Черная магнолия

      Недоброе утро медленно, но уверенно превращалось в обыденность. И даже более того, Люси начинало казаться, что так и должно быть.       Размышления по дороге на работу о вчерашнем визите в ложно заброшенный загородный дом и последствиях начинались и заканчивались образами Леви, до которой так и не удалось дозвониться. Это была ее наводка, и без полной информации сдвинуться с места будет сложнее.       Леви МакГарден нужна и важна. С другой стороны, с каких пор Люси Хартфилия не может работать без чьей-то помощи?       Чушь собачья.       До Прокуратуры оставалось ехать меньше пяти минут, а в запасе, как минимум, двадцать, но прежде чем Люси успела приплюсовать их к личному расследованию убийства Лисанны Штраус, впереди замаячили полицейские проблесковые маячки. Сбавив скорость, она медленно проехала мимо, за считанные секунды всматриваясь в происходящее и оценивая ситуацию. Припарковаться чуть далее вынудила не безалаберность полицейских, расхаживающих едва ли не по телу мертвого мужчины у обочины с внушительным ножом в груди; не отсутствие оградительной ленты, вследствие чего и недопустимо близкое нахождение любопытных гражданских; и даже не голые руки без перчаток криминалистов. Хотя и на это смотреть было, мягко говоря, больно.       Покинула машину Люси по другой причине: среди шести-семи уполномоченных людей мелькнули знакомые короткие голубые волосы. Низенькая девушка в широких черных ботинках, джинсовых шортах и огромном пуховике, стоя поодаль на тротуаре, разговаривала по телефону, прижав его плечом к уху, одной рукой что-то молниеносно набирала на планшете, еще и умудрялась удерживать, придавив к себе локтем, большой прозрачный стакан кофе.       Демонстрировать удостоверение прокурора снующему туда-сюда чисто для вида полицейскому Люси даже не пришлось. Ему до нее и дела не было, в отличие от переписки в телефоне, хотя игривая ухмылочка на его лице, как он, наверное, думал, по факту выглядела по-идиотски перекошенным лицом. Люси беспрепятственно медленно шла вперед, недоумевая царящей безответственности. Тем временем Леви, а это очевидно была она, закончила разговор, бросила телефон на землю и толстой подошвой пятки неожиданно его раздавила, причем, раз пять, после чего вошла в круг полицейских, резко изменившихся в лицах.       Люси остановилась.       Атмосфера «расслабона» испарилась. Кто-то скрестил руки под грудью и нахмурился, кто-то задумчиво уставился в одну точку, кто-то присел на капот машины и кивал каждому слову, а кто-то наоборот — отрицательно качал головой, но с тем же смыслом. Похоже, никто и мысли не смел допустить, чтобы подшутить над девчонкой вдвое младше некоторых, или несерьезно отнестись к ее указаниям.       Люси всматривалась в то, как она держала планшет на манер малышки любимого мишку, без которого нереально уснуть; как поглаживала мизинцем правой руки донце стаканчика, растирая скапливающиеся капли конденсата ото льда внутри; как вместо перетаптываний с ноги на ногу держалась твердо и неподвижно, расставив ноги на ширине плеч; и главное — как будучи ростом ниже всех, смотрела на полицейских свысока. Умна, капризна, эксцентрична — вроде все понятно, но отчего-то ее образ в голове не выглядел завершенным: какой-то важной детали, наверняка скрывающейся под носом, всё же не хватало.       Через минуту Леви вдруг обернулась в сторону Люси и позвала рукой, хотя прежде ни единого намека не подала, что заметила присутствие той.       — Утречко, Люси, — Леви воссияла в беззаботной улыбке, будто в трех метрах от нее трупа вовсе не было. — Прости, что не отвечала. Нацу меня с пяти часов загрузил.       Люси кинула удостоверение в сумку и поудобней устроила ее на плече.       — Ничего. Доброе утро, — сухо ответила она и, игнорируя всеобщее удивление, натянула на правую руку перчатку. Подойдя вплотную к телу, спросила: — Что известно?       — Это Холлоу — «шаловливые ручки». — Нахмуренная Люси обернулась, уже предполагая, что это известный местный маньяк или извращенец, выжившие жертвы которого были слишком напуганы, чтобы свидетельствовать, и за неимением нужного количества доказательств, его раз за разом приходилось отпускать, скрипя зубами от злости. — Он владел несколькими парикмахерскими, и был хорош в своем деле. Видела бы ты прическу Эльзы на выпускном — прям произведение искусства.       Моргнув несколько раз, пытаясь сменить одни образы в голове буквально противоположными, Люси вернулась к осмотру тела, пока со стороны. Самый очевидный факт — убийство произошло не здесь, ведь из груди мужчины торчал огромный нож, а крови вокруг вообще не было. Тело явно подкинули. Но почему именно сюда — перед комплексом многоэтажек с кучей народа и Прокуратурой поблизости?       Настроение Леви резко поменялось с беспечно-задорного на задумчиво-настороженное. Вместо нудной десятиминутной предыстории с отсылками к счастливым моментам юности с ненужными деталями, прозвучало следующее:       — Он предал нас. — Небольшая пауза, непонятно намеренная или нет, возникла, пока она чесала краем крышки стакана с кофе свой лоб. — Помнишь ту статью в понедельник? Парики для ваших с Нацу двойников он сделал. Гаденыш.       Леви немного потрясла стакан, успокаивая себя приглушенным перезвоном кубиков льда.       — Как вы узнали? — поинтересовалась Люси, подгибая полы пальто и присаживаясь рядом с мертвым мужчиной. Рукоятка ножа выглядела совершенно обычной, никаких особых примет не имелось. — Я думала, что до сих пор не было ни единой рабочей зацепки.       — Их действительно не было. До этого утра. Нацу постарался.       С горем пополам, Люси удалось подавить усмешку, а вот сарказм — увы.       — Его скотское величество все же умеет напрягать извилины?       Пара полицейских тихонько прыснула со смеха, еще пара укоризненно хмыкнули, кто-то прокашлялся, скрывая одну из первых двух перечисленных эмоций, а Леви и вовсе откровенно широко улыбнулась, опустившись рядом со смелой «подругой» на корточки.       — Да, извилин у него поменьше, чем у меня, но не стоит их недооценивать. Он все может, когда хочет. И даже больше, если его разозлить.       Довольная отчего-то Леви сидела и потягивала любимый фраппе. Вкус последнего сделанного глотка стал еще слаще благодаря ироничному взгляду Люси, подразумевающему что-то вроде «извини, сумка мешает показать трясущиеся коленки». В поддержку скрытой колкости выступила очередная широкая улыбка.       — Что на счет убийцы?       Вернувшись к основной проблеме, Люси принялась максимально аккуратно осматривать карманы, получив перед этим одобрительный кивок судмеда с явно тяжелым фотоаппаратом и недобрым утром, судя по мешкам под глазами. Леви подозрительно затихла. Сместив край грязной рубашки, некогда бывшей пастельно голубой, в глаза бросился глубокий порез на груди. Возня с пуговицами одной рукой принесла плоды: весь торс мужчины оказался так истерзан, что живого места почти не было.       Группа из четырех шушукающихся парней, стоящая чуть ближе прочих прохожих, тоже заметила это, хоть Люси и сразу опустила рубашку. Они мгновенно замолчали, затем переглянулись между собой и спешно ушли. Даже испуганно.       — Его… пытали?       — Да, она не умеет в пол силы.       Люси медленно повернула голову. Несколько частей мозаики соединились.       — «Она»?       — Ага. Эльза.       Теперь многое прояснилось: несерьезность полицейских, небрежность криминалистов, но явно уважительное отношение к Леви. Убийцу не просто нет необходимости искать. Он, а точнее — она, всем хорошо известна, и настолько, что арестовывать ее, видимо, никто не собирался.       Хартфилия встала и бегло, все еще не веря своим размышлениям, осмотрела всех присутствующих: большинство отворачивались, а двое прибегли к обратной тактике — зыркали угрожающе прямо, доказывая свою серьезность.       Абсурд какой-то.       — Предатели не умирают быстро.       Это произнес не кто-то, а Леви. Так твердо, внятно и, кажется, с толикой предостережения. Или предупреждения. Все-таки как бы она ни пыталась располагать к себе, была и будет членом мафии.       А какие теплились надежды…       — Прокурорам положено работать в офисе, а не вмешиваться в дела других структур.       Краем уха улавливались звуки стремительно и целенаправленно приближающихся шагов, но дела до них было мало, пока этот кто-то не остановился и не проявил непозволительное к заместителю окружного прокурора хамство. Изогнув одну бровь, Люси обернулась и увидела примерно тридцатилетний образец неучтивости с примесью харизмы в черной кожаной куртке со шлемом наперевес и странной татуировкой вокруг правого глаза. Гневно-аргументированную тираду предварила Леви.       — Водить дружбу с прокурором полезно и выгодно всем структурам. Не стоит демонстрировать свой IQ как у хлебушка первым же предложением. Зиг, ты бы хоть…       — Тебя пока никто не спрашивал, — грубо прервал он ее, явно подкидывая дровишек в костер. В его глубине уже проглядывались теплеющие угольки. Неплохо бы огнетушителем их сразу погасить, чтобы избежать последствий, но подбежавший и остановившийся рядом с незнакомцем молодой парень решил залить все керосином. Он немного отдышался, поднял восторженный взгляд на Леви и выдал:       — Мисс МакГарден, здравствуйте. Наслышан о вас. Я новый подопечный мистера Фернандеса.       Леви опустила голову и злостно цыкнула. Очень злостно. Предельно злостно. Максимально злостно.       Дальнейшие события произошли буквально в считанные секунды: полицейские дружно отвернулись, делая вид, что их тут вообще нет; мужчина напротив потирал в уголках глаз выдуманную соринку; Леви пихнула в руки Люси свои бесценные планшет и стакан, а затем в мгновение ока набросилась с каким-то странным приемом на неопытного бедолагу, сплющивая его смазливое лицо коленом о тротуарную плитку и выгибая пальцы левой руки.       — Еще раз обратишься ко мне по фамилии, я твои глаза через соломинку высосу.       Молодой человек что-то болезненно промычал, говорить-то все равно не мог. Леви его, конечно, отпустила, продолжая бубнить себе под нос ругательства. Настроение испоганено.       — Я же предупреждал, — раздался удрученный комментарий мужчины со шлемом, явно желающим выругаться матом на паренька, но почему-то сдерживающимся.       — Едем отсюда, Люси. — Злая до чертиков Леви рывком забрала у нее свои вещи и широкими шагами направилась к нужному белому мерседесу. — Езжай вперед к Прокуратуре, — добавила она кому-то, кто, оказывается, все время был у нее на связи в наушнике, скрывающимся за волосами.       Матовый серый гелентваген на другой стороне улицы с характерным басистым рыком тронулся с места.       Люси посмотрела ей в спину, потом обернулась к телу, оглядела бестолковых полицейских, и напоследок остановила испытующий взгляд на незнакомом мужчине, кричащем стремительно удаляющейся Леви вопрос о том, зачем она вообще его срочно вызвала. Само собой, ответа не было.       Поравнявшись с Люси плечом к плечу, так удачно (или неудачно) заслоняющей собой труп, он вдруг помрачнел и процедил сквозь зубы «Эльза».       В чем же заключался ее характерный почерк? И сколько таких убийств было совершено ранее, если он так быстро узнаваем?       — Зигрейн Фернандес, — соизволил представиться в разгар замешательства, — начальник специального уголовного отдела.       — И на чем же Вы «специализируетесь»? — с откровенным скептицизмом поинтересовалась Люси, снимая перчатку.       — На том, чтобы не совали нос не в свои дела те, кому не следует. — Пихнув шлем с несильным ударом в живот пареньку, который едва оклемался, мужчина отправил того расспрашивать полицейских, сам же зашел Люси за спину и приступил к детальному осмотру тела.       Угроза, третирование, недоверие — все это очевидно лежит на поверхности, вызывает очевидную поспешную реакцию, провоцирует на очевидные необдуманные ответы. Вычеркнув эмоциональную составляющую, Люси разглядела в том, что раздражает, то, что может оказаться потенциально полезным.       — Какая досада. А ведь мы могли бы стать союзниками.       Двусмысленную ухмылку одним краем губ, какую «госпожа Прокурор» уж точно не должна никому показывать, мистер Фернандес пусть и не увидел, но услышал.       Мисс Хартфилия гордо ушла, оставив его вариться в сомнениях и предположениях, но насладиться красиво поставленным многоточием даже минутку не удалось. Прислонившись к капоту, обиженная на весь мир Леви допила свой фраппе и бросила стакан с остатками льда в урну, но промахнулась. Она опять цыкнула, подошла, и вместо того, чтобы поднять мусор, начала давить несчастный, ни в чем не повинный пластиковый стакан обувью, так громко и с такой ненавистью, что редкие прохожие шарахались от нее, обходя как можно дальше.       Серьезной беседы с максимумом пользы и минимумом потраченного впустую времени с этим капризным… человеком сейчас не выйдет, поэтому по приезду в офис Люси оставила Леви бухтеть на деградирующее человечество в своем кабинете, а сама отправилась на рабочую кухню за кружкой кофе. Точнее дозой, в ее случае.       — Тройная порция сахара, кофеина и льда для непонятого Вселенной гения.       Леви широко улыбнулась, отпустив жалюзи. Успела помять только парочку. Планшет тоже получил небольшой отдых на журнальном столике.       Жадно зазывая пол-литровую кружку игрой пальцев в свои ненасытные объятия, она приняла ее обеими руками, сделала первый блаженный глоток и облегченно выдохнула.       — Уровень тактичности — Широкура, — промурлыкала она с закрытыми глазами.       — И что это должно значить?       О том, что зря спросила, Люси догадалась почти сразу. Пока она вешала пальто в шкаф и переобувалась, за ее спиной повисла грозная тишина.       Сейчас начнется.       — Ты… ты не знаешь… кто такая Широкура?!       Бросить небрежное «А должна?» не позволил инстинкт самосохранения, поэтому пришлось сдержанно пожать плечами.       Впрочем, от почти получасовой лекции на тему «Широкура — гений нашего времени» это не спасло. Зато теперь хоть диссертацию пиши про интригующие детективы данного молодого автора, а так же о разрыве шаблонов в жанрах попаданчества, исторических эпох и супергеройских приключений с фирменным неприкрытым юмором. Слушать в пол уха не прокатило, поскольку возбужденная Леви постоянно переспрашивала, о чем она рассказывала десять секунд назад.       — Когда-нибудь я завалюсь к тебе и заставлю вместе со мной пересмотреть все сезоны «Захвата империи для чайников». И не сбежишь, и не спасешься. Имей в виду.       Пыл Леви постепенно утихал.       Развалившись в кресле напротив Люси, отчаянно пытающейся настроиться на работу и серьезный разговор, она, наконец, перестала обильно жестикулировать и оставлять пятна на бумагах. Забрезжил свет в конце тоннеля. Но не тут-то было. Подскочив и поперхнувшись остатками кофе, сквозь кашель, Леви озвучила пришедшую на ум гениальнейшую идею:       — Мы должны сходить в кино! — Бессмысленный, абсолютно пустой взгляд в экран ноутбука сопровождала звенящая тишина в голове. Сверчка на фоне не хватало. Люси подняла глаза на неугомонное создание напротив. Интересно, сколько литров кофе она поглощает за день? — Точно! Почему я раньше не подумала?       И что творится у нее в голове?       Меньше чем через пять секунд сверхскоростного поиска в интернете на планшете актуальной афиши, Леви начала озвучивать список фильмов, попутно комментируя то, что уже видела, но с удовольствием бы пересмотрела, например, «Небула» и «Со вкусом персика», снятые по бестселлерам той же ее любимой Широкура; на что не посоветует идти даже врагу; и что еще не удалось посмотреть, но стоило бы, судя по многочисленным положительным отзывам.       — Может, «В огне»? Зомби-апокалипсис, политические интриги, психология, немного романтики. Таких атмосферных приключений на машине ты больше нигде и никогда не увидишь, поверь. Что скажешь?       Вроде спрашивала, но ответ, кажется, ее мало волновал, ведь она даже не заметила, как Люси пару минут смотрела на нее, подперев щеку рукой, и ждала. Чего, собственно, ждала? Приступа здравого смысла?       — О, или вот — «Аберрация». Интригующее название, да? Мистика, постапокалиптика, астральные миры, у-у-у… хотя я бы еще жанр «детектив» добавила. «Секретные материалы» нервно курят в сторонке. Как тебе?       Люси еще ждала.       — «Один поцелуй на двоих» — больше романтики. Школа, повседневность, драма, темы судьбы и предназначения. Но фильмец для деток старше восемнадцати, если ты понимаешь, о чем я.       Двусмысленная игра бровями Люси мало волновала, ведь она все ждала.       — Есть так же «За кулисами лжи», «Когда зацветет миллионная роза», «Осторожно: неустойчива к полигамности», но их трейлеры я пока не видела. — Леви почесала лоб, предельно серьезно всматриваясь в постеры и делая пометки для обязательного просмотра позже. — Ну как, заинтересовало что-то?       Кажется, Леви МакГарден испытывает жгучую ненависть к своей фамилии, какой бы ни была причина. Любопытно, а если Люси сейчас тоже так к ней обратится, этот идиотизм закончится?       Наверняка… но потом начнется другой.       — После того, как сделаю выбор, мы перейдем, наконец, к делу?       — Конечно-конечно.       Страдальчески вздохнув, Люси закрыла глаза на несколько секунд и потерла веки.       Верилось с трудом.       — «Аберрация», — осторожно произнесла она, искренне надеясь, что не обрекла себя добровольно-принудительно на фильм, длительностью как «Аватар».       И стоило Леви поднять, наконец, голову, стоило уголкам ее губ медленно сформировать улыбку, стоило странному восторженному потоку мыслей начать складываться на кончике языка, а не в голове, как терпение Люси издало внутри нее опасный громкий треск. Словно в банальной замедленной съемке она, затаив дыхание, смотрела, как неумолкающий рот вот-вот опять откроется.       Осталось мгновение, которое надо опередить даже ценой своей жизни.       — Эльза. — Повезло, что это имя короткое и легко произносимое. Вдвойне повезло с его «колющим» эффектом. — Ничего не хочешь мне сказать?       Леви нахмурилась, попрощавшись с беззаботной болтовней, и, привстав, поставила кружку перед Люси. Лед уменьшился в размере вдвое, таял на глазах и превращал остатки ароматного напитка насыщенно-коричневого цвета в бледную лужицу. Но дна все еще не было видно.       — Знаешь, почему я пью только фраппе? — Риторический вопрос сопровождал неотрывный взгляд прямо в глаза. — Стакан никогда не будет пуст.       Как много она хотела сказать?       Как много она могла сказать?       Безусловно, будучи мозговым центром и «хранилищем» всевозможной информации «семьи», Леви МакГарден должна быть связана по рукам, ногам и языку больше кого бы то ни было. Но насколько все плохо?       Люси скрестила руки под грудью, опустив их на край стола.       — Излишнее наслаждение процессом рассеивает внимание, что чревато испорченным итогом.       Как философия уводит беседу в никуда, так психология фокусирует ее на самом главном. Остается лишь понять, в каких словах двойное дно. Или тройное. А если в каждом, что тогда? Как разобрать квинтэссенцию каверзности, не сломав себе голову?       Никак.       Хочешь понять — ломай.       Вот и эти две слишком умные собеседницы, пока буравили друг друга прямолинейно-подозрительными взглядами, приближались к границе паранойи. К счастью, в шаге от нее, Леви подняла белый флаг. Она внезапно откинула голову назад и взвыла в потолок:       — Плева-ать.       Люси же, изобразив изумление с типично изогнутой бровью, тайно торжествовала.       — Выкладывай.       Это было последнее произнесенное ею слово, ведь далее, шокированная до глубины души, она больше не смогла сказать ничего.       Леви доходчиво объяснила, что мафия не просто пустила корни в системе Магнолии, а намертво с ней срослась. Один из многочисленных примеров — специальный уголовный отдел, с начальником которого Хартфилии как раз пришлось познакомиться. Отдел работает на уровне с полицией, вот только занимается не обычными преступлениями, а теми, которые подкидывают мафиози.       Выглядит это следующим образом: если «нормальная» полиция, приезжая на место преступления, видит какие-либо признаки непосредственного вмешательства мафии, они вызывают членов специального отдела, и те, в свою очередь, уже занимаются расследованием. Их целью является не поимка убийцы, поскольку он итак известен и неприкасаем, а выяснение того, чем труп насолил городу, и поиск сообщников в случае необходимости.       Личные надрессированные шавки.       Мафия же — добрые самаритяне, старающиеся на благо Магнолии.       …       Хрена с два.       Превентивные меры этим подонкам даже и не снились. Они убивают, кого хотят, а полиция еще и старательно ищет им оправдания.       Оставшись в одиночестве, Люси откинулась на спинку кресла.       — Серьезно? — обреченно спросила она потолок.       Было бы смешно, если бы не грустно.       Тем временем Леви запрыгнула на переднее пассажирское сидение серого гелетвагена и тут же сморщилась, на секунду всерьез допустив мысль, что лучше бы потопала пешком, хотя путь займет больше часа.       — Издеваешься?! — прикрикнула она на водителя, закрывая нос рукой. — Сколько можно? Такое говно даже Грей не курит!       И головы не повернув, Эльза равнодушно выпустила в приоткрытое окно очередной дымный выдох. Сигарета почти закончилась, и она бесцеремонно выбросила ее.       — Надеюсь, ты доходчиво все разжевала? — От этого ее вечно обманчиво-спокойного голоса, скрывающего неадекватную агрессию ко всему живому, у Леви дернулся глаз. По-прежнему прикрывая нос, она шикнула и отвернулась. — Сунется больше позволенного — прирежу. По**й на фамилию и папашу.       — Ненормальная…       Вот и вылезло. Долго ждать не пришлось.       Пожалуй, единственное, в чем Леви глубоко-искренне уважала Эльзу, помимо пугающего владения многими видами холодного оружия, — управление гелентвагеном. Машина большая, страшно длинная, и Эльза маневрировала на «дирижабле» с такой ловкостью, что большинство мужиков сдохли бы от зависти.       — Завязывай. Иначе скоро легкие выплюнешь, — по приезду бросила Леви напоследок, выскакивая из салона как из преисподней.       Жадно глотая чистый воздух ртом, она даже опустилась на корточки. Внимательно осмотрев планшет, будто никотиновый дым мог навредить ему больше, чем ей, и только убедившись, что с ним все в порядке, хотя это итак ясно, встала и направилась домой. Точнее, побежала, заметив припаркованный мотоцикл Гажила.       А Эльза снова потянулась за пачкой сигарет.       — Скорей бы… — произнесла она почти одними губами. Произнесла тихо, что никто бы не услышал, никто бы никогда не понял, в какой мизерный жалкий комочек постепенно сворачивалось ее желание жить.       Все еще больно.       От простого решения спасали угрозы Нацу, который костьми ляжет, но не допустит повторения с кем-либо того, через что пришлось пройти самому когда-то.       В окно отправился дым, а Нацу на телефон сообщение, о ее скором приезде. Рядом со своим стаканом рома он поставил второй: винный, широкий, ее любимый; а вот бутылку сухого красного откупорить не успел из-за раздавшегося звонка в дверь.       Почему он вспомнил о том, что это не может быть Эльза, на несколько секунд раньше? У нее ведь имеется дубликат ключа от его квартиры, она сразу заходит. Очевидно же, что на пороге кто-то другой.       Виноват алкоголь, неутихающая и пульсирующая в венах ярость, недосып или усталость?       Уже не важно.       Незнакомец вполне мог держать вместо пива пистолет, и сейчас Нацу просто повезло.       Наверное…       — Привет. Я — Зереф. Твой новый сосед. Как на счет знакомства за бутылочкой?       На вид немного старше, одетый в классические брюки и черную рубашку, с аккуратно уложенными назад темными волосами — мужчина будто изо всех пытался выставить себя порядочным бизнесменом. Он протянул правую руку для приветствия, но в глубине его черных глаз Нацу заметил то, что видел каждый день и в своем отражении — злость.       Завуалированная фальшивой улыбкой, оттененная немой душевной усталостью, но это все еще она. Та самая настойчивая крикливая дрянь, портящая жизнь.       И порой ее уничтожающая.       Сердце пропустило предупредительный болезненный удар, вслед за которым неожиданно нахлынули воспоминания знакомств с Джу, Леви, Гажилом и Лексом. Будучи максимально странными и обманчивыми, они многому научили. Тогда, с первых секунд, всполошившаяся интуиция и здравый смысл моментально пришли к консенсусу — человек перед Нацу важен. Но если каждый раз везло, где гарантии, что и сейчас перед ним некто, кто определенно окажет влияние на его жизнь именно с положительной точки зрения?       Впрочем, а когда они были?       Ясно только одно — Зереф сыграет в жизни Нацу далеко не последнюю роль.