Come and fade me

У Луки нет особого опыта с медициной. Мика никогда не болеет (удивительно, учитывая его нездоровые привычки). И Лука ничего не знает о Лизе - она настолько же скрытна, как и русский шпион. Что касается его самого, каждый раз когда он болеет простудой или чем-то еще не очень тяжелым, он переводит телефон в тихий режим (не то чтобы кто-то с ним разговаривал. Ну, за исключением Элиотта), проглатывает таблетку от аллергии, накрывает голову одеялом и говорит миру «до свидания» на то время, пока таблетка не подействует. Это было до того как у него кто-то был, кто позаботится о нем, или кто-то, о ком он может позаботиться. Но теперь у него есть Элиотт - кто-то, кто сидит рядом с ним на холодной ванной, когда Лука опустошает свой желудок в унитаз, в результате от съеденной еды на вынос с Микой (который в это время громко спал). Кто-то, кто будет крепко его обнимать, когда он задрожит ночью. Кто-то, кто периодически будет проверять его даже после множества раз, когда Лука уверял, что может сам о себе позаботиться. Кто-то типа Элиотта, который на данный момент лежит, дрожа, под множеством одеял, в свитере, который Лука заставил его надеть, укрытый до ушей, шмыгающий раз в две секунды. Лука получил сообщение от Элиотта, в котором он просил его зайти самостоятельно, когда он приедет. Тогда он нашел Элиотта спящего на диване, его тело дрожало. Лука приложил тыльную сторону ладони ко лбу Элиотта и обнаружил, что он горит. – Лука? – прошептал Элиотт из-под одеяла. Его голос был низкий и слабый, желудок Луки сократился. – Элиотт, ты горишь. – прошептал Лука, ища термометр, который Элиотт держал в кухонном шкафу. Когда он вернулся в гостиную, Элиотт сидел, облокотившись на спинку дивана, плечи опущены, темные мешки давят на его глаза. – Это просто легкая простуда, Лука. – Умудрился произнести Элиотт, голос был не громче, чем на несколько октав. – Я выпью парацетамол, и все пройдет. Его легкая простуда была выше тридцати восьми градусов по Цельсию, как показывал термометр. Лука как-то умудрился поднять его и уложить в постель, укрыв тем, что согреет его. Теперь он стоял на кухне и готовил для Элиотта суп. Лука направился в спальную Элиотта и сел рядом с его дрожащей фигурой, располагая миску супа рядом на краю стола. – Малыш? – прошептал он, нежно толкая его в плечо. Элиотт испустил стон прежде чем зашевелился. – Элиотт, пожалуйста, просыпайся, тебе нужно съесть это до того, как ты выпьешь таблетку. Элиот слабо охнул, погружая лицо в подушку. Лука ткнул в него снова пальцем, выпустив маленький смешок, когда Элиотт снял одеяло со своего лица, и посмотрел на Луку опухшими глазами. – Но Лука - прохрипел он, уставившись на суп, который Лука теперь держал в руках, - Я не люблю супы. Лука кивнул. – Я знаю, малыш. Но пожалуйста, поешь. Ради меня. Элиотт громко вздохул, убирая одеяло и садясь. Лука улыбнулся, когда Элиотт упал на него, располагая голову на плече. – Элиотт – засмеялся Лука, держа миску так, чтобы содержимое не расплескалось. – Каким образом я должен кормить тебя теперь? – Я не знаю, - простонал Элиотт, но сев чуть повыше, повернул корпус к Луке. Лука начал кормить его ложка супа за ложкой, несмотря на то, что Элиотт возмущался после каждой, говоря, что ему достаточно. Но каким-то образом Лука, в конце концов, заставил съесть Элиотта больше половины миски. ( Да, он говорил «Последняя, обещаю» каждый раз, когда Элиотт протестовал, что происходило, ну, после каждой ложки. ). Лука дал Элиотту стакан воды и какую-то таблетку от простуды, которую Элиотт бесшумно проглотил. - Укроешь меня? – Элиотт поднял взгляд на Луку, широко открыв глаза. Лука покачал головой, улыбаясь, пока укрывал фигуру Элиотта одеялом. Элиотт улыбнулся с полу-открытыми глазами, когда Лука отступил. – Что? –Ничего. – Элиотт растянул слово. Лука понял - таблетка, должно быть, заработала. – Ты очень хороший. Лука старался держать выражение лица безучастным, когда жар дошел до его шеи, растекаясь по щекам. Он взял миску с края стола, слегка нагибаясь, чтобы прижаться поцелуем ко лбу Элиотта. – Спи, малыш. Я буду в гостиной. – Лука выпрямился, смотря, как Элиотт закрывает глаза. Как только он начал разворачиваться, кисть оказалась на его руке, пальцы вцепились в рубашку. Лука остановился, сердце подошло к горлу на слабый голос Элиотта. – Ты слышал меня, Лука? Ты хороший. Ты слишком хорош для меня. Я не стою тебя. Он звучит разбито. И очень хило. Лука нагнулся, оставляя миску там, откуда ее взял. Он нарыл ладонью пальцы Элиотта, впивающиеся в рукав куртки Луки. - Это таблетка говорит в тебе, Элиотт. Пожалуйста, засыпай. Голос Элиотта был не громче маленького шепота, когда он сказал это, открыв глаза и глядя на Луку всем своим существом: - Нет, ты нужен мне. Останься здесь со мной. Пожалуйста, Лука. Я люблю тебя. Лука сглотнул. Сердце покинуло грудную клетку. Элиотт впился в него взглядом, каким-то образом не подозревая о смятении, в котором оказался Лука. Не подозревая о чувстве наполненности в его животе. Не подозревая о том, что его ноги дрожали. Лука воображал множество случаев, при которых это может произойти – Элиотт скажет ему, что любит его. Этот случай – Элиотт с высокой температурой и немного не в себе из-за таблетки от простуды – заведомо ни один из тех, о которых Лука думал. Тем не менее, Лука сдерживал свое дрожащее тело, проскальзывая к Элиотту. Обвивая руками тело Элиотта. Когда Элиотт свернулся в клубок на стороне Луки. Когда его губы прижались к коже на шеи Луки в маленьком поцелуе. Останься, они говорили. Ладно, Лука выдыхает.