Ты любишь пчел?

*** Сегодня мы решили с Майки проветриться от скорби. Майки стал спать очень долго. Ну например он ложился в восемь часов вечера, а просыпался в четыре часа дня. С моим сном все было в порядке. Когда я проснулся, было два часа дня. На сегодня у меня были большие планы, поэтому долгий сон Майки был бы очень не кстати. — Майки! Вставай. — я подошел к нему, и поцеловал его в щеку. Майки зажмурил глаза и покрутился в кровати. Майки был такой красивый, такой нежный. Часть его торса выглядывала из-под простынки. Его тело было будто бы произведением исскуства — в меру торчащие ребра, выпирающие ключицы, ярко выделенная яренная впадинка. На его русые волосы падал небольшой лучик солнца. Резкие, ровные черты лица, длинные красивые ресницы и алые тонкие губы. Неужели это мой парень? Такой… Идеальный в отличии от меня… — м-м… Джи-и.еще пару минут.пожалуйстааа… — сонно простонал Майки, не желая идти на свет Божий. Он поежился от холода, закидывая голову наверх и выпячивая грудную клетку колесом. Вставать совсем не хотелось. Миссис Единорожка покорно прижималась к руке Майки, видимо, тоже не желая его отпускать на улицу или куда-то еще. — Я Рэй… — я слегка усмехнулся. Лень теплом разливалась по всему телу Майкоса, заставляя от холода мира приоткрывать ротик и еще больше ежиться. — Ну ладно, так уж и быть. У тебя есть еще десять минут, пока я одеваюсь и готовлю завтрак. Не встанешь — накажу. — я улыбнулся, наклонился к Майки и поцеловал его в лоб. Минут через пять, я уже заканчивал жарить яичницу на двоих. Чай уже был готов и я сервировал стол. — Майки! Ты проснулся?! — я прокричал это, но еще не сильно громко. Я надеялся, что он придет по хорошему. — Майки! — Рэ-эй… давай сегодня останемся дома.? Я не хочу СЕГОДНЯ идти. Майки как обычно с утра пораньше перебирал струны на своем инструменте. Неизвестная мелодия была мягкой и плавной, она красиво плыла и расслабляла Уэя. Вставать ему не хотелось совершенно. — Рэй… можешь принести завтрак в постель? — протягивая каждую букву плаксиво простонал Майки. — Может тебя еще одеть, а?! — я начинал кричать еще громче.- Вот засранец! — процедил я через зубы. — Ну все, готовься долбиться спиной об ступеньки. — я перемял руки и пошел к Майки. А чего тут медлить? Потом куплю ему кофе, но мне надо, что бы он встал, ибо не буду же я таскать его весь день на руках. Вот я уже у нас в комнате. — Майки, у тебя последний шанс оставить свое невинное тело целым! — я скрестил руки на животе и презрительно посмотрел на младшего. — Майки! — м-м…нееет. Рэй, давай, накажи меня. я не встану! Ты будешь ругаться! Майки отчаянно смотрел на меня, обнимая одной рукой свою любимую игрушку единорога. — я лучше сдохну! — на полном серьезе сказал Майк. — тебе не понравится! Майк жалобно посмотрел на меня. — ну все, готовь свою задницу. — я вцепился одной рукой в его бедро, а второй в его берцовую кость и потянул на себя. — держись, Майки. — держа его в таком положении я стянул его с кровати, вынес из комнаты и потянул вниз по лестнице. Он собирал своим телом каждую ступеньку. Я уверен, завтра его тело будет в синяках. — Нравится? — я продолжил его тащить вниз. — н-нет, Рэй! Перестань! Ты такой— блять — жестокий! Ауч. Готов поклясться, что слышал хруст. Из глаз Майки невольно потекли слезы. Голове доставалось больше всего. Это было правда пиздец как больно. На последней ступеньке Майк сложился вдвое. Все его кости и органы достаточно пострадали от такой «заботливой» носке парня. Подонок. Нежная кожа Майки почти тут же покрылась синяками, или покраснела. Она ужасно чувствительная, и я это прекрасно знаю. — мне было очень и очень больно! — злобно буркнул Майки и скрестил руки на груди, сидя на последней ступеньке. — я предупреждал! Вставай. — я поднял его за плечи. — марш на кухню. — я пошел одеваться и искать одежду для Майки. Была бы моя воля, я бы всегда его держал обнаженным, ведь его тело настолько прекрасно… Так хочется его взять и… Фу, Рэй, прекрати! — Приятного аппетита, жираф. — я усмехнулся и продолжил копаться в шкафу. — а почему я жирафик, Рэй? — с набитым ртом сказал Майк. — м-м…так вкусно! — еще более неразборчиво добавил он. Уэй наслаждался каждым кусочком. Еда будто бы таяла во рту. В ней было так много любви и нежности. Была частичка меня. Майк обожает это время суток. Готовить завтрак для кого-то значит очень многое. Он очень ценил эти моменты, когда мог насладиться частью меня, которую я отдаю Майки каждое утро. — Потому что ты худой и очень высокий! — я взял для Майки голубые джинсы и футболку, а себе бежевые шорты и красную футболку. Когда Майки доел, он помыл за собой посуду, подошел ко мне и поцеловал меня в щеку. — Спасибо, Рэй. — Да не за что. Вкусно хоть? — Конечно! Я протянул Майки одежду, которая была предназначена для него. Переодевался Майки прямо при мне. Стягивал с себя большую желтую майку, обнажая торс… Это выглядело очень эстетично. Когда мы оба были готовы, мы поехали за город. По дороге мы купили лимонад (да, мы его очень любили) и чипсы. Как только мы приехали на место, мы взяли еду, оставили телефоны в машине, и пошли на самый высоких холм. На холму было очень много цветов разных цветов, а также там было много насекомых — бабочек, пчел, стрекоз и других божьих тварей. На удивление, Майки не обращал на них внимание. Мы сели. Майки открыл свою бутылку с лимонадом, но по какой то причине, немного лимонада вылилось на его руку. — Ох, блин… — Майки отряхнул руку, и начал пить желтоватый напиток. Когда мимо Майки пролетела голубая бабочка, его глаза заполнились слезами, а когда бабочка села рядом с ним, он вовсе заплакал. — Что такое, Майки? — я повернулся на него, и погладил его по плечу. — Я читал в книгах, что… Голубые бабочки, это те, кого нет рядом с нами… Это… Джерард… — Майки хлюпнул носом, и прижался ко мне. — Эх… Да, Майки… Он будет рядом… Он обещал… — Я посмотрел на ту самую бабочку. Скоро к облитой руке Майки подлетело много пчел, ибо его рука была сладкой и липкой. — Я люблю пчел… Они такие пушистые… Прямо как твои волосы. А ты любишь пчел? — парень вытянул указательный палец, на который вскоре приземлилась маленькая пчела. — Безусловно, Майки. — я тоже протянул руку, в надежде, что на нее кто то тоже сядет, но нет. Никто не хотел. Насекомые лишь сторонились меня. Мы пили, ели и молчали. Когда еда закончилась, Майки лег головой на мои ноги. Он смотрел мне в глаза, пока я гладил его щеку. В такие моменты я поражался красоте Майки, силе его характера, и любви ко всему живому. Майки был красив не только внешне, но и внутри. Когда мы решили, что нам уже достаточно там сидеть, мы собрали весь мусор, и пошли обратно в машину. Майки был за рулем. Он сделал несколько незначительных ошибок, но все было впорядке. Дома Майки разделся до нижнего белья, а потом подошел ко мне, прижался и поцеловал меня. Я взял его за талию, и ответил на поцелуй. Майки делал все медленно и аккуратно. Даже красиво. Я гладил его спину. Его позвонки красиво выпирали из его кожи. Я гладил каждый из них. Майки почти до хруста выгибался в спине. Он прижимался своим пахом к моему. Мы будто танцевали, но это было чем то другим. Вскоре Майки уже полностью обнаженным лежал у меня в кровати. Когда я пришел к нему и лег в кровать, он прижался ко мне и начал тереться об меня. Видимо это ему доставляло удовольствие, ну, а я был не против. Майки уснул обняв своими ногами мою ногу, и буквально вжавшись в мою руку. Чуть позже я встал с кровати, и ушел раскрашивать мою гитару. Она была почти закончена, но чего то не хватало. Минут через двадцать, меня осенило — не хватает пчел. Я сразу же принялся их рисовать на гитаре. За эту ночь я закончил работу над моей гитарой. Я покрыл ее лаком, и оставил ее на ночь сохнуть. Примерно в три часа ночи я лег спать. Майки снова обнял меня, и я сразу же заснул, ибо я чувствовал себя безопасно в его руках.