Слепец

      Погода безветренна. Воздух — раскалён.       Вот уже два дня Зуко думал то о Тоф и её губах, то о том, почему он раскрылся, то о том, почему так жарко. То о том, где они, собственно, находятся.       Солнце припекало. За два дня им удалось в бодром темпе уйти от лагеря южных дикарей, переночевать в одной из разваливающихся деревень, с трудом обзавестись базовыми вещами и ощутить заметные изменения в климате. В первой попавшейся деревне они переоделись в старые, но лёгкие и продуваемые кимоно, и теперь время от времени стирали выступавшие капли пота со лба.       Было не жарко, нет, не как в столице Огня, которая располагается прямо в жерле спящего вулкана, но по температуре довольно близко. Буквально с каждым пройденным километром Зуко ощущал, как всё ближе и ближе становится зона удушливого, обжигающего воздуха, рыхлого раскалённого песка и царапающего ветра — пустыня Ши Вонг. Только благодаря этому факту, а также воспоминаниям о последнем расположении их корабля, Зуко удалось примерно установить место отправной точки, места казни — Южное Море, залив Хамелеона. Точно установив это на карте (он надеялся, что та старуха не дала ему просто разукрашенный чем-то холст), Зуко смог проложить маршрут. Он всё время скучал по своей рельефной карте, которая осталась на Льве-Черепахе. Нет бы и вещи их подкинуть?.. А так приходилось делать самостоятельные заметки на пустом холсте — где-то чуть стереть, где-то сделать поверхность гладкой за счёт трав, где-то чуть разорвать.       Только возня с географией помогла ему не впасть в безумие под названием «разобраться почему я в отношениях с девушкой, имя которой узнал пару дней назад». Да, это самая приближённая и обтекаемая формулировка того, о чём ему предстояло подумать и, вероятно, даже обсудить с Тоф. А он не думал. Он старался вообще ни о чём не думать (кроме карты, конечно). Однако всё шло к разговору — как минимум, из-за неопределённости, куда идти.       — Куда пойдём дальше? — осторожно спросил Зуко, когда они устроились на ночлег в небольшой чаще. Всё это время Тоф тоже молчала, и Зуко совершенно не понимал — к добру или нет? О чём она думает?       Так почему бы не спросить?..       Заткнись.       — Куда скажешь. Мне всё равно. — Голос её чист, ровен. Как будто говорит с кем-то незнакомым. А с другом так говорят только при большом напряжении. Хотя, откуда он знает, как говорят друзья?       — Мне кажется, лучшим вариантом будет Ба Синг Се. Город для беженцев, говорят, относительно безопасный. Народ Огня точно не сможет пробиться туда. — Бодрость в голосе Зуко была наигранной.       — Круто.       Круто. Что теперь сказать? О чём говорить?       Так и сидели они перед костром, неловко прижавшись плечом к плечу. Костёр трещал, сверчок стрекотал, и наконец задул несильный ветерок, разгоняющий ночную духоту. Зуко даже не пытался начать разговор, справедливо предполагая своё полное фиаско в будущем. Ждать её шага? Или, как там он слышал от дяди, мужчина должен сделать первый шаг?       Воспоминание о дяде неожиданно кольнуло в сердце. Как он там? Сидит, ждёт его в той сырой пещере, или отправился куда-то? Может, тоже идёт в Ба Синг Се? Вероятность неожиданной встречи всколыхнула Зуко, появилось желание наконец поговорить хоть о чём-нибудь. Но Тоф будто угадала его намерения — быстро перекусив, она благополучно скрылась в каменной палатке, оставив Зуко наедине с собой.       К концу следующего дня они дошли до весьма интересного места. Это был небольшой «карман» в скале, с парой пальм и небольшим озером, в который впадал водопад. Влажный воздух при высокой жаре душил, отбивая всякий аппетит, нагонял унылую сонливость. Хотелось или упасть без сил в противный раскалённый песок, или напиться и окунуться в прохладную воду. После длительного пешего путешествия — почему нет?       — Предлагаю перед сном всё же скупаться и поесть. — сказал Зуко Тоф, которая, тяжело дыша, в изнеможении развалилась на песке.       Жар от солнца немного мутил разум. Маг огня даже не обратил внимания, что совершенно спокойно что-то сказал девушке. Возражений на его предложение не последовало. Зуко сочувствовал Тоф — если он, владея техникой огненного дыхания и по своей природе получая от солнца энергию и силы, чувствует себя дурно от температуры, то каково приходится ей? Он подошёл к воде. Не такая холодная, как хотелось, но довольно прохладная. Набрав немного в руки, Зуко тихо подошёл к неподвижно лежащей Тоф и аккуратно вылил воду на её вскипячённый лоб. Ему даже на секунду показалось, что вода в первый миг пшикнула — настолько горячая кожа.       — Убей меня, — жалобно прошептала Тоф.       Руки непроизвольно погладили её лоб и чуть помассировали виски. Брови её было дёрнулись, но затем лицо быстро расслабилось.       — Не соблазняй меня. Провиант заканчивается, и твоя смерть не кажется большой потерей.       Зуко всегда считал, что юмор — вообще не его. Тем не менее, Тоф прыснула.       — Кажется, кое-кто из нас забыл, что я сильнее и опаснее тебя.       Зуко фыркнул.       — Да я тебя обезвредил, всего лишь погладив по височкам…       — А вот это ты зря…       С этими многообещающими словами Тоф подскочила, сбрасывая свои сумки, и, топнув ногой, хорошенько так всадила столб спрессованного песка прямо между ног Зуко.       Вот если бы у Зуко ещё были глаза, они бы сейчас вылетели, как пробки из бутылки. Коленки, жалостливо подгибаясь, смущённо съехались вместе. Уши как песком заложило. Острая боль волнами расходилась от низа до головы, преобразовывалась в короткую острую вспышку мучений и отходила обратно в удвоенной мощи страданий. Разум с трудом сформировал какую-то нелепицу и заставил губы выдать полушипящую, полукряхтящую фразу:       — Д-да… вот это сила… Угх… Вот это решение…       Наконец в ушах прояснилось, и Зуко удалось расслышать тревожный голос Тоф:       — Зуко? Зуко, услышь меня! Прости меня, я не хотела! Я не рассчитала силу и контроль, прости! Магия песка даётся пока тяжело. Зуко!       — Нахрен магию песка. — натужно выдавил он.       Тоф открыла уже рот для дальнейших извинений, но Зуко махнул рукой, наконец нормально садясь на ненавистный теперь песок. Слушать её извинения так нереалистично! Вот получить от неё по яйцам — ещё куда ни шло, но слушать извинения от своего боцмана… Увольте. Нормализовав дыхание, он с кряхтением встал и отнёс сумки в тень пальм. Достал старый кусочек мыла, сбросил одежду до белья и направился к озеру.       — Я купаться. — оповестил он всё ещё неловко стоящую Тоф. Голос был предательски натянут, а колени непроизвольно стремились сжаться, дабы предотвратить очередное неожиданное столкновение с внезапно затвердевшим песком.       — Зуко, ну прости меня! — но он даже не обернулся.       — Забудь. Такое случается при освоении новой стихии. — сказал он, имея в виду ошибки и потерю контроля. — Только на мне учиться не надо.       — Хорошо. — покладисто согласилась Тоф, но в её голосе всё ещё звучала вина. Что это? Обычно она не особо склонна к какому-либо раскаянию. Лучше об этом не думать и не связывать эту резкую перемену с поцелуями после спасения.       И вообще, ничего в тех поцелуях не было! Два человека спаслись от, казалось бы, неминуемой смерти. Вот на радостях и… Сердце неприятно кольнуло. Невзирая на доводы разума, в глубине души Зуко совсем не хотелось, чтобы те поцелуи были просто. Случайностью. Очередным из редкого списка его везений? Ладно, значит, надо готовиться к скорой подставе от судьбы.       Яростно сдирая с себя грязь, Зуко поймал себя на мысли, что думает не в меру много о холодных губах Тоф, о её тонких, маленьких пальцах, зарывающихся в его волосы, о её слезах непонятного счастья. Настолько задумался, что девушка тоже собралась купаться, и уже раздевается. Недалеко. Сзади.       Долгая минута глубоких размышлений потребовалась Зуко, чтобы понять — сзади приближается голая девушка. Да, они оба слепы, но Агни!..       Не контролируя себя, он позорно сбежал, с головой нырнув в озеро и спрятавшись под более холодными, чем остальная вода, струями водопада. Мысли как запутанный пучок бечёвки, особенно для слепого. Вопрос возникал за вопросом, и ни на один у Зуко не было вразумительного ответа. В конце концов он обессиленно решил, что просто будет собой. Что ещё выдумывать?       Струи водопада хорошо освещали местность. Зуко быстро определил место купания Тоф. Нырнув, он отплыл к противоположному берегу озера. Сидя на горячем песке и наслаждаясь омовением ног, маг огня на несколько минут перестал слушать. Лёгкий тёплый ветерок гонял мурашки по охлаждённому телу, наступило долгожданное расслабление. И потеря бдительности.       Маг огня никогда не теряет бдительности, племянник.       Зуко перенёс эту догму от дяди с покорения на свой образ жизни. И вот сбой. И главное, что он не мог понять — намеренно он стал оглушительно глухим, или внезапно подкралась рассеянность. Так же, как Тоф сзади него и обжигающее дыхание в шею.       На ещё мокрое плечо медленно опустилась рука. Зуко на секунду напрягся от неожиданности, но потом вспомнил, что Тоф — невероятный маг земли. Удивляться нечему. Мокрые маленькие, тонкие женские пальчики постыдно воспламеняли кожу. Дыхание сбилось. Не было слов — ведь они всё равно бесполезны. Другая рука Тоф обвила крепкий торс, заставив все внутренности Зуко сжаться в смущённом, но потаённо-похотливом желании. Что она творит? Хотя не так важно, не правда ли? Важно лишь то, что ты позволяешь. Нет, нет ничего важнее ноготков, многообещающе впившихся в кожу, и горячего чужого дыхания, опаляющего шею, и раскалённых губ, едва касающихся скулы, и груди, мягко и обволакивающе прижавшейся к спине. Они просто перегрелись на солнце. Особенно он, да, это единственное, что может определить то сумасшествие, что собирается совершить Зуко.       Трахнуть Тоф. Заставить её стонать его имя, а не как в лагере борцов за свободу. Заставить извиваться под ним в томительном и остром наслаждении, умолять о большем.       Щёлкнуло внутри у обоих, в ту же секунду. Рука Зуко словно сама нежно сжала девичью шею, а другая провела по ягодицам. Тоф же зарылась в его волосы, в то же время неловко положив ладонь на уже выпирающий из белья член. И они слились в глубоком, страстном поцелуе.

***

      Тоф в своей жизни совершала довольно мало сумасшедших вещей. Глупых и дурацких? Сколько угодно. Но до откровенного сумасшествия, даже когда стала подростком, никогда не доходила. Так что же сейчас? Организм отыгрывается за монаршью жизнь взаперти особняка? За слишком поздний первый поцелуй, первую влюблённость? За то, что всегда это презирала?       Впрочем, презирает и сейчас. Всегда смеялась над телячьими нежностями, насмехалась над ровесниками, которые мечтательно говорили о любви, дразнила девочек, пытающихся выгадать себе суженого получше и побогаче. И что сейчас? Сейчас из головы не выходят яйца Зуко, которые она только что лихо познакомила с уплотнённым песком.       Чудно. Смешно, может быть, но вот засела страшная идея, мысль, намерение, которое абсолютно понятно. Никаких увёрток, никаких душевных терзаний и смущения, нагретых щёк и дрожащего голоса. Однако понимая свои желания, не всегда удаётся их принять. Под конец купания Тоф думала только о чёртовом сексе с горячим парнем. Внизу сладко сводились коленки в удушающем желании, ладони предательски оглаживали тело и не подчинялись доводам разума.       Иронично весь разум сломил один разумный вопрос: почему, собственно, нет? Не ответив на него сию секунду, Тоф уже не могла остановиться. В миг она оказалась за спиной замершего и ничего не подозревающего парня и совершенно не заметила, как оставило её всякое сознание и вылезла лишь животная похоть, страсть и горячее тело Зуко.       После акта любви они быстро заснули, сказав друг другу всё накипевшее в душе доступно и понятно, без слов. Просыпалась Тоф с лёгким беспокойством, что между ними снова наступит многодневное неловкое молчание, но ощущение связанных рук и ног и запах гнилого мешка, накинутого на голову, а также ощущение знакомого тела в аналогичном положении быстро развеяло её опасения — они в дерьме. А когда ты в дерьме, тебе обычно не до выяснения чувств.       Сквозь гнильё мешка бил сильный раскалённый ветер, что говорило о том, что они движутся по пустыне на очень большой скорости.       — Песчаники, — с тихой яростью прорычал Зуко, поняв, видимо, что она проснулась после её короткого копошения.       — Как будем спасаться? — с готовностью отозвалась Тоф, оценивая обстановку. Они находились на палубе небольшого судна, на котором было не больше пяти человек, один из которых раскручивал песок для надувания паруса. Лёгкие его трепетания доносились до чуткого уха бывшего боцмана. Неумеха-маг, тьфу. Да она его одной левой. А парус нужно поднять более правильно. — Убьём всех?       — Не всех. — возразил Зуко, садясь более удобно. — Скорее всего, они захватили нас как мясо. Работорговцы. Но точно выяснить не помешает. Значит так. Ты останавливаешь лодку, сметаешь всех волной песка и замуровываешь. Ты это умеешь, — он усмехнулся, и Тоф невольно вспомнила их первую встречу. Нет, парень, ты не смутишь великого мага земли. — Я добью оставшихся.       Он быстро сжёг верёвки у себя и у Тоф, и пока освобождал её ноги, парой взмахов она погрузила лодку в песок, предварительно ухватившись с Зуко за перила. Почти весь экипаж улетели вперёд, где Тоф уже создала для них удобную ямку и лёгким движением кисти перерубила песчаные тельца. Никто не продаст Тоф Бейфонг в рабство.       Оставшегося рулевого Зуко обезвредил парой ударов. Связав песчаника, они начали допрос.       — Кто вы и с какой целью захватили нас? — чтобы сразу пропустить проявление гордости и неповиновение пленника, Зуко одним движением сломал руку, добавив на запястье ожог. Из слёз и захлёбывающихся слов удалось вычленить главное:       — Я-я Ору Тамале, ч-член клана Сю, наш отряд наткнулся на вас случайно и решил схватить для продажи в рабство, но это решение капитана, а я просто рулевой, пощадите пожалуйста-а!       — Где вещи? — спросил Зуко.       — На палубе люк, всё там… — выдавил из себя пленник и снова завыл от боли в руке.       Получив в руки свой шест-клинки, движения Зуко стали более плавными и размеренными, а голос — лишённым эмоций. Он присел перед рыдающим пленником.       — А сейчас ты укажешь нам путь к ближайшему поселению. Не вашему. И тогда, может быть, мы оставим тебя в живых.       Ору замотал головой в отчаянном согласии, и они начали путь. Пленник не знал приёма, который из песка создавал бы торнадо, так как это привилегия умелых бойцов. А Тоф только недавно начала осваивать песок. Поэтому тяжело вздохнув, ношу двигателя решил взять на себя Зуко. Из изученных свитков он знал приём создания торнадо, но одно дело делать движение, будучи магом огня, а другое дело — уже будучи способным покорять воздух. Естественно, буквально только вчера став магом воздуха, Зуко не смог выполнить далеко не простой приём.       — И что теперь? — развела руками Тоф. Накатывало небольшое беспокойство. Они в пустыне Ши Вонг, крупнейшей во всём мире, с пленником, который потенциально мог воспользоваться их слепотой и завести Кох знает куда.       — Я-я могу отвести пешком! Мы совсем недалеко от Туманного Оазиса, всего полдня пути!       И ведь не проверишь гада гарантированным способом. Остаётся надеяться, что слух её не подвёл и Ору действительно не соврал.       Собрав максимальный в их условиях паёк, они отправились в путь. Раньше Тоф думала, что в клетке на палубе пиратского судна солнце может буквально сварить тебя заживо, а теперь понимала, что, по сравнению с жарой в пустыне, все температуры, испытанные ею до сегодняшнего дня — морозные зимние деньки. Солнце пекло нещадно и жутко сильно, даже пугающе поначалу. Казалось, они не смогут пройти и ста метров. Зато Ору, пусть и со сломанной рукой, лихо вышагивал впереди, привыкший к климату.       Немного лучше себя чувствовал Зуко, как маг огня, но даже для него такая жара была непривычной и удушающей.       Вместо обещанных шести часов ходьбы, идти пришлось им весь остаток дня — до глубокой ночи, когда стало даже немного прохладно. Ору постоянно подбадривал, что они уже вот-вот, близко, но всё сильнее Тоф утверждалась во мнении, что она «прослушала» его ложь. Что-то было в его голосе, в упрямой походке повреждённого организма, неестественно весёлом тоне. Как будто… Как будто он ведёт их туда, где он и закончит свои дни… Туда, где никому нечего терять, кроме своей жизни.       — Мы пришли! — почти со злобой крикнул Ору и упал рядом с чем-то, напоминающем больную башню.       — И где? — спросил Зуко, и по тону вопроса было ясно, что всё всем ясно.       — Ты и сам это знаешь, слепец! — плюнул Ору. — Мы в центре пустыни, у священного места. Главная его особенность в том, что кто бы здесь ни оставался на ночь, независимо от численности и вооружения, наутро пропадал! Испарялся! Ха, думали, я вас действительно выведу? Не-ет, теперь мы все умрём страшной и таинственной смертью, может, даже от самого духа…       Его гнилой высер прервала Тоф, от души врезав уплотнённым песком по яйцам Ору. Тот сразу рухнул, как мешок овощей и жалостно заскулил.       — Хороший удар. — послышался звон доставаемых клинков Зуко, но возмездие свершиться не успело. Даже стоя на рыхлом песке, Тоф ощутила жуткую вибрацию.       — Что-то движется к нам, — сказала она, заставив всех замереть. — Что-то из-под песка. Снизу. Что-то огромное!       Зуко всё понял, и они максимально быстро ринулись к башне. Дрожь нарастала. Тоф слегка коснулась ладонью сооружения, но успела увидеть только самый верх огромного здания, зарытого под песком. Наверху было отверстие, и это всё, что могло волновать её. Уплотнив плиту песка, она подняла себя с Зуко на самый верх. Там они сели на подоконник и по каменной стене съехали вниз.       Было страшно. Они стояли в огромной, скорее всего, библиотеке, одни, будучи слепыми. А снаружи доносились звуки — сумасшедший человеческий крик ужаса и вслед за ним — оглушительный рёв чего-то. Может, духа. А может, чудовища. В стену что-то ударилось, вызвав короткую дрожь не только здания, но и ладоней Тоф. Затем всё стихло. Повисла оглушительная тишина.       — Где мы? — спросил почему-то шёпотом Зуко.       — Мы в огромной библиотеке. Она просто невероятных размеров, я никогда, — слова непривычно утонули в глотке. Эха не было. — Никогда не думала, что подобное может существовать.       Но Зуко, вместо того, чтобы разделить её восторг, шикнул.       — Ты чего? Тут никого нет, я проверила.       — Тихо! А о духах ты подумала?       Тоф в обалдении уставилась на мага огня.       — Мы даже не знаем, существуют они или нет!       Зуко вдруг резко оказался прямо перед лицом. Дыхания смешались. К привычным запахам трав и огня прибавился запах бешенства и страха. Зуко несколько раз чётко и размеренно ткнул пальцем вверх. Хотя некая дёрганность движений всё равно угадывалась.       — А ты думаешь, что то, что там сейчас было, из нашего мира? Ты действительно можешь поверить, что наш мир имеет какую-то хреновину, которая живёт в песке пустыни, самой непригодной для жизни части планеты?       Крыть было нечем. Особенно когда она услышала взмахи огромными крыльями и нечто большое, приземлившееся прямо сзади неё. А ноги тем временем говорили, что сзади заманчивая пустота. Тут либо она сошла с ума, либо сзади действительно дух. Решительно выдохнув, она развернулась. Рука непроизвольно сплелась в поиске поддержки с рукой Зуко.       Шипящий, обволакивающий, сочащийся ядом голос произнёс:       — И вновь людишки пожаловали в мою святыню.

***

      Дядя очень любил духов. Верил в них. Часто упоминал. Рассказывал. А Зуко не слушал. Нет, Зуко был Я-должен-восстановить-свою-честь-и-поймать-Аватара.       Дурак. Может, если бы он слушал дядю, то сейчас бы не стоял в полном замешательстве перед неизвестным духом, размеры которого он не мог даже услышать. Впрочем, момент страха прошёл, и дух не проявлял признаков агрессии, не считая первой презрительной фразы. Он лишь задумчиво пробормотал, но Зуко всё равно услышал:       — Яорэны…       Снова это слово. Впрочем, как объяснил впоследствии дух, яорэны, если говорить просто, то это люди, покоряющие два элемента и чьё предназначение состоит в помощи Аватару в процессе поддержания равновесия между двумя мирами.       Срать Зуко хотел на эти предназначения, но поделать ничего не мог, да и не было смысла: Ван Ши Тонг, как звался дух, из любопытства не стал их расчленять и оставил у себя, преподавая магию воздуха ему, и магию воды Тоф. Без этих навыков им не выбраться.       Ван Ши Тонг немного напоминал Зуко самого Зуко. Поначалу дух долгое время появлялся перед ними редко, давая минимум информации и чрезмерно времени, чтобы обустроиться на короткое проживание. Говорил грубо и учил так, как будто делал одолжение. Хорошо помнится урок, когда у Зуко не получалось выполнить приём, с помощью которого можно замедлить своё падение и мягко приземлиться. Тогда Ши Тонг взбесился, схватил его, вылетел из библиотеки и в три могучих взмаха оказался в облаках. И бросил. Ладно, может, они не так уж и похожи. Если бы ему пришлось учить Тоф магии огня, он навряд ли бы бросил её в извергающийся вулкан.       Оказалось, несмотря на то, что Зуко с Тоф не видели духа, тот существовал в материальном мире, а значит, на него вполне можно было надавить. В случае с Тоф, в прямом смысле. Когда Ши Тонг позволил себе пренебрежительное и откровенно хамское (и это Зуко говорит) поведение с Тоф, то быстро обнаружил себя придавленным каменными плитами. В общем, не сразу, но между ними сложился союз на грани вежливости и бесконечных оскорблений.       — Изгибай кисть плавней, камнеголовая девчонка!       — Заткнись и покажи ещё раз, а не кудахтай, петушок!       Весело. Но не с Зуко. Когда он раз попытался подпалить оперение духа, то тот устроил ему такую тренировку, после которой Зуко решил всё-таки потерпеть пренебрежение со стороны духа. По сравнению с Азулой, Ши Тонг — сама вежливость и тактичность. К тому же, у него были все основания ненавидеть Зуко — ведь он являлся потомком Созина, человеком Огня, из-за которого нарушилось равновесие между мирами и была сожжена целая секция библиотеки, не говоря уже о том, что тот огромный монстр, живущий в пустыне — следствие нарушения баланса. Из-за духа-змеи через пустыню проходят не все собиратели информации — маленькие волколисы — и как следствие, меньше книг Ши Тонг получал. А книги он любил. Очень. Настолько, что даже Тоф сказала:       — Знаешь, он ведь мог тебя расчленить и повесить как раз в сожжённой секции нации Огня. И быть абсолютно в своём праве.       Без комментариев. Поэтому Зуко терпел и учился. Особенно терпел речи духа, когда он заговаривал об их предназначении. И если в случае с Тоф, девушка была пусть и недовольна, но спокойна (ведь она могла в своей манере просто плюнуть на всё), то Зуко, как член королевской семьи Огня и имеющий амбиции на престол воинствующей нации… бесился. Мягко говоря.       Примечательно, что при всей своей въедливости, дух никак не мешал его отношениям с Тоф. Странно даже об этом думать, сюрреалистично, но так и было. Девушка оказалась ненасытной — понимая, что в пути возможностей заниматься любовью будет немного, она зажимала его в укромных уголках каждый день, а иногда и по пару раз за сутки. Не сказать, что Зуко был против. Очень даже за. Но Агни, кто бы мог подумать… Мог он, ещё будучи Принцем Народа Огня, в столице, подумать, что в будущем будет трахаться с аристократкой магом земли в легендарной библиотеке посреди пустыни? Даже сейчас о таком помыслить дико, но всё происходило — они занимались любовью, полностью отдаваясь страсти и не задумываясь о будущем ни единой мыслишкою. «У них была любовь», как он слышал в одной из пьес, на которые его с Азулой водила мать в детстве. И у него с Тоф был именно этот случай.       А неощущаемое присутствие древнего духа и в принципе нахождение в святая святых, в храме мировых знаний, добавляло остроты их сексу. И одновременно иногда нервировало. Всё-таки Ван Ши Тонг… такой Ван Ши Тонг. В тренировках начал в завуалированных оскорблениях намекать на их близость, гадина. Один раз даже прямым текстом сказал Зуко, мол, смотри, не запачкай книги. Иначе потом будешь всё слизывать. В такие моменты Зуко нестерпимо хотелось включить режим принца и, гордо встав, обматерить духа шестиэтажным матом, который он выучил от Джи, но что-то тормозило. Наверное, магия воздуха делает его более спокойным. Чуть-чуть. Капельку. Как бы монахом не стать. Так, погодите-ка…       В общем, примерно поэтому особенно был радостен день, заканчивающий их недельное пребывание здесь. Расставаться с Ван Ши Тонгом было и в радость, и в сожаление — ведь из-за их слепоты они не могли читать, а дух, как хранитель библиотеки, просто не мог делиться с ними интересной информацией. Ещё бы характер имел нормальный… впрочем, опять это говорит он, Зуко. Кем там его Тоф обычно обзывает?..       Искренне поблагодарив духа за всё сделанное и благополучно пропустив ещё одну речь об их предназначении, они поклонились и отбыли. С помощью магии песка, в которой Тоф не забывала тренироваться, они быстро добрались до уже порядком засыпанной лодки песчаников. Взяв её, они соединили их скорости — Зуко держал маленький смерч перед парусом, одновременно заставляя воздух обволакивать корабль и сводя его сопротивление практически к нулю. Тоф же управляла песком. Благодаря карте, которую дал им Ши Тонг, они без проблем сориентировались на местности и за один день достигли юго-запада пустыни — Туманного Оазиса. Казалось, они должны держать курс на Ба Синг Се, на северо-восток, ведь уже договорились идти за новой жизнью… Но разве мог Зуко? Разве мог он, едва обретший Тоф, полюбивший её, идти с ней неведомо куда с непонятным духовным предназначением? Нет. Поэтому он лишь благодарил духов за то, что Тоф имела посредственные знания географии, и Азулу за то, что он примерно понимал, как можно составить идеальную ложь.       Мысли ещё не оформлены. Они сидят в уголке местной забегаловки и пьют фруктовый сок. Тоф спрашивает об их дальнейшем пути, а Зуко составляет ложь. Мерзко. Как же, едва полюбил, едва обрёл… а уже лжёт! Достойный брат Азулы, ничего не скажешь. Наверное, она бы оценила.       Впрочем, чётко оформившихся мыслей насчёт их будущего Зуко не имел, но одно понимал он точно — Тоф нужно защитить. Ба Синг Се — вероятный центр всех бедствий, им туда нельзя. Значит, едем в противоположную сторону. Задумчиво ощупывая каждую точку на карте, пальцы всё чаще цеплялись за город, который, как он чётко вызубрил ещё в детстве. Город являлся важнейшей торговой артерией царства Земли после колонии Ю Дао, которым заправлял крупный торговец Лао Бейфонг, дальний родственник царской фамилии и фактический правитель города. Города Гаолинь.       — Пройдём через лес, затем выйдем к большому городу. Через него можно будет направиться в бухту Полнолуния, откуда корабли прямыми рейсами везут беженцев в Ба Синг Се. Но сначала нужно выйти из окраины пустыни, не сбившись с пути и не угодив в огромное болото.       Зуко свернул карту и принялся ждать, когда Тоф подорвётся, приставит каменную скалу к горлу и спросит, с чего это мы тут лгать повадились.       Но та лишь спокойно кивнула и спросила:       — Отправляемся сейчас?       — Устала?       — Нисколько.       — Тогда в путь.       Он вёл Тоф от её якобы предназначения, только чтобы защитить. Вот и всё.       Однако с каждым шагом сердце будто падало всё ниже, и вот уже под землёй, погребено, не достать, а в груди разливалось какое-то гадкое чувство. Похожее было, когда он оставлял дядю, но сейчас оно было особенно выражено.       Что с ним происходит?

***

      Да, они попали в болото. На второй же день пути.       Тоф со всё возрастающей беспомощностью и тревожностью продвигалась в вязкой жиже, которая уже достигала колен. Как бы они ни старались, в какие стороны ни сворачивали, везде было болото, и от попадания в него не спасло никакое её «зрение ног», что было удивительно. Она вроде должна была восстановиться после всех ожогов, но видимо, этого было недостаточно, чтобы не увидеть перед собой необъятное слепое пятно и не обойти его десятой дорогой. В такие моменты особенно чувствуешь нехватку обычного зрения, что с Тоф случалось довольно редко с момента обучения у кротобарсуков.       Зуко всё это время напряжённо молчал, о чём-то крепко задумавшись. Так и шли они весь день; к вечеру похолодало весьма сильно, особенно по сравнению с жарой пустыни. Такая резкая перемена климата не могла положительно сказаться на их здоровье. Но если Зуко регулярно согревал себя особой техникой дыхания, то для Тоф приходилось делать частые привалы и греться у костра.       Ещё через час ходьбы от внезапного холода у девушки ужё зуб на зуб не попадал, но благо, уровень воды снизился до щиколоток. Впрочем, ситуацию это существенно не улучшило — видеть через вязкую почву Тоф могла от силы на пару десятков метров.       — М-может, привал? — предложила она, уже не в силах бороться с холодом.       Зуко, с трудом найдя кусочек земли, переплетённый с корнями деревьев, оперативно организовал костёр и посадил её греться, а сам ушёл на небольшую разведку и сбор хоть влажных, но дров.       Болото пахло странно. Нос улавливал сочетание запахов приторно сладких творожных пряников и слизистой тины, затхлой воды и лугового сена, кровяного металла и сосновой смолы. Немного кружилась голова, и ориентация в пространстве становилась всё тяжелее. Тело почему-то никак не хотело греться как от костра, который развёл Зуко, так и от тела Зуко. Она вдруг перестала понимать, что он говорит. Вроде что-то бормочет встревоженно, но непонятно. За кожу как будто что-то цеплялось, особенно противно ползая по лицу. Тоф пыталась смахнуть, стереть с себя это мерзкое поползновение, но ощущение паутины не уходило. Наверное, опустился туман.       Уже совсем потерявшаяся в пространстве и готовая прошептать о том, что у неё, видимо, снова лихорадка, Тоф почувствовала шевеление на щиколотке. Она раздражённо потянулась туда рукой и в полной мере ощутила, что вокруг её ноги что-то обвилось. Не рептилия. Нечто, похожее на растение. Нечто неживое.       Всё, что успела понять Тоф — что-то резко вырвало её из объятий Зуко и потащило в густые заросли болота.

.............................

      — То-оф! — незнакомый голос падал, обрывался, взлетал, пищал, рычал. Имя произносилось странно — как будто искусственно, издавая одновременно писклявые и грубые звуки. Как будто звало её что-то… неживое. Совсем рядом. Или вдали?       Голова раскалывалась, а зрение никак не хотело нормализоваться. Под ногами была абсолютная болотистая каша, руки сковывали лианы и разведены в стороны. Странный голос продолжал издавать скрипящие звуки:       — То-оф!       На секунду показалось, что зовёт какой-то мальчишка, но затем это ощущение быстро прошло. Существо взревело. Всё тело Тоф завибрировало от звука, но этот звук был странным — с его помощью она не смогла ничего услышать. Но от рёва её тело мелко задрожало от вибрации, и она услышала почти каждый сантиметр собственного тела. Биение сердца, скользящее растяжение лёгких, шум циркулирующей в голове крови. Вывихнутую ступню.       Плюх. Затем ещё. И ещё. Что-то приближалось. Причём на своих конечностях. Тоф задёргалась, но как никогда ощущала скованность движений. Лианы были словно чугун, который она не в состоянии покорить. Что-то приблизилось, совсем близко. И закричало её имя. На этот раз крик был невероятно высоким: уши сразу же пронзила острая боль, глаза будто налились свинцом и, подёргиваясь, закрылись сами по себе, а на языке отчётливо очутилась кислая, пахучая кровь. Когда прекратился крик, Тоф не знала. Она отключилась раньше.

...............

      — То-оф! — снова этот звук. Руки подрагивали, а рот непроизвольно то открывался, будто издавая крик, то крепко захлопывался, пытаясь сдержать. На этот раз звук был далеко.       — Тоф! — резкое изменение частоты. Словно оно поняло, что Тоф проснулась. И теперь вновь приближается. И теперь не тянет её имя. И клацает им, почти что гавкая, тявкая.       Но на этот раз Тоф не поддалась сдавливающему ужасу. С трудом согнув деревянные пальцы, она крепко обхватила удерживающие её лианы. Вспомнился Зуко, его гениальные предложения повелевать солью и песком в воде, вспомнилось, собственно, что она грёбаный маг воды, лежит тут, в воде, и ни хрена не делает! Вспомнился Ши Тонг, вскользь когда-то упомянувший про покорение растений, крови и добычи воды из воздуха. Кох её подери, если она сейчас же не покорит эти ёбанные растения!       Её имя, издаваемое существом, было уже почти неразличимым, слилось в один клацающий поток, который верно сливался в один громкий, странный дребезжащий крик. Оно близко. Вода. Вода есть везде. И покорять она может не только руками.       Её гениальность ну как всегда.       Ноги блять!       Со злой улыбкой Тоф плавно изогнула ноги и резко подняла вверх, одновременно делая плавный выдох. Вслед за ногами последовали ледяные шипы. И тишина. С блаженной улыбкой Тоф изнеможённо откинулась обратно в грязь. Страх — главный враг интеллекта, как говорила Юки. Воистину.       — Тоф!       Снова зов. Тоф померещилось, что она услышала насмешку в этом жутком зове.       — Ах ты… дух ты ёб… — задыхаясь от матов и ярости, Тоф и сама не заметила, как потянула за воду в лианах и те стали её оружием. — Сдохни тварь!       Это была странная погоня. Она неслась маленьким цунами, практически вслепую, но в то же время в полной непонятной уверенности, что она всё видит. Как долго она в гневе гналась за неуловимым духом, она не помнила, но хорошо помнила, как всё закончилась. В какой-то момент всё стихло. Тоф определённо потеряла этого мерзкого духа. Но затем произошло вдвойне необъяснимое, что было до этого. Нет, по-странному не страшное. Но необъяснимое. Кто-то прыгал меж деревьев. И нет, Тоф готова была поклясться, что слышала характерные прыжки мага воздуха. Не раз слышала подобное, когда Зуко использовал воздух для высокого прыжка. Но тот, кто там прыгал… точно не Зуко.       У Зуко не было такого заразительного, наивного, мальчишеского звонкого смеха. Неизвестный скрылся вдали, и постепенно смех перестал отдаваться в ушах кровяным набатом. Накатила усталость. Лианы, большой массой обволакивающие её руки, рыхло упали в болотистую жижу. Вслед за ними присела и Тоф.       — Ну, по классике. Я в дерьме. — мрачно констатировала она факт.       — Ну, не настолько. — вдруг ответил ей весёлый, старческий, и вполне живой голос.       Впрочем, это не отменило рефлексов и последствий недавно пережитого ужаса — ледяной шип мигом оказался у подбородка неизвестного.       — Спокойно, спокойно, сестра по магии. Я здешний житель. Меня зовут Хью.       Его голос был ровен и доброжелателен. И ничто не мешало ей нормально его услышать. Девушка облегчённо выдохнула, опустив руки.       — Что ж, Хью. Я Тоф. И мне нужно найти кое-кого.

***

      Вода в чашке дрожала, а Зуко не понимал. Она то ли резонирует с его глухой яростью, захлопнутой в глубине души, то ли его пальцы настолько дрожат. В последнее верить не хотелось, но причина была объективна, и избегать её в своём больном мозгу Зуко не собирался.       А что у него больной мозг, он понял совсем недавно. Просто в один миг потерял Тоф. Когда он слышал, как её утаскивает в неизвестность, то чувствовал, как безжалостно срывают загрубевшую корку с сердца, а затем оплетают её лианы и не дают биться. В то же время уже настоящие лианы попытались схватить его, но он их даже не заметил — просто сжёг, и затем побежал в сторону Тоф. Но никого и ничего. Она как будто ушла под землю, испарилась! А он лишь упорно полз на коленях, жёг себе путь и понимал, что это конец. Спустя время он просто остановился, просто не создал огонь при очередном взмахе руки. Чувства застыли, взорвались и повисли, как недавно сорванная петля с его шеи. Он лёг и… да, произошло то, чего так боялся Зуко с момента потери глаз. Он заплакал.       Но как, Кох, можно плакать, не имея грёбаных глаз? Как оказалось, можно. Задыхаясь, хватаясь за болотное месиво под собой, зовя Тоф и чувствуя уже забытый истеричный смех, который он испытал последний раз в первую ночь на изгнанном корабле. Тогда дядя пришёл, словно знал о грядущем. Он ничего не говорил, обнял, и плакать больше не хотелось.       Плохие времена пройдут, принц Зуко. Наступит день, когда из вас будет вырываться искренний смех.       — Они никогда не пройдут, дядя. — прошептал Зуко, ощущая несуществующие слёзы на щеках. Всё вокруг словно шипело, всё смешалось. Но воспоминание о дяде быстро успокоило его. — Не пройдут, но я не я, если назло не сдамся.       — Хороший настрой, Зуко. Так держать! — вновь пробился голос дяди.       — Держу, — нервно усмехнулся Зуко и встал.       И замер. Перед ним кто-то стоял. Во рту как после пустыни, в голове непривычный ветер. Он готов был поклясться, что слышал дядин голос наяву. Но не сошёл же он с ума в конце концов?       — Дядя?       В ответ тишина. Но он слышит его. Слышит, что стоит перед ним тело дяди. Вот же, совсем близко. Сделай два шага и обними единственного родного человека. Это определённо его очертания. Но почему он молчит? Зуко медленно подошёл к дяде и протянул руку.       Ничего. Вот раз — и ничего. Абсолютно. Пустое место.       Смех. Внезапно, высоко, прыгающе. Детский такой смех, весёлый, искренний. Он прозвучал наверху, и Зуко мгновенно услышал небольшого мальчика и чтоб ему провалиться, если это не Аватар собственной персоной пронёсся над головой. Но нет, это же бред. Аватар просто не может быть здесь. Просто нет резона. Уж он-то знает характер его передвижений.       Дыхание стало рваным. Это что же, что же за хрень. У него галлюцинации? Или, самое худшее, сбои со слухом? Почему ему послышался человек, да ещё и его дядя? И Аватар? Что с ним не так?!       Наверное, последнее он выкрикнул вслух. Ибо в ответ послышалось:       — Ты просто жалок, Зу-зу. — нараспев.       На очень знакомый распев. Зуко обернулся. Азула. Ладно, ему уже стало всё ясно. Духи явно вовсю развлекаются. Он набрал побольше воздуха и выместил весь гнев на призраке сестры. Установилась тишина. Полегчало. Он нашёл свою сумку, и решил просто направиться в сторону исчезновения Тоф. Без неё он не уйдёт. Лучше сдохнет, но не уйдёт.       — Далеко собрался, братик? — прошептал воздух над его ухом.       Тело будто заледенело. Он не слышит. Он не слышит, но оно есть. Сестры как бы нет, но её руки вполне осязаемо обвили его талию.       — Далеко собрался, братик? — совершенно невинным голоском повторила вопрос Азула. Или то, что притворяется ею.       Он не знал, нужно ли отвечать злому духу. Может, стоит просто сжечь здесь всё во имя Агни…       — Нехорошо бросаться огнём в скучающих по тебе девушкам! — тон её напоминал тон Тай Ли, вечно развесёлой акробатки и подруги Азулы. Только приправленный, словно намеренно, очевидной наигранностью. — А то они могут тебя съесть!       На последнем слове её голос резко опустился, и в человеческие звуки неожиданно пробрался глухой рык, тихое рычание. Это длилось всего миг, но этого оказалось достаточно, чтобы Зуко вспомнил, рядом с чем он находится и атаковал. Точнее, собрался атаковать. Но просто продолжил стоять. Собственный разум играл с ним, не давая ухватиться за команду «создай огонь, олух» или, по крайней мере, за мысль «Азула всегда врёт».       — А ведь я скучала, братик. — сладостный тон вдруг сделался кристально искренним. В лицо Зуко плеснуло запахом мяты и холода, нечто неосязаемое коснулось его губ, на что внутри сердце рухнуло и остановилось. — Я скучала. А ты… скучал?       Голос приблизился. Её лицо теперь близко, он обнимает его так… всецело, как не обнимала в детстве. Слишком близко. Хотя, почему близко? Совершенно нормально. Азула же сестра. Родной человек, единственный в этом болоте. Только ей и можно доверять.       — Я… — он хотел что-то сказать, но воздух не шёл, его едва хватало на рваное дыхание. Накатывала странная слабость, а коленки без причины хотелось свести в странном наслаждении.       — Ты… — снова шёпот около уха.       Мурашки табуном пробежались по всему телу. Самый чувствительный его орган — уши, сейчас подвергались нападению.       — Я… — ему удалось набрать чуть больше воздуха, и язык словно отдельно от него выдал. — …ненавижу тебя.       Это было неожиданно, казалось, для обоих. Почему он должен ненавидеть Азулу? Она же сестра, родная, любимая… Азула всегда врёт… желанная. Стоп, что? Нет, Азула не может врать. Она скучала по нему, так ведь? Хочу её.       — Ничего не говори, Зуко. — Азула бы никогда так его не назвала. Но сейчас ему стало особенно хорошо. Что-то в его имени, произнесённом на её манер, было… было…       Сначала был поцелуй в шею. Невесомый, почти невинный. Затем более напористый, более жадный. Затем она провела кончиком аномально холодного языка по подбородку, по губам, а потом она поимела его. Нет, она взяла его, как вещь, и использовала. В первую очередь, его разум. Потому что не мог он в трезвом рассудке целовать её в ответ, не мог жадно присасываться к её точёной шее и режущим скулам, не мог чувствовать сводящее с ума возбуждение, он не мог позволить Азуле оседлать его прямо на земле. Он не мог с упоением и восторгом гладить её фигуру, он не мог, Агни спаси, кончить в собственную сестру. Или в духа под её личиной, не важно! Но делал именно это. И задыхался. Дышать становилось всё труднее и труднее, чем ближе приближался оргазм, тем тяжелее давался блаженный вдох. Что-то подсказывало Зуко, что нужно просто остановиться, отбежать подальше и нормально задышать, но он вновь и вновь присасывался к не дающему воздуха источнику наслаждения. Когда он выгнулся в преддверии оргазма, дышать стало просто невозможно. Всё. Он просто не мог вдохнуть. Разум мутнел, а на ухо воздух шептал:       — Да, мой сладенький, вот так, мой вкусненький…       Вдруг рот с носом зажала рука. Зажала с нечеловеческой силой. С настолько большой, что разум вмиг прояснился. Губы почувствовали мелко шевелящиеся чешуйки, а нос ударил запах водорослей, тины, и прогнившей травы.       Поцелуй в шею. Нежный, как бы любящий. Азула облизала каждую венку, натужно выпученную на красной коже. Укусила раз. Потом два. А потом жадно впилась острыми, нечеловеческими зубами.       А в голове лишь звенели стоны наслаждения Азулы, чей-то рык и запах собственной крови.

...............

      Отвар жалко перелился из-за его дрожащих рук. Тоф подошла сзади и обняла, усаживаясь рядом на бревно. Хотя он понимал, что это она, всё равно вздрогнул от прикосновения. Костёр глухо потрескивал, местные готовили ужин и усаживались в кружки.       Его нашли Хью с Тоф, когда эта тварь уже начала пожирать его горло. Как объяснил здешний маг, злые духи часто нападают на вторженцев, особенно если гости ведут себя невежливо (здесь Зуко по-моряцки выругался). На Зуко напал самый опасный из них, обладающий способностью навевать очень реалистичные воспоминания, галлюцинации и внушать подсознательное доверие. Как духи, полуматериальные, могут съесть человека? Очень просто. Они едят не тело, а дух человека. Именно поэтому Зуко время от времени судорожно и неверяще проводил рукой по гладкой шее без единой царапины, но с ощущением, что здоровый такой кусок мяса оттуда вырвали. Выгрызли. В носу всё ещё стоял запах ила и мяты, а прохлада словно до сих пор, насмехаясь, кружила вокруг и невесомо целовала беззащитную кожу.       После спасения Хью отвёл их к небольшому поселению, в котором жили он и другие маги воды, родившиеся в Царстве Земли и дал специальный отвар, помогающий после атак духов.       Хью долил потерянную часть отвара и приблизил руку Зуко ко рту.       — Пей, парень, пей. Поможет.       Зуко, задержав дыхание, залпом выпил воняющую тем же илом слизистую муть и чуть не вырвал. Пространство завертелось, и только рука Тоф, поглаживающая по голове, удерживала от потери контроля. В том числе и мысленного — хотелось вскочить, и во всеуслышание заорать, что он недавно трахнул, пусть и галлюцинацию, но своей сестры, и теперь…       Что теперь, Зуко не знал. Хотелось обнять Тоф и никогда не отпускать, увести её на далёкую гору и никуда не пускать, а в то же время хотелось оказаться на другом конце света от неё, не чувствовать необъективное чувство вины и жуткой неловкости и главное, незнания, что здесь, Кох побери, происходит и что ему делать.       — Мы справимся. Или ты тут думаешь сдаться, горячий парень? — Тоф быстро уловила его состояние.       Зуко повернул к ней голову, хотя это было совершенно не нужно. Заметил, что даже голова подрагивала. Но Тоф сжала его плечо так крепко, что было очевидно — либо он собирает сопли, либо Тоф просто плюнет и… Что? Он не знал.       — Что… — слова застревали, но он всё же досказал. — Что тебе привиделось?       — Тоже нападение духа. А потом какой-то пацан с весёлым смехом.       Зуко замер.       — Тоже. Это был Аватар.       — Думаешь, один и тот же?       — Нет, он просто не может быть здесь.       — Конечно, не может. Потому что был… может быть, несколько недель назад. — перебил их Хью. — Болото зазвало их смерчем.       — У них был такой замечательный бизончик, мех, а мяса-то сколько!..       — Жаль, не успели зарезать!       — Дью, Слим, тихо! — заткнул болотников Хью. Затем он снова обратился к Зуко и Тоф, замершим в тревожном ожидании. — Значит, и вас болото зазвало, чтобы что-то показать. Каждый из членов команды Аватара что-то видел, что-то из их прошлого, но только Аватар видел, предположительно, будущее.       — И что же он видел? — Зуко и сам не заметил, как они с Тоф вцепились друг в друга как в спасательные круги. Зачем?       Хью взял паузу. Вот же…       — Девушку. — мурашки страха медленно покрыли тело Зуко. — В белом платье, слепую. А рядом с ней — летающего кабана.       Тоф дёрнулась.       — Что? — мгновенно спросил Зуко.       — Это, это… — голос её был сух, мёртв. — Летающий кабан — символ моего рода, рода Бейфонг. А значит, то видение…       — Ты. — закончил за неё он, и, как резко упавший на плечи камень, ощутил всё бессилие перед судьбой. Тоф будет с Аватаром… вероятно, учителем магии земли. Ведь она же яорэн… Стоп, а он тогда?..       Дальше Зуко предпочёл не продолжать мысль. Нет, всё ясно и понятно. Лао Бейфонг — сильная фигура, если скажет, то никакой Аватар ему не приказ. Где он находится, известно — Гаолинь. В принципе, всего примерно неделя пути.       — Это бред же, да, Зуко? — Тоф неуверенно толкнула локтем в бок, но Зуко был слишком погружён в свои мысли и планирование. — Не может случиться? В видении этого Аватара я была в домашнем платье, но я же уже никогда не вернусь домой, верно ведь?       Но Зуко лишь сказал:       — Мы отправляемся завтра на рассвете.       Тут голос подал Хью:       — Аватар получил окончательное озарение, когда поговорил с центральным деревом Болота. Вероятно, вам тоже следует…       Договорить он не успел. Зуко, воспламенив руки, резко подорвался и приблизился к старику.       — Пусть Болото будет благодарно за то, что нам нужно идти. — голос его был тих, но оттого и демонстрировал едва сдерживаемую ярость. — Иначе я бы сжёг его деревце дотла.

..............................

      Руки Зуко предательски дрожали, перемалывая травы для создания отвара. Пару раз Тоф спросила, всё ли в порядке, и он солгал, что всё прекрасно. Она поверила.       Или сделала вид, что поверила.       Неделя пути прошла. Пару раз они останавливались в редко попадающихся деревнях, в основном для того, чтобы помыться и заняться любовью. Всё время Зуко пытался отвлечь Тоф от маршрута, рассказывая любопытные истории из жизни и вынуждая её делать то же самое. Дело в том, что это всё не было лживо. Точнее, не совсем. Ему действительно было приятно делиться с Тоф своими переживаниями, мыслями и воспоминаниями, нравилось иногда смешить её, хотя Зуко искренне считал, что чувство юмора у него напрочь отсутствует, что подтверждал даже дядя, нравилось слушать её. Каждое её слово, слышать каждый жест, прикасаться к её телу, прикасаться к её душе.       И всё же сейчас он толчёт набор трав, собранных по пути и готовых смешаться в специальный отвар. Это личная разработка мамы, из простейших растений, которые растут практически везде. Заварив Тоф этот отвар, себе он на скорую руку сделал успокоительный отвар по рецепту целительницы из города Таку. Использовал последние запасы травы. Значит, скоро снова его ждут бессонница, паника по ночам и ломающие мозг размышления.       — Зуко, с тобой что-то не так.       Кадык нервно дёргался. Сердце стучало как бешеное. И она прекрасно это слышит. Почему ничего, совершенно?.. Она же может сейчас заковать и выпытать из него всё, может заставить проговориться, всего лишь нежно поцеловав и спросив, что он задумал, затем выбить дурь и повернуть на Ба Синг Се. Почему она не делает это?       Сели на ближайший камень. Утреннее солнце бодро разогревало только просыпающийся лес. Прохладный ветерок вяло трепетал листья.       — Тоф? — сумасшедший, но он не мог промолчать. Тоф уже поднесла чашку к губам и замерла.       — Да?       — Ты доверяешь мне?       — Только поэтому я ещё не выбила из тебя причину, почему ты так волнуешься.       Не в силах скрыть начинающихся слепых рыданий, он залпом выпил свой отвар. Тоф молча последовала его примеру. Через пару секунд послышалось падение тела на колышущуюся траву.       Нет, это всё ложь. Всё жалкая, пустая ложь. Только из-за своего эгоизма, только из-за своей трусости он сейчас… Вот без увиливаний — сейчас он предаёт Тоф. Предатель. Всего лишь предатель, вот кто он. Да, боится за свою любовь, да, беспокоится, но это не повод… нет, она — не его собственность, и очевидно, сама может решать.       Ты такой слабый, Зу-зу. Трусишка.       Голос Азулы в кои-то веки вторил с его собственным.       Успокоительное начало действовать. Стараясь не сосредотачиваться на не двигающейся Тоф, Зуко быстро собрал их небогатый лагерь, взвалил девушку на плечо и начал бежать бодрой рысцой. У него есть сутки до того, как Тоф проснётся от глубокого сна. Всего за сутки он должен преодолеть двадцать километров леса, незаметно пробраться к поместью Бейфонгов и…       Время было ограниченным, жутко важным в тот момент, и в то же время совершенно не отслеживаемым. Зуко всё надеялся, что Тоф очнётся и остановит его, ибо сам он уже не мог. Его гнало вписанное в мозг желание защитить единственное, что осталось, единственное, ради чего он был готов на всё.       Очнулся он уже перед Гаолинем. Стояла глубокая ночь, слышались размеренные громыхания доспехов. Он стоял перед высокой задней стеной особняка Бейфонгов. Найти его не составило труда — такие маноры располагаются обычно на окраине города, но не совсем далеко от центрального рынка.       — Эй! Стража! — чётко крикнул он, чувствуя, как внутренние органы скручиваются от неизбежности грядущего.       Звуки доспехов стихли. К стене подошли.       — Чего вам?       — Тоф Бейфонг была потеряна несколько месяцев назад, верно?       — Ну?       — Она у меня.       Стена съехала вниз. Зуко на секунду почудилось, что вот сейчас он достаёт клинки, режет глотки стражникам, хватает Тоф и убегает отсюда. Убегает, чтобы быть вместе с ней вечно.       Но всего лишь на секунду. И всего лишь почудилось.       — Клади её на землю. Пять шагов назад. — приказал стражник. Голос его был предельно напряжён. Одно неправильное движение Зуко, и камни полетят прямо в голову.       Зуко выполнил приказ. Один из стражников подошёл к девушке и внимательно вгляделся в лицо. Слышался скрип масляной лампы.       — Она! — потрясённо воскликнул стражник.       — Точно? — неверяще переспросили.       — Точно, точно!       — Тогда беги будить господ!       Стражники переполошились от радости и потеряли концентрацию. Этой доли секунды и хватило Зуко, чтобы скрыться в тьме ночи и ближайших деревьев.

***

      — Аанг, я думаю, нужно заканчивать.       Голос Катары, всегда такой желанный, теперь выводил из себя. Если бы Аанг имел волосы, то рвал бы их как бешеный. Как они не понимают? Болото, духи, дерево, не могут ошибаться! Где-то в этом районе царства земли он должен встретить слепую девушку с летающим кабаном, что бы это ни значило. Они объехали каждую деревню, каждый город, но ничего не нашли, кроме школы магии земли в Гаолинь. Местный учитель был просто злом во плоти, не дающим никакой теории и не научивший Аанга за месяц страданий сдвинуть даже малюсенький камешек.       Но он должен научиться магии земли! Путь до Ба Синг Се слишком долог, он должен явиться туда как минимум с мастерством в магии земли, а он даже не совершил ни одного её покорения!       И теперь все друзья, засидевшиеся в одном городе, требуют продолжения пути.       — Завтра об этом поговорим. — отмахнулся от девушки монах, и попытался было ускользнуть на улицу из комнатки, которую они снимали, но Катару провести не удалось. Она шустро схватила его за ворот.       — Аанг, это же бессмысленно!       Бессмысленно, бессмысленно! Ты ещё не слышала, что Сокка думает об их застрявшем положении, когда ты не дома. Аанг ловко вывернулся из хватки мага воды.       — Пойду, потренируюсь в магии земли!       — Аанг!       — Что? Ну ладно, хочешь, снова сходим на этот турнир?       Катара скривилась.       — Ты же сам говоришь, что там все не слушают землю. И ни разу состав участников не сменился.       — Может, сегодня сменится! — беспечно пожал плечами маг воздуха и вылетел из дома.       Подпольный турнир магов земли поначалу был многообещающим местом для нахождения подходящего мага, но всё тщетно. Никто из участников не чувствовал землю. Так что они ходили на турнир пусть и регулярно, и это было даже в какой-то мере развлечением, особенно для Сокки, но позже стала ощущаться беспомощность и скука на этом насквозь однообразном шоу. Даже для Сокки, что странно.       Может, сегодня всё и изменится?..

***

      Воистину, это была трагичная ночь. Лао и Поппи Бейфонг были грубо разбужены ворвавшимся в спальню стражником. Продирая глаза и натягивая халат, глава семейства всё никак не мог понять сбивчивой от радости речи охранника, позади которого толпились испуганные служанки.       — Стоп. — тихо приказал Лао, чуть оправившись от сна и вперив острый взгляд в мужчину. Болтун замолчал, тяжело дыша.       — А теперь чётко: что случилось?       — Неизвестный в маске принёс вашу дочь, Тоф Бейфонг.       Весь дом взгудел, как растревоженный улей. Слуги судорожно бегали во все стороны, сталкиваясь между собой и готовя покои для молодой госпожи, стражники усилили патрулирование, Лао и Поппи в шоке толпились над бледной дочерью, которую никак не могли разбудить. Ни о каком сне и речи идти не могло. Так продолжалось до утра.       Едва первые лучи пробились сквозь сёдзи, Тоф проснулась. Лао и Поппи и стражник стояли перед ней. Лекарша суетилась над девушкой.       — О, бедная, бедная девочка… — бормотала без остановки она.       Вдруг чья-то рука схвати её за лицо и широким жестом отбросила на несколько метров. Проснувшаяся Тоф вскочила с кровати и уставилась на родителей. Секунды потребовались на то, чтобы узнать знакомую с детства тюрьму. Губы её исказила грустная усмешка.       Первой опомнилась Поппи. Она не могла видеть, как её проект, её хрупкую, прекрасную розочку покрывали рубленые шрамы на шее и на лице, не могла видеть, что на ключицах были характерные следы от чужих страстных губ, не могла видеть, что всякое аристократичное безнадёжно утеряно, что манеры трагично потеряны, что даже стоит теперь дочь как какой-то мужлан, не могла видеть, что Тоф теперь не та, какой они её знали.       — Здравствуй мать, отец. — безразлично кивнула она и демонстративно повернулась к стражнику. — Кто меня принёс?       — Неизвестный с повязкой на лице.       Тоф кивнула, улыбнулась, неловко присела на кровать и зарыдала.

***

      Уже этим утром весь город был в курсе таинственного возвращения наследницы Бейфонгов. Суматоха стояла и в нём. И среди всех сует никто и не обратил внимание на старика, кричащего, что у него кто-то украл страусиную лошадь.       Зуко вяло вёл украденную лошадь, вспоминая другую кражу, когда взамен на плотный ужин он позаимствовал лошадь у зажиточной семьи в одной из деревень начала его путешествия с дядей. Как же его разозлило любопытство девушки, которая жалела его шрамы и показывала свои. Ну, как показывала. Дерзко схватила его руки и провела по внутренней стороне бедра. Что же, значит, без лошади будет плакаться. Кому-то другому в плечо.       Мысли гуляли где угодно и о чём угодно, но не о самом главном. Кто он есть? И для чего? Зачем? А нужен ли ему вообще ответ? И как там Тоф?       Тебе лишь повезло, что ты вообще родился.       Зуко вздохнул, направляя лошадь в закат. Отнюдь не романтический. А предвещающий пожирающий огонь и обжигающую кровь. А в голове билось набатом:       Предатель.       Предатель.       Предатель…