одновременно, потому что Хосок и Чонгук не знали, а жить с этим фактом без возможности поделиться, было невероятно сложно. Я сперва хотел рассказать, но понял, что не стоит. Меня стало интересовать много вещей, о которых я и не думал ранее. Через несколько дней утром проснулся Хосок с удивлением и непониманием на лице, а я всё понял. Он рассказал сперва мне, а потом мне пришлось остановить его, чтобы новость не донеслась до Чонгука. Дальше и так всё понятно, поэтому на этом парень прекращает свой рассказ, и на кухне повисает тишина. Ким обдумывает сказанное, сверля одинокую крошку на столе, не видя её на самом деле. Только громкое дыхание Хосока прерывает молчаливость. — Тэхён, — выводит из мыслей Юнги, смотря на него просящим… нет, умоляющий взглядом, и блондин понимал почему, а парень только подтвердил догадки, — ты наша последняя надежда… Чогукова надежда… Ты смог попасть сюда, хотя просто спишь, и это в голове не укладывается. Но, пожалуйста, не навреди. Не сделай ошибку, потому что она может стать фатальной. Я набросился на тебя в прошлый раз, потому что боялся именно ошибки… что ты навредишь, пусть даже и случайно, но страх одержал верх, и я не выдержал, прости, если ты ещё злишься, — по правде, Тэхён и забыл об этом, но сейчас ещё и знает причину, оправдывающую старшего, который останавливается время от времени, словно подбирает слова. — Я всматривался в тебя, пытался найти в тебе что-то, что может подвести, но всё это лишнее, потому что аккуратным в первую очередь должен быть именно ты, чтобы мы не контролировали каждое твоё движение. Сделай так, чтобы я не пожалел о том, что сейчас всё рассказал тебе, — взгляд становится серьёзным, немного устрашающим, уверенным, смотря прямо в немного напуганные глаза напротив. — Но… я не знаю, смогу ли помочь… Я не знаю, что с этим можно поделать… — в голосе Кима слышится паника, но Мин только выдыхает на это медленно. — Ты не слушал меня, Тэ. Мы не заставляем что-то конкретное делать, потому что это сон, в котором возможности ограниченные, как и у нас, так и у тебя. Мы просим не сделать ошибку. Думай всегда, что делаешь для Чонгука, не проговорись и всегда советуйся с нами. Хотя бы только потому, что я тебя не прощу в случае чего, если ты будешь виновен, — и от этих слов, сказанным хриплым угрожающим голосом, мурашки пробегаются по телу. Особенно зная… точнее не зная, что может сделать Мин в гневе, а если потеряет ещё близкого человека… Да и Ким себе не простит такого. Мысленно он обещает помочь в любом случае, потому что Чонгука он не оставит здесь… Чонгуку нельзя, он слишком молод, слишком красивый, слишком мало жил, чтобы на этом всё завершилось. Тишину, повисшую в воздухе на некоторые время, нарушает Хосок. — Пойдём на улицу, боюсь, что Чонгук проснётся, — говорит тихо, а все кивают, соглашаясь, и выходят на улицу, где ветер немного успокоился, но тучи отказывались покидать небо. Все вздрогнули от резкой перемены температуры, будучи в одних футболках, а Чон на минуту исчез в доме, оставляя двух парней на пороге вглядываться, виден ли конец этих облаков, которые грозятся вот-вот выпустить первые капли. Вернулся рыжеволосый с двумя спортивными кофтами в руках, красную отдавая Юнги, а серую — Тэхёну, который кивнул в знак благодарности, надевая вещь. Сам же он в белой толстовке. Небольшая, но красивая скамейка был за углом, около окна, в котором можно было увидеть кухню, но с самого помещения лавочку было не видно. Эта часть двора красивая в солнечную летнюю погоду. Кроме того страшного дерева, есть ещё несколько молодых, некоторые ещё даже недоросли до роста взрослого человека. — Тётя очень любит лес и деревья, — объясняет Чон, видя, как блондин окидывает взглядом каждое. Это были в основном персики, кроме этого Ким отличил ещё сакуру, остальные, видимо, были менее распространенные, потому что блондин не мог распознать их. Ствол того злосчастного дерева казался ещё больше, а его ветви тянулись вверх, словно ещё имели возможность расти. Один человек не сможет обхватить его руками, ведь диаметр большой. — Почему его не срезали? — тихо спрашивает Ким. — Руки не доходили, — Юнги складывает руки на груди, запрокидывая голову наверх и закрывая глаза, выглядя при этом довольно мило. — А что за забором? — ответ следует не сразу, но блондин и не торопится. — Мы не знаем, но этим вопросом мы задались сразу же, как только всё вспомнили, — Хосок посмотрел в окно, убеждаясь, что Чонгук, видимо, ещё не проснулся. — А почему бы не перелезть его? — удивляется Тэхён, но обречённый вздох подсказывает, что не так всё просто. — Это невозможно. Мы пытались всеми способами, но постоянно падали, это было больно, — Хосок смотрит на шрам на ладони, видимо, получил ранение во время бесполезных попыток. — Если ты в голове прокручиваешь способы, то всё мы это пробовали, — он словно прочёл мысли Кима, но тот никак не отреагировал. — Мы пробовали подсаживать один второго, использовать стул, всякие конструкции, которые валились почти сразу, и ещё много другого, но никакого результата это не дало. — А Чонгуку вы что говорите? — А он не задаётся этим вопросом, — быстро отвечает Мин, закладывая ногу на ногу и начиная несильно болтать ею. — Напомню, что всё это для него нормально, потому что другого не знает. — Но человеку свойственно интересоваться чем-то и пытаться это выяснить, — Ким не понимает законов этого мира, они странные, как и само это место. — Он бы мог задуматься, почему больше никого нет, что за забором, откуда у нас еда, откуда мы здесь появились и как… Есть много вопросов, но мы в подсознании, — мятноволосый выдыхает, словно думает, что сказать дальше. — Это наше подсознание, а оно… Вообще подсознание — сильная, необъяснима штука, которая может легко завладеть нами. Так вот, оно просто… блокирует всё это? — кажется, парень сам не уверен в своих словах, задумываясь на мгновенье. — Да, думаю, именно так. Он даже не задался вопросом, куда ты ушёл в прошлый раз и откуда появился вообще! Когда я всё это ещё не вспомнил, я поглядывал на этот забор, но сразу забывал о нём, переключаясь на что-то другое. Так же было с вопросом, откуда мы здесь появились, если нас только трое, но в следующее мгновенье находилось что-то интереснее, и вопрос забывался. Ким думает над этим, но все слова старшего логичны, не придерёшься. Казалось, с этим всем понятно, но есть ещё несколько вопросов, которые, словно молотом, бьют Тэ по голове — Но причём здесь я? Почему я попал сюда? Как я попал к вам в подсознание? И... — Очень много вопросов, остановись, — перебивает Юнги. — Но если бы мы всё это знали… — Да и вообще, какого чёрта ты делаешь в коме? — не выдерживает Хосок, смотря, как ветер клонит траву к земле. Ответа, конечно же, не последовало, но Чон и не ждал. С одной стороны это просто сон, в котором может происходить всё, что угодно. Разве единожды парень видел и слышал бред в них, что после пробуждения только смеяться и хочется. Но с другой, всё было куда реалистичней, чем всегда, и это заставляло задуматься ещё больше. Он в чей-то коме… Бред… Но этот бред реалистичней некуда. Такое вообще бывает? — Мы попадаем в кому, находясь на грани смерти, да? — нарушает тишину Чон, а эти слова заставляют толпу мурашек пробежаться по телу блондина. — Звучит жутко, — но его слова игнорируются, ведь это и есть жутко. — Значит, тебе тоже что-то угрожает? — Хосок смотрит на Тэхёна озадаченно, словно в его глазах появятся ответы, но младший совсем не против, если так и будет. — Ты болеешь чем-то? — Ким отрицательно махает головой. — У тебя есть какая-то большая физическая травма? — ответ тот же, а рыжеволосый кривится, не зная, что ещё можно предположить. — Употребляешь что-то? — подаёт голос Юнги спокойным голосом, смотря на то дерево, словно это обычное дело и каждый в своей жизни что-то употреблял. — Нет, конечно… — сразу срывается Ким, но потом задумывается. — Да… Двое удивлённых пар глаз устремляются на блондина, но тот не обращает внимания, потому что страх поселяется в середине, перекрывая кислород. Мыслей слишком много, их нельзя выстроить по порядку, потому что на самом деле страшно осознавать всё это. — Но если ты переборщишь и… — Не проснусь? Такого не будет, не бойся. Доктор просто сказал, что может быть неожиданный результат, вот и всё. Что мой организм переносит снотворное куда хуже остальных, но не говорил, что это смертельно… Это и вправду неожиданный результат… Но ведь не смертельно, правда? Он же проснётся, да? Он уверен, что проснётся, значит так и будет. — Кокаин, марихуана…? — не выдерживает мятноволосый, получая осуждающий взгляд Чона, после чего замолкает. — Снотворное… — почти неслышно говорит Тэхён, и оба не понимают, переглядываясь между собой. — Что? Снотворное? — переспрашивает Хосок, получая краткий кивок. — Мне запретили их принимать, но без них я плохо сплю… Сколько Ким себя знал, он всегда был уверен, что кома — это долгое состояние, которое не длится всего ночь, несколько часов. Такое возможно? Видимо, да, хотя верится с трудом. — Как же бредово звучит, — голос Чона скачет, словно вот-вот расплачется. Блондин не замечает, как старший быстро хватает его за плечи и смотрит напуганными глазами, которые начинают краснеть. — Тэхён, это не обычный сон, слышишь? Это реальная кома, понимаешь? Когда ты проснёшься, пожалуйста, не надо думать, что этот бред наконец завершился, хорошо? Это не бред, Тэхён! — Ким смотрит на старшего квадратными глазами, но понимает его. Для них блондин — последняя надежда, та тонкая нить, которую они потерять не могут. — Если ты появился здесь, значит это не просто так! Значит, ты можешь что-то сделать! — звучит так отчаянно, что внутри что-то щемит, а сердце сжимается, потому что Хосок просит не для себя… для младшего брата… Юнги, сидящий около Кима, начал аккуратно убирать пальцы, которые вцепились в плечо младшего, но аккуратно, словно боясь, что тот вцепится больнее. — Хосок, всё будет хорошо, — негромко говорит он, беря уже расслабленные ладони в свои. — Расслабься, пожалуйста. Тот так и делает, убирая руки на свои колени, но зрительный контакт не прерывает, пока не видит в глазах напротив доверие и подбадривающую искорку, что всё и вправду будет хорошо. В секундной тишине слышится звук открывающийся двери, и парни пытаются расслабится, выглядеть, словно только что они травили анекдоты. — Что вы здесь делаете? — Чонгук протирает глаза, смотря на сидящих, пока ветер поднимает его и так взъерошенные волосы. Футболка на нём помялась, а от холодного ветра кожа покрылась мурашками. — Просто разговаривали, — кратко отвечает Хосок, вставая и широко улыбаясь брату, отдавая ему свою толстовку. От этого Тэхёну не по себе, потому что минуту назад этот же парень был в панике, боялся, едва не плакал, а сейчас обнимает каштановолосого, что-то рассказывая радостно, на что младший улыбается. — Идём в дом, холодает, — следом подводится Юнги, а блондин только сейчас замечает, что ещё немного и стемнеет. На кухне, за горячей чашечкой чая, никто не подаёт виду, что каждого терзает свой вопрос, каждому сложно, наслаждаясь кроличьей улыбкой Чонгука. Уже через некоторое время грусть и страх отошли на задний план, пока совсем не забылись, уступая место более весёлым и приятным эмоциям. — Я, наверное, уже пойду, — неожиданно, улыбаясь уголками губ, говорит Тэхён и встаёт с места, ловя на себе понимающие взгляды старших и удивлённый — младшего. — Почему? Останься с нами, — просит каштановолосый, и блондин бы с радостью, но… — Извини, возможно, в следующий раз, сейчас мне вправду пора, — мягко отвечает Ким, а внутри он и сам не знает, что страшнее, если Чон спросит куда именно или же даже не подумает об этом. — А когда вернёшься? — похож на ребёнка, который прощается с матерью, совсем не желая этого. — Попробую как можно скорее, — искренне обещает старший, чувствуя, что лучше поспешить, потому что наверняка в реальности в его комнату уже пробираются лучики утреннего солнца. — Я проведу тебя, — каштановолосый хватает толстовку брата, которую снял, как только вошёл в дом, и хочет уже подойти к испуганному блондину, но запястье хватают длинные пальцы Юнги, заставляя сесть обратно. — На улице холодно, а ты только двадцать минут назад проснулся, сиди, — говорит мятноволосый строгим голосом, словно отец, а не друг. — Я сам, — парень встаёт, игнорируя непонимающий взгляд младшего, скрываясь за дверьми кухни вместе с блондином, который прощается напоследок. На улице потемнело довольно быстро, а погода не менялась, только редкие капли попадали на двух парней, на лицах которых уже и следа не осталось от того радостного настроения. Мучащие мысли вернулись обратно, сопровождаясь тяжелым вздохом старшего. — Ты ведь понимаешь, что всё это, что мы сказали и выяснили, только догадки? — слабый кивок служит ответом. — На счёт снотворного, то ты не сможешь без него попасть сюда, потому что твоей жизни не будет ничего угрожать, да? — снова кивок. — Тогда… тогда ты сможешь больше не прийти сюда, потому что каждый имеет страх перед своей смертью, но, как бы эгоистично это не звучало, мы надеемся, что увидим тебя здесь. Пока тебя не было, Чонгук скучал. Скорее всего, это отразилось на его самочувствии в реальности… Тэхён ничего не отвечает, устремляя взгляд вниз. Юнги как всегда прав, отрицать что-то бессмысленно. Так больше никто и не издаёт никакого звука, когда Ким начинает медленно испаряться, как в сказке про фей, пока его вообще не стало, словно и не было секунду назад. А Мин смотрит на то место, где только что стоял блондин, пока надежда, что раньше с каждым днём угасала, начинает пылать снова, грея изнутри.