Черная магнолия

      Бог, гидрометцентр или просто небо — кто из них любит так изощренно издеваться и подсовывать под крайне скверное настроение хорошую погоду?       Тяжелые темные тучи спустя несколько дней почти беспрерывных дождей медленно расползались. Где-то там, на скрытом зданиями горизонте, их уже вовсе не было, и угнетающее свинцовое небо над головой озарилось в лучах заката потрясающим малиновым цветом. Сине-фиолетовый ближе, оранжево-красный дальше — яркая палитра захватывала дух, в то время как легкие изо всех сил пытались вобрать в себя как можно больше свежести, как можно глубже прочувствовать запах мокрых опавших листьев и древесины. Невозможно ни насмотреться, ни надышаться.       Паршивый понедельник, наконец, близился к завершению.       Постояв на балконе минут десять, Нацу так и не закурил. Мрачные мысли развеялись, брови перестали хмуриться, а от душащей боли осталась только печаль. Из пальцев выскользнула нетронутая сигарета, и тогда он почувствовал, что руки немного замерзли, а под куртку постепенно пробирается колючий холод, поскольку застегнуть её он не удосужился.       Вернувшись в теплую квартиру, Драгнил заметил, что положение тел Грея и Джувии абсолютно не изменилось: оккупировав большое кресло, девушка удобно устроилась на коленях своего парня, продолжала лениво рассматривать длинные лианы на стенах, при этом нежно поглаживая черные волосы на затылке и тихонько мурлыкая под нос какую-то песню. Грей просто сидел и балдел. В этот момент влетела Леви. Сняв на ходу увесистый пуховик, она начала что-то искать глазами и, судя по всему, не найдя, уставилась на Нацу.       — Некогда мне было, — цыкнув, ответил он. Унявшееся желание покурить снова появилось. — Хочешь кофе — иди и сделай сама.       — Я не умею, как ты, — заныла, и вместо того, чтобы оставить верхнюю одежду в прихожей, демонстративно бросила ее на пол. — И почему у главного в мире любителя кофе нет кофемашины?       — Дома я всегда варю вручную.       — Есть же хорошие аппараты, которые перемалывают свежие зерна и…       — Леви! — повысив голос, раздраженный Нацу прервал нудные причитания. — Сейчас не время для подобных споров.       — Но я хочу кофе-е.       Синхронный тяжелый вздох красноречиво отражал всеобщую усталость от выкидонов гениальной, но жутко капризной МакГарден.       Гажил, вошедший следом, ровно поставил небрежно брошенную своей привередливой девушкой обувь, аккуратно повесил ее куртку, а после совершенно спокойно обратился к Нацу:       — Я воспользуюсь кухней?       Драгнил благодарно кивнул.       Разблокировав телефон, он вспомнил о нескольких не отвеченных исходящих звонках и принялся этому самовольщику что-то злостно и быстро строчить.       — Ну и ладно, — пробубнила Леви и обиженно плюхнулась на диван, скрестив ноги в позе лотоса.       — Кто-нибудь дозвонился до Лекса?       Интерес Нацу породил второй синхронный вздох. Впрочем, у одного из друзей имелась нужная информация, хотя бы примерная.       — Он вроде последние дни с новой девушкой зависает, — ответил Гажил с кухни.       — Козлина, — выругалась Леви, так скривившись, будто ей подсунули дико ненавистный имбирь. — Которая это уже за месяц? Надо ж быть таким…       — Эй, не выражайся.       Грей и Джувия издали сдержанный смешок. Очень сдержанный, учитывая то, что Локсар даже прикрыла рот ладошкой. Пара Леви и Гажила, слишком контрастная и чересчур противоречивая, всегда вызывала у нее искреннее умиление.       — Какая прелесть. — Она все еще посмеивалась. — Как вы вообще сошлись? И почему об этом никто не рассказывает?       МакГарден откинула голову на низкую спинку дивана, уставившись в потолок, а Редфокс просто молча заканчивал варку кофе, манящий аромат которого давно завладел почти всей огромной квартирой.       — Мда… И так каждый раз, кого бы я не спросила.       — Просто они, наверное, единственная в мире парочка, которая не гордится началом отношений и надеется это забыть, — Грей попытался дать хоть какой-то ответ, но любопытство всколыхнуло в голубых глазах с новой силой. После нескольких тыканий в бок он сдался и, кивнув в сторону Гажила, задал наводящий вопрос: — Джу, видишь этого страшного пирсингованного качка, носящего в основном черную одежу?       — Страшного? — изумилась она. — За этот год, что мы с тобой вместе и я знаю его, точно смогла понять — он самый добродушный и заботливый парень на свете.       — Это сраное влияние Леви. — Гажил резко обернулся и угрожающе зыркнул. — Странное, я хотел сказать «странное». Просто оговорился, — махнул ему Грей. — Он, конечно, всегда был спокойным и рассудительным, никогда не курил и почти не пил, весь в боксе и мотоциклах, но… — повернувшись в сторону кухни, Фуллбастер сменил направление слов, — серьезно, друг, как ты докатился до мальчика на побегушках?       — Заткнись, — шикнула Леви, оторвав от живописного пустого потолка взгляд и пытаясь просверлить им дыру в Грее.       За несколько секунд бессловесных метаний молний, словно из-под земли, появился Гажил с высоким стеклянным стаканом почти что фраппе. Одним серьезным взглядом он моментально приструнил свою языкастую девушку, вызывая у нее желание как можно сильнее вжаться в диван.       — Извинись или не получишь.       Низкий голос звучал мягко и даже как-то странно-бархатно, подобно тихому урчанию мотора. Тому самому, который может вмиг разогнать по венам адреналин, а в случае опасности — принять весь удар на себя, защищая, как только способен. Тому самому, который обладает уникальной способностью едва слышно напевать для нее рокерские песни, словно это нежные баллады о вечной преданности и любви.       Тот самый неподражаемый голос.       И стоило Леви о нем случайно задуматься, невольно пропустить его тембр через свое сердце, как вдруг волнами накатывали мурашки. Каждый раз. Всегда.       — Простите.       Извинение сорвалось с языка быстрее, чем она это поняла, пока ее светло-карие глаза никак не могли оторваться от его притягательных антрацитовых.       — Ты хорошо на нее влияешь, — Грей довольно хмыкнул.       — Хотите тоже чего-нибудь?       — А вот она на тебя — плохо.       Джувия пристально, даже слишком, наблюдала за каждым движением мышц, пыталась следить за малейшей тенью эмоций. Много месяцев ей никак не давала покоя окутывающая эту контрастную влюбленную пару Гажила и Леви какая-то тайна. Нечто схожее таилось за их взглядами — оно то блестело искоркой, то нависало черной тенью; и не получалось не только разгадать этот секрет, но и даже стать в нужном направлении.       — Нацу, что у тебя с Люси Хартфилией?       Ошарашил, мягко говоря, всех присутствующих не столько вопрос Эльзы, сколько то, что никто не заметил ее появления.       Как она беззвучно ходила на каблуках? Как, обладая длинными алыми волосами и высоким ростом, при желании оставалась незаметной?       — И давно ты тут стоишь? — изогнув одну бровь, слегка испуганно поинтересовался Грей, прижимая чуть ближе к себе вздрогнувшую девушку. Кстати, он единственный был в курсе сути вопроса. До этих пор.       — Хартфилией? — переспросила Джувия. Голубые глаза, предчувствуя интересную интрижку, с открытым любопытством направились на Нацу. — Прокуроршей из столицы?       — Дочерью мэра Хартфилия? — поддержал непонимание Гажил.       — И той, кто тебя чуть не пристрелил при первой же встрече, — уже без вопроса вставила свои пять копеек Леви.       Теперь две пары глаз удивленно уставились на нее, а не на спину Нацу.       Вздохнув, проведя рукой по волосам и положив телефон в карман брюк, он, наконец, обернулся. Бессловесный подзатыльник тут же прилетел к невинно хлопающей глазами Леви и мирно попивающей холодный кофе через толстую соломинку.       Паразитка.       — Чего-чего? — Грей посерьезнел и даже попытался привстать, но с Джу на коленях не получилось, поэтому он просто сел немного ровнее. — Ты это как-то упустил при рассказе?       — Не тебе жаловаться, — заметил Гажил. — Некоторым тут ни словечка не было сказано.       — Ничего, — ответил Нацу неотрывно буравящей его взглядом Эльзе, проигнорировав остальных. — Просто я обещал поделиться информацией о том, кто убил ее мать.       — С чего бы? — поторопилась с вопросом, поскольку наиболее вероятный ответ сам пришел в голову: — Потому что этот кто-то притворился тобой, а значит и ты сам с этим связан?       — Сказала, как отрезала, — пробубнил Грей, снова хмыкнув.       — Не сближайся с ней, — продолжала «резать» Скарлетт.       Клинок — изящный, идеально отточенный, целенаправленный и безжалостный. Эльза Скарлет представляла собой потрясающе точное живое воплощение холодного оружия. Длинные алые волосы напоминали стекающую по лезвию кровь, бесстрастные серовато-коричневые глаза смотрели только вперед, и один лишь Бог мог знать, о чем же она думала. Ее острый язык всегда бил в десятку, порой не жалея даже друзей, и тем не менее, Эльза была и всегда будет самым верным и преданным членом «семьи». И самым опасным после Нацу.       Являлась ли трагическая гибель родителей во время теракта первым движением бруска или же причины латентного жестокого характера кроются еще глубже — не знает никто. И вряд ли когда-нибудь узнает, поскольку даже Нацу, стремительно подоспевший в те далекие печальные дни подобно пожарному к первому дыму, оказался беспомощным. Удалось лишь направить ее беспощадность, но никак не смягчить.       — Почему? — решилась спросить Джувия, уже фантазируя громкую и красивую свадьбу, а потому в упор не замечая металлического отблеска угрозы. — По-моему, они будут прекрасной парой.       — А по-моему, Эльза права, — более уверенно произнес Фуллбастер, снова повернувшись к лучшему другу. — Я тоже над этим размышлял, Нацу, и, ты знаешь, кажется, все наши последние проблемы начались с ее приезда в Магнолию.       — Наши проблемы? А может наоборот? — Леви неожиданно разозлилась и едва не подскочила, но ее пыл был мгновенно остужен строгим взглядом Гажила... Хотя не до конца, поэтому она продолжила: — Едва они с мамой появились в городе, как ту убили. Причем, якобы Нацу. Помочь ей разобраться со всей этой хренью — наша прерогатива, раз уж мы утверждаем, что контролируем Магнолию.       — Однако, если бы они просто не появились…       — Если бы, может быть… Давайте отталкиваться от фактов, — вмешался в спор Гажил, усаживаясь рядом с Леви. — Подставное убийство — вот, что нам точно известно.       — И то, что в клане есть крысы, — подметила вслед за ним МакГарден. — Взломать мою систему охраны, угнать машину Нацу, а потом как ни в чем не бывало ее вернуть без единого отпечатка!       — И почему именно миссис Хартфилия? — поддержала рассуждение Джувия. — Неужели надеялись стравить две самых влиятельных семьи? Но это же бред.       — Это попросту невозможно, — Грей покачал головой. — Люси с матерью приехали буквально за несколько часов до убийства. Узнать их планы заранее вряд ли был хоть малейший шанс, тем более, что и сам мэр не был в курсе. Так ведь, Нацу?       Драгнил кивнул, все еще стоя у окна, поодаль от эпицентра мозгового штурма.       — Кто-то переманивает наших людей, — заключила Эльза. — И они были полностью готовы начать действовать в любой подходящий момент.       — Дерьмо… — прошипел Грей.       — Что будем делать, Нацу?       Вопрос Гажила заставил снова всех повернуть головы к тому, от кого они ждали конкретного решения и плана действий.       Устало поразмяв шею, бросив напоследок печальный взгляд на потухший малиновый закат, он подошел к притихшим друзьям и поделился одной мыслишкой, которая пришлась по вкусу отнюдь не всем.       Вроде обычная компания друзей — со своими проблемами, ссорами, шутками и привычками. Они могли дружить и любить, могли смеяться и злиться, могли мечтать и ненавидеть.       Обычная компания?       Даже не смешно.       Простые нормальные люди не получают прозвища по манере убийства людей.       Повернув ключ в замочной скважине, Люси на девяносто девять процентов была уверена в том, что увидит: удушающе-безмолвный полумрак, пустая бутылка вина на полу у дивана и боль в самых теплых на свете глазах. Эта сдавливающая сердце картина появилась в голове с тех пор, как подошло время собираться домой и она вспомнила, что дала запасной ключ Лео, попросив подождать там, чтобы поговорить спокойно и без нахальных свидетелей. Пара странных убийств, слишком искусно выставленных как самоубийства, отодвинула на второй план трещащие по швам отношения. Но больше тянуть не выйдет.       Металлическая поверхность отдавала в пальцы колким холодом. Хотелось одернуть руку и сбежать, но вместо этого Люси переступила порог и тихо прикрыла за собой входную дверь. Ожидания отличались от реальности лишь по одному пункту: вместо гнетущей тишины по квартире разносилась прекрасная французская речь. Лео владел этим языком не хуже родного, говорил быстро и без какого-нибудь корявого акцента, превращая простые и совершенно не понятные слова в дивную мелодию.       Люси могла слушать его бесконечно. И даже сейчас, собираясь разрушить все то прекрасное, что было между ними на протяжении почти года, вдруг онемев, застыла в дверном проеме, виновато смотря на помятую спину белоснежной рубашки.       Что она делает?       Зачем она это делает?       Может… стоит все бросить, уехать с ним в Париж и гори Магнолия синим пламенем?       Сомнения испуганно разбежались в разные стороны, едва Лео обернулся. Выражение его печального лица ничуть не изменилось, он лишь прикрыл глаза и продолжил говорить немного тише.       Нет.       На пустом деревянном столе одиноко красовалась только-только откупоренная вторая бутылка вина. Люси достала с полки идеально отполированный большой бокал, налила себе примерно половину и, постепенно запрокидывая голову, залпом его приговорила.       Через секунду на душе полегчало. Через три — стало во сто крат хуже.       Нет!       За спиной воцарилось мучительное молчание. Обернуться не доставало смелости, поэтому она просто прислушивалась к мельчайшим звукам, представляя, что он делает. Положив телефон на край стола, Леонард неспешно приближался, в то время как Люси с каждым его шагом теряла силу в коленях. Сердце ускоряло ритм, превращая согревающий алкоголь в обжигающий вены нектар.       Первое невесомое прикосновение к ее плечам дало трещину на, казалось бы, непробиваемых стенах. Крохотная, она моментально разрослась после того, как пудровый пиджак оказался на полу. Сильные и заботливые руки принялись делать массаж плеч, в результате которого оборона сердца мгновенно превратилась в пыль.       Нет?       Сорвался шумный выдох, опустевшая голова обессиленно откинулась на мужскую грудь. Глубоко вдыхая магнетический, провокационный аромат, такой невероятно чувственный и родной, Люси закрыла глаза и приоткрыла губы, которыми вскоре овладел осторожный поцелуй. Она отвечала устало, расстегивала пуговицы неторопливо, но бежевую простынь сжимала крепко.       Прикрыв обнаженные и расслабленные тела тонким одеялом, они пробыли в постели еще как минимум час. Можно было лежать и спокойно думать о чем-то важном или пустяковом, потеряв счет времени, забыв о его существовании, наплевав на суетливую жизнь за пределами этих нежных объятий. Подушечками пальцев он легонько поглаживал ее руку от плеча до локтя, как-то по привычке.       Это в последний раз, они точно знали.       За внешней идиллией скрывались тяжелые размышления о прошлом и будущем. Как бы ни было прекрасно безмятежное молчание, поговорить все же придется.       Десятки вариантов перебрал Лео в своей голове, чувствуя, что повести должен он, но все было не то, не тем, неправильным, неуместным. Как же удачно у Люси заурчал живот. Она смущенно вздрогнула, заняла сидячее положение, прикрывая грудь одеялом, и начала осматривать разбросанную около кровати одежу, прикидывая, в чем лучше добраться до ванны. В это мгновение Лео готов был отдать что угодно на свете, лишь бы Люси выбрала его рубашку. Но, увы. Раз никогда так не делала, не станет и сейчас.       — Закажем на дом? — прозвучал от молодого человека вполне закономерный вопрос, пока тот любовался оголенной и изящной женской спиной. Но еще большее наслаждение дарили ее взлохмаченные светлые волосы, обычно уложенные в идеальную строгую прическу. К ним хотелось прикоснуться, пригладить немного, а затем снова и снова наблюдать, как они эротично раскидываются на постели.       Люси чувствовала этот опьяненный желанием взгляд. Чаще всего, стоило обернуться, как она забывала, зачем вообще собиралась встать, поддаваясь манящему искушению интимной близости.       Но не сейчас.       После короткого кивка, Люси удалилась в ванную, спешного натягивая на себя зеленое покрывало и максимально возможное спокойствие.       Лео спрятал в ладонях лицо, затем провел ими по волосам и повернулся на бок. Край подушки постепенно терял тепло женского тела, но утонченный и стойкий аромат Шанель делал ускользающий образ почти осязаемым.       Будто она рядом.       Будто всегда будет рядом.       В карих глазах ощутимо прибавлялось влаги. Проводить последний совместный вечер в горькой печали казалось слишком тривиальным, поэтому он проморгался, немного потер переносицу и начал лениво натягивать одежду. Телефон остался на кухне, так что заказать еду из какого-нибудь ближайшего ресторана, не вылезая из постели, не выйдет. А жаль.       Люси вышла из ванной комнаты в одном полотенце и застала Лео за разливанием вина по бокалам. Специально или из неохоты, хотя, скорее всего, первое, он удосужился одеться лишь наполовину, оставив свой сексуальный торс совершенно неприкрытым. Слабое освещение оттеняло и делало еще выразительнее упругие мышцы, а татуировка красного льва на половину спины выглядела весьма внушительно.       Согласиться принять душ по ее любезному предложению пришлось незамедлительно. Уж слишком соблазнительно стекали капли по гладкой и мягкой шее, оставляя влажную дорожку от мочки уха до ключицы.       Сколько будет длиться это нелепое перетягивание каната?       И во время ужина, и по его завершении не было сказано ни слова, впрочем, как это ни парадоксально, ситуация становилась для Лео все яснее. Люси не ругалась в своей милой манере за то, что он заказал ее любимую, а его не очень, итальянскую кухню. Люси не возражала и против третьей бутылки вина. Люси не включила на фоне какую-нибудь монотонную и усыпляющую передачу о природе. И, что важнее всего, — Люси не пыталась по каждому поводу и без завлечь его в поцелуй, будь он долгим и страстным или простым чмоком в щеку, поскольку времени они проводили вместе куда меньше, чем хотелось бы.       Да, все верно…       Заключение Люси в своих объятиях не встретило никакого сопротивления. Стиснув зубы, Лео спешно прогонял вновь подступающие слезы. Кто сейчас рядом с ним? Безвольная и безэмоциональная кукла? Хочешь — обнимай, хочешь — целуй, хочешь — неси в постель. Если так, то почему бы не засунуть ее в карман и не увезти в другую страну, где они будут жить долго и счастливо?       Нет, она не кукла, но… да, она уже и не его Люси. Эта девушка не просто разбита горем, а почти им уничтожена. Есть ли хоть малейший смысл бороться за другого, почти незнакомого человека?       Попытки сглотнуть застрявший в горле ком не увенчались успехом. Но пересилить себя придется. От продолжительной тишины уже резало уши.       — Ты найдешь его, я уверен, — тихо и многозначно прозвучали первые нормальные слова. Подушечки пальцев продолжали невольно поглаживать ее руку до края футболки.       Глубинный смысл этих слов дошел до нее не сразу, но когда это произошло, в голове что-то подозрительно щелкнуло.       — Как ты узнал, что убийца не пойман? — немного отстранившись, предельно серьезно спросила она. — Официально он уже в тюрьме.       — Будь это действительно так, ты бы вряд ли здесь задержалась, — он немного посмеялся, словно ответ не мог вызвать сомнений даже у ребенка. Впрочем, следующая догадка не тянула даже на подобие улыбки: — Но дело ведь не только в этом, верно?       Люси отвела глаза и приглушенно вздохнула.       — Нацу Драгнил, — это ненавистное имя пришлось буквально выдавливать и выплевывать, — сынок мафиозного Дона. Я была уверена, что убийца он. Но оказалось, его кто-то потрясающе умело подставил, вплоть до одежды, волос и даже запаха.       — Может, это все-таки он?       Обхватив ноги у голых щиколоток и повернув голову к Лео, Люси положила ее на колени. Похоже, теперь он спросил нечто очевидное, но разжевывать все детали определенно не хватит сил.       — И я так думала, пока со мной не проделали то же самое.       Леонард удивленно вскинул бровями и сильнее повернулся.       — У тебя проблемы?       — Будто такое возможно. — Дернув уголком губ, она разом уничтожила опасные домыслы, позволяя вновь пригубить вино.       — Что собираешься делать?       Рассказать все Лео было равносильно обречению его на смерть. Но знать хоть что-то он имел полное право, поэтому Люси постаралась свой ответ размыть:       — Внедрение.       Леонарду это мало что объяснило, но одно дало понять точно — она затеяла нечто крайне опасное, не допустит вмешательства в свои планы ни единой живой души, как и не позволит себя отвлечь. А истинная причина кроется в коротком слове…

Мама.

      Опьяненная вином голова уже почти не соображала. Люси полностью расслабилась, моргала все медленнее и ленивее. Похоже, за эти несколько недель усталости накопилось больше, чем можно было предположить. Но о себе она наверняка совершенно не думала ни минутки. А могла ли, потеряв самого дорогого и близкого сердцу человека, самого важного и необходимого, самого надежного и самого… любимого? От нестерпимой боли в организме сработал защитный механизм: открытость обернулась замкнутостью, на первое место вышла работа, и появился в итоге совсем другой человек.       Так думал Лео, глядя на мирно спящее лицо Люси. Жаль, что его проницательность в этот раз сработала не полностью.       Он бережно перенес Люси на кровать, замкнул дверь запасным ключом, оставив тот в почтовом ящике, и ушел. Пара соленых капель на полу в лифте наверняка скоро высохнут. Хотелось бы верить.