Две вечерние звезды

«Веди себя прилично. Мы должны произвести хорошее впечатление». «Где-то я это уже слышала. Дай-ка подумать?» — Бася казалось, что ещё буквально пара секунд в одной телеге с этим душным принцем «великого ордена» и она крайне «величественно» отправит его учиться со сломанным носом. — «Минут пятнадцать назад. Ты говорил мне то же самое пятнадцать минут назад. А ещё до этого — всё то время, что мы ехали из Цинхэ в Облачные глубины. МОЖЕТ, ХВАТИТ УЖЕ?!» Не Минцзюэ мученически закатил глаза: «Я просто хочу, чтобы ты точно запомнила, что…» «…что Гусу — это не Нечистая Юдоль, в которой люди слова поперёк не скажут, даже если сабля их наследника вновь начнёт вырезать на деревьях неприличные картинки», — прервала Бася своего заклинателя. — «Я выучила твою речь ещё вчера. Уймись. Вот увидишь: я буду самой послушной саблей, и всё пройдёт прекрасно». Юный заклинатель вздохнул, огладив массивную рукоять орудия: «Очень хочется, чтобы так оно и было».

***

«Погоди, что значит «Ты должна оставаться в комнате»? Дорогой, ты что, бросаешь меня?» «То есть, как тебе ничего не надо, так «детина-переросток», а как появился риск остаться в одиночестве — так сразу «дорогой»?» — усмехнулся Не Мин Цзюэ, но тут же продолжил более примирительным тоном. — «Прости, но ученикам в Гусу не полагается носить с собой оружие. Только на тренировки и ночную охоту». «Ну, дорого-о-о-о-ой!» — принялась канючить сабля. — «Гэгэ!» «Не-а, не в этот раз. Мне пора. Обещаю, что перескажу тебе вечером все события», — бросил уходя наследник ордена Не. Просто взял! Развернулся! И ушёл! «Ну и пошёл ты в сраку, скотина», — в расстроенных чувствах бросила Бася. Перескажет он. Матери своей пере… Названная «скотина» тут же заглянула в комнату, гаденько улыбаясь: — Уже не «дорогой»? Я ведь всё слышу. «Смотри, чтоб уши не завяли. И ты, вроде, торопилась, дорогая скотина?» — Иду-иду, — поспешил ретироваться юноша, памятуя о злопамятности сабли. Не хватало ещё «случайно» отхватить по лицу рукоятью клинка во время тренировки. Опять. Какое-то неприятное, параноидального рода чувство зашевелилось глубоко в груди. Не Минцзюэ, встряхнув головой, попытался от него отмахнуться, но всё-таки что-то тут было не так. Трудно ответить, что именно. Может, Бася права, и ему стоит перейти на успокаивающий чай, с этой, как её… валерьянкой! Осталось узнать, что такое валерьянка. Сколько сложностей. Возможно, эти исследования всё же не для него — чай с коньяком, оно, знаете, как-то проще и эффективней.

***

«Ну, Систе-е-е-ма, ну давай сыграем. Хоть во что-нибудь. Хотя бы в карты. Или в шашки? Уно? Домино? Крестики-нолики? Порешаем сканворды? Да хоть в слова. Ну, пожа-а-а-а-а-а-луйста». [Система#441: Если хосту одиноко — я вполне могу вернуть его в родной мир. Родственники часто приходят навестить ваше прежнее вместилище. И памятник красивый поставили. В форме крестика.] «Спасибо, не стоит», — внутренне похолодела Бася, будучи и без того до крайности холодным оружием. Знаете, она бы поперхнулась воздухом, но увы и ах. Пребывание на территории ордена Гу Су Лань с их строгим правилами и заветами и без того давалось Бася до крайности тяжело, и одиночество лишь усугубляло ситуацию. Ловушка обстоятельств принуждала искать способы развлечь себя самостоятельно, и, не находя ничего путного, девушка прямо-таки прыгала в бассейн самокопания «радостной» бомбочкой. Знаете эти гнетущие мысли, которые всегда посещают тебя перед сном? Вот всё то же самое, только с 5 утра до 6 вечера, итого примерно 13 счастливых часов размышлений над собственными ошибками и тяжелой судьбой! Вопреки расхожему мнению, идиоткой Бася не была. Дурной — безусловно, но уж точно не глупой. Допустим, она найдёт как спасти Минцзюэ от смерти, допустим, они переживут войну и все интриги, но что делать с неизбежно наступающим искажением Ци? Не Минцзюэ согласно канону и без того не сказать чтоб был сильно сдержанным человеком — что, в общем-то, его и сгубило. А как на этот, прости Господи, растущий организм повлияет Бася? Станет ли он более смиренным или двинется в край, не дожидаясь искажения Ци? Ответов на эти вопросы у неё не было. Но поводы для радости всё-таки оставались. Пробежав взглядом по разноцветным строчкам с накопленными баллами, Бася довольно хмыкнула. Что там Системушка говорила? Поднять авторитет ордена? Как два пальца об асфальт! Прочие заклинатели просто-напросто боялись вступать в конфликт с Орденом, на счету которого числится столь непредсказуемое орудие. Легко напугать и убить обычного человека, сложно — заклинателя, но саблю?.. Проще удалить два ребра и остаток жизни грустно отсасывать самому себе, утешаясь, что это почти мастурбация — значит, не стыдно. Мда. У перерождения в бессмертное тело были свои существенные минусы, но так же имелись и плюсы. Никаких социальных рамок, никаких рисков умереть от болезни, никаких ранений, никакой необходимости питаться и никаких социальных рамок! Как уже стало понятно, для столь экстравертной особы, как Бася, заточение в четырёх стенах было сходне психологической пытке. Она честно продержалась эту неделю, стараясь максимально выплескивать энергию на тренировках. Но часы одиночества напрочь перечеркивают все благие начинания, подкидывая в сознание девушки крамольные мысли. Может, слетать осмотреться? Ну, тихонько, чтобы никто не заметил. Ученики в это время как раз должны находиться на занятиях у Лань Циженя, они там по струнке ходят и некогда по сторонам пялиться, так что риск получить нагоняй был минимальным… Решив, что от пятнадцатиминутной прогулки никому хуже не станет, Бася медленно поднялась в воздух. Пышущий молодостью Не Мин Цзюэ производил духовную энергию не хуже атомной электростанции. Скорее всего, он даже ничего не заметит, если, конечно, сабля не попытается обогнать скорость звука, попутно выворачивая мертвую петлю. Изящно, словно голубка (по крайней мере, ей так казалось), Бася выпорхнула в приоткрытое окно. Сабля медитативно осматривала Облачные глубины, прижимаясь боком к ближайшим зданиям и растительности. Красивое, кстати, место: изящные домики цвета драгоценной яшмы, аккуратные кустики можжевельника и молочно-белый туман. Оправдывает репутацию. В течении своеобразной туристической экскурсии Бася старалась держаться на высоте больше двух метров и бесконечно радовалась собственной скрытности. Проплывая мимо очередного белоснежного домика, сабля уже подумывала вернуться обратно, дабы пропажа не обнаружилась. Однако, госпожа Фортуна решила иначе. Краем уха Бася уловила тихое, но знакомое «блять». [Система#441: Ягодицами повернулась госпожа Фортуна, хост, ягодицами. :)] А это означало только одно. Самое время сваливать. Набирая предельную скорость и едва-едва вписываясь в поворот, Бася успела разглядеть Не Минцзюэ в разномастной толпе учеников. Хмурый, он стремительно ускорял шаг, с явным намерением поймать и залить клинок древнекитайским цементом. «Стой! Сейчас же! Даже не думай…» — попытался скомандовать юноша. «АРИВИДЕРЧИ!» — выкрикнула глухая к его словам сабля. Нет, она ещё поживет. Бася со свистом рассекала воздух, улетая в противоположную от заклинателя сторону. Он уже угрожал ей однажды, что отправит в личную усыпальницу для безумных клинков, и сейчас эта перспектива совсем-совсем не казалась ей такой уж далёкой. Нет. Нет-нет-нет. Выругавшись себе под нос и наплевав на правила, юноша отделился от толпы учеников. Не разбирая дороги, Минцзюэ несся вслед за саблей, прекрасно представляя, что может натворить на улицах Гусу беспризорная Бася. Она, собственно, уже творила. В панике, огромная сабля проносилась прямо над головами заклинателей. Адепты Цинхэ Не инстинктивно пригибали головы, но другим ученикам повезло гораздо меньше. Испуганные опасной близостью неизвестного предмета, заклинатели отшатывались в сторону, после чего сталкивались лицом к лицу с донельзя взбешенным Не Минцзюэ, который уже и сам не разбирал дороги. Ещё не известно, с кем из этих двоих столкнуться страшнее. А когда Бася решила, что раз уж она в Китае, то может на манер Джеки Чана проныривать под чужими ногами, чтобы скрыться в толпе, стало совсем уж не смешно… Факир был пьян, конкурс не удался, порванное одеяние какого-то несчастного адепта разметалось по всей улице. Хоть бы нижнее бельё по-приличней надел, право слово. Что ж, время сменить тактику. Свернув на пустынную улицу, Бася взяла курс на горы. Есть шанс, что злой и уставший Минцзюэ навешает ей чуть меньше, чем просто злой Минцзюэ. На горизонте показался домик одиноко стоящий в глубине гор, и сабля тут же приняла решение. Не самое, признаться, умное (этим она вообще сегодня не блистала), но решение. Прощально блеснув в солнечном свете, Бася влетела в открытое окно. Спрятавшись поглубже в комнате, сабля остановилась, дабы наконец-то успокоиться и оглядеться по сторонам. Всё равно жить осталось недолго. Минцзюэ по-любому найдет её — хотя бы благодаря их связи, — отправит на переплавку и сделает что-нибудь ужасное. Ночной горшок для Цижэня с выгравированными извинениями, например. «Черт, не стоит подкидывать ему идеи!» Что неожиданно, приютом ей стало не какое-то складское помещение, а стандартная такая комната Адепта Гусу Лань — не ужасно, но и никаких излишеств. Что ещё более неожиданно, в комнате она была не одна. Мужчина средних лет, облаченный в белоснежные одежды, сидел за столом и с явным удивлением рассматривал незваную гостью. Не отводя взгляд от сабли, мужчина нервно сглотнул. В ту же секунду по комнате пронеслась голубая вспышка, и на Бася был наставлен клинок. «Я с миром! С миром! Добрее меня сабли нет!» — мысленно надрывалась она. — «Господи, что ж за день-то такой?!» Брови заклинателя взлетели вверх, а меч — вернулся обратно в ножны. — Сабля наследника Не. Рад знакомству, — кивнул мужчина. Чрезмерно спокойный мужчина, вот так просто принявший факт, что огромная и крайне острая говорящая железка залетела к нему на чай. Стоп. «Нихера ж себе! Ты меня слышишь что ли?» [Система#441: Гениально подмечено, хост.] «Вот она — популярность. Уже узнают. И как я могу обращаться к вам, суровый товарищ?» Не успел заклинатель ответить, как тишину цзинши нарушили громыхающие удары. Кто-то бил по двери, абсолютно не жалея предмет обихода. Казалось, ещё секунды три такого усердия, и дверь благополучно вылетит вместе со стеной. «Мужик, это за мной. Будь другом, прикрой», — взмолилась Бася, залетая под стол. В конце концов, дверь закономерно поддалась. Вышеупомянутый мужик оторопело хлопал глазками и держал партизанское молчание, как будто это не в его доме только что кто-то очень злой выбил дверь. Бася мысленно взмолилась всем известным ей богам с благодарностью. Наконец-то, правильный человек! Может, пронесет?.. «Бася, выходи сейчас же!» — грозно скомандовал Не Минцзюэ, размашистыми шагами проходя внутрь домика. Заглянув в комнату юноша, едва завидев сидящего за столом заклинателя, побледнел, пуще листа бумаги, тут же склонившись в почетном приветствии. — Глава ордена Лань, Цинхэн-Цзюнь, я… прошу прощения… «БЛЯБЛЯБЛЯ, Глава КОГО?» — Поднимитесь, наследник Не. Вы, очевидно, за саблей? «Предатель», — мысленно прошептала Бася. Раз уж её всё равно убьют, терять нечего, а высказать Главе великого клана всё что о нем думаешь — это не возможность, а привилегия. Жаль, посмертная. — Отец, ты в порядке? — заглянул в комнату перепуганный юноша лет четырнадцати. — Там дверь… выбита. «Да у вас здесь что, общий сбор? Сейчас объединитесь в одного большого адепта ордена Лань?» — Всё хорошо, А-Хуань. Знакомство с легендарной саблей — большая честь. Я сейчас немного занят. Проводи наследника Не до его ученических покоев. «Про честь момент спорный», — мысленно прокомментировал Не Минцзюэ. Будь другая ситуация, Бася бы обиделась. Но не сейчас, нет-нет. Деваться было некуда. Тихонько подрагивая из стороны в сторону, сабля медленно выплыла из-под стола. Минцзюэ тут же перехватил её, и пальцы до побелевших костяшек сжали рукоять. «Заткнись. Просто заткнись. Слышать тебя не хочу», — каждая мысль выплёвывалась с отвращением и неприятным скрежитом отзывалась в сознании. — Прошу за мной, наследник Не, — юноша повиновался отцу, отвесив Минцзюэ вежливый поклон. Вежливость не позволяла Сичэню эмоционально реагировать на происходящие события. Но даже он внутренне содрогулся, наблюдая, с каким тяжёлым взглядом наследник Не заворачивает свой клинок в скинутые с плечей верхние одежды. — Идите… и да, мой брат об этом не узнает. Главное — поставьте дверь на место. Бася мысленно отвесила этому влиятельному мужчине поклон. Минус 20% к злости Не Минзцюэ было бы очень даже неплохо. Если бы, конечно, до этого не было плюс 200%. — Но… отец… Она, кхм, выбита. Вместе с креплением. — Что ж, думаю, никто не расстроится, что сильный ветер повредил петли. Эта дверь никогда мне не нравилась.

***

«Приятель, слушай… Я не хотела чтобы так получилось. Оно само». Бросив на саблю очередной раздраженный взгляд, юноша молча вернулся к домашней работе. Молча, черт возьми. И откуда он взялся только такой противный? Бася надеялась, что Не Минцзюэ накричит на неё, или ударит, или привяжет к ножнам цепями — в общем, сделает всё, чтобы выплеснуть агрессию и успокоиться. Однако юноша применил куда более суровую тактику. Не Минцзюэ тотально игнорировал собственную саблю. Она, в общем-то, прекрасно понимала, что натворила делов. Бася ныла. Бася извинялась. Бася ругалась. Ответом на все страдания сабли служило гробовое молчание. Закончив с заданием, Минцзюэ поднялся из-за стола. Несколько минут порывшись в вещах, юноша вышел из ученических покоев, предварительно бросив на Бася предостерегающий взгляд. «Да поняла я, поняла. Сижу тихо, не выёбываюсь». Не выдерживая одиночества, сабля вновь принялась доставать систему. «Система, какого хрена меня и этот Лань слышит? Что за шутки? Я типа подняла скилл болталогии?» [Система#441: Да будет хосту известно — некоторые заклинатели обладают врождённой способностью слышать говорящее оружие. Эта замечательная Система тут не при чем, а хост — тем более.] Осознав слова системы, Бася мысленно вздохнула. «Как же всё сложно с этими перерождениями… И почему я не могла просто тихонько помереть?»       [Система#441: Могу устроить, хост. Всегда пожалуйста. :)] Пропустив мимо метафорических ушей слова системы, Бася решила перейти к более серьёзной проблеме. Неохотно сабля осознавала — необходимо извиниться перед своим подопечным. Основательно извиниться. Минцзюэ не было в покоях примерно полчаса, и всё это время Бася старалась придумать примирительную речь. Однако все мысли окончательно покинули её дурной разум, стоило только заклинателю появиться на горизонте. Бросив на саблю уставший взгляд, юноша прямо в одежде опустился на кровать. Обречённо вздохнув, Минцзюэ закрыл лицо рукой. Бася решила — сейчас или никогда. Сабля плавно слетела с собственной подушки, которую юноша в первую очередь забрал с собой в Гусу. Плавно подплыв по воздуху к кровати, Бася аккуратно, стараясь случайно не врезать, опустилась под бок подозрительно косящемуся на неё Не Минцзюэ. «Слушай, я правда не хотела ничего плохого. Просто… Я понимаю, что постоянно доставляю тебе неприятности. В общем, извини», — грустно пробухтела сабля. Извинения всегда давались ей тяжело. «Забей. Как ты там говорила? Я тоже не сахар», — смягчился юноша, опуская руку на лежащее рядом оружие. «Эй, давай без домогательств? Ты вроде как должен быть приличным молодым господином». «Ага, а ты провинилась, так что не порть момент». Смирившись с этими странными объятиями, Бася молча радовалась примирению. Не каждый простит своей сабле выбитую дверь главы ордена Лань. Хм, к слову об этом: «Слушай, а куда ты сейчас ходил такой серьёзный?» «Относил главе ордена Лань чай в качестве извинения». «Погоди, что ещё за чай?» — насторожилась сабля. «В зеленой коробочке. «Голубая мечта», если тебе это что-то даёт».        «Ты отнёс ему что? Тот чай, который в зелёной коробочке? Точно его?» «Ну, да, а что с ним не так?» В голове словно пробил набат. «А сам-то не помнишь? Это тот самый чай, который мы с тобой перед отъездом в компании Цзунхуя по-синьке замочили в хуанцзю». Ответом послужило лишь гробовое молчание, что подтверждало теорию Бася. И это ей совсем не понравилось. Каждый уважающий себя поклонник новеллы помнил то, как сильно плющило Ланей от алкоголя, даже от мизерного его процента. Нет, посмотреть на это, конечно, было бы интересно, но не когда виновником данного события был ты. «Полетели, мужика спасать надо!» — проорала Бася и стартанула в сторону домика. Влетая в окно, она, словно в замедленной съемке, увидела, как сидящие за низким столиком мужчины осушают свои чашки. Мысли Бася в эту секунду состояли сплошь из нецензурных выражений, где изредка можно было разобрать лишь союзы и парочку имен. Последовательно раздалось два глухих удара. Лань Цижэнь (на языке Бася — дядя Женя), сидел, точнее, уже лежал напротив главы клана. Выглядели они практически идентично. Двое высоких, не особо массивных мужчин, одинаково лежавших лицом на столе, разве что не в салате. Сразу видно — братья. Дверь с грохотом распахнулась, отчего Бася мысленно перекрестилась и уже успела сослаться в монастырь. На пороге комнаты стоял запыхавшийся Не Минцзюэ, шокировано рассматривающий ушедших в забытье адептов Гусу Лань. — Не успели… — тяжело вздыхая потёр переносицу юноша, усаживаясь на пол прямо у входа. — Знаешь ли ты, Бася, почему в клане Лань запрещено пить? «Ага, считай, на небесах рассказали», — ответила сабля, опускаясь рядом со своим заклинателем. — «Нам остается только следить, чтобы эти два брата-акробата не развалили Облачные глубины по камешку». Бессмысленное пьяное развлечение, как Чеховское ружье — неожиданно выстрелило прямо парочке главных героев в задницу. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва слышным посапыванием двух спящих мужчин. Наследник Не молчал, устремив взгляд в пол и накрыв голову руками. Бася уже начинала разрабатывать план, как выторговать у Системы таблетку аспирина, когда Минцзюэ подал голос: «А больше тебе на небесах ничего не рассказали?..» — вопрос прозвучал где-то на глубине сознания, так тихо, что сабля задумалась, не послышалось ли ей. «Ась? Ну, может быть. Смотря, что ты хочешь узнать», — ответила сабля, размышляя, насколько быстро при таком раскладе прилетят штрафы от системы. Юноша, видимо, впервые задумался о том, что Бася действительно умирала. Бросив на клинок серьёзный, но какой-то печальный взгляд, Не Минцзюэ вымученно улыбнулся самым уголком губ: «Не знаешь, как там поживает госпожа Тинг?..» «А?..» — не успела Бася спросить, кто это вообще такая, как Система разразилась громогласным уведомлением. [Система#441: Мать.] «А…» — удивленно промычала сабля, не зная, как на это реагировать. «Она…» — Бася говорила тихо. Слова застревали в горле, мысли путались. Ей никогда не было так стыдно и тяжело врать кому-то. [Система#441: С ней всё хорошо, хост. Я знаю.] «Она в порядке. С ней всё замечательно…» — как можно более серьёзно ответила сабля, до предела шокированная сначала вопросом, а после — неожиданной помощью Системы. Наследник Не в ответ только кивнул и тепло улыбнулся, вот так просто поверив собственному клинку. Где-то внутри, там, где сталкиваются осознанное и неосознанное, где от его собственного золотого ядра подпитывалась энергией ещё одна душа, Минзцюэ знал, что Бася ему не врёт. Не сейчас, не в этот момент. Он явно хотел сказать ещё что-то, но через секунду со стороны стола послышалось тихое мычание. Лань Цижэнь поднял голову, и, осоловело моргая, огляделся. Увидев сидящего у стенки Не Минцзюэ, мужчина нахмурился, одном движением поднимаясь из-за стола. «Приехали. Похоже, не взяло», — боязливо прокомментировала сабля, перебирая в голове погреба Нечистой Юдоли, в которых они с Минцзюэ смогли бы укрыться хотя бы на время. Лань Цижэнь оказался не так прост. Распрямившись в полный рост и расправив тонкие плечи, учитель сделал широкий шаг по направлению к наследнику Не. Алкоголь, однако, решил иначе. Резко меняя траекторию движения, мужчина пошатнулся. Пьяно запинаясь о полы собственных одежд, знаменитый учитель Лань чуть не полетел лицом на встречу к менее знаменитому полу. «А, нет. Всё-таки взяло», — поставила галочку сабля в блокноте жизненного опыта. Пьяный Цижэнь записан, что дальше? Вэнь Жохань начнет играть Дюймовочку в уличном театре? Восстановив равновесие, восьмое чудо света молча подошло к юноше, сохраняя самое хмурое выражение лица. Может, это его единственная эмоция? Сам Минцзюэ, судя по всему, был в ступоре, а потому молча наблюдал за учителем. Остановившись буквально в шаге от парня, Лань Цижэнь наклонился, заглядывая тому прямо в лицо и явно нарушая принятую в обществе дистанцию. Принятую в любом обществе, если что, а не только в древнекитайском. Ни в одном обществе не стоит дышать прямо в лоб несовершеннолетним мальчикам, мой вам совет. — Здравствуй, Не-дагэ… почему давно у нас не был? — спросил мужчина, блаженно улыбаясь. «Да ты поднялся в иерархии, друг мой». — Учит-тель, — юноша буквально запнулся посреди слова, подавившись воздухом. — В-вы путаете… этого ученика зовут Не Минцзюэ… — А… — разочарованно выдохнул Лань Цижэнь, распрямляясь. — Минцзюэ. Да, помню. Хороший юноша. Очень хороший. — чуть улыбнулся мужчина, потрепав Минцзюэ по щеке и присаживаясь рядом, прямо на пол. — Как поживает твой отец? Мы ведь с ним очень хорошо знакомы. — Отец в порядке… — Хорошо. Очень хорошо. Помню, как мы были в твоем возрасте и провожали его из Гусу. Он где-то нашел вино и… господи, какой позор. Мы нарушили столько правил. Но твой отец хороший человек, цени его. Да, очень хороший. И целуется тоже неплохо…. Мальчишка, кажется, совсем перестал дышать, и очень увлеченно рассматривал природный узор на досках деревянного пола, как будто раздумывал, получится ли залезть прямо под них и где-то там раствориться. Бася, в принципе, его эмоции понимала, так что по максимуму старалась придержать комментарии. Старалась, правда. — А знаешь… ты похож на отца. «Ну, вот, у тебя появился шанс потерять девственность», — …но не сдержалась. В этот момент, к счастью, раздался тихий звон. Заклинатели синхронно перевели взгляд на источник звука. Сидящий за столиком глава Лань уже проснулся. Не привлекая к себе лишнего внимания, мужчина молча допивал этот не лишенный градуса чай. Прямо из чайника. Кто знал, что спирт может сохраняться на заваренных кипятком листьях? Никто. До сегодняшнего дня. Тихие глотки разносились по комнате, набатом оседая на слуху Минцзюэ и Бася. Ситуация усугублялась просто в геометрической прогрессии. Когда же чай подошёл к концу, «буль-буль-буль» в момент сменилось на радостное «туууу-туууу» — видимо, пьяному сознанию Цинхэн-цзюня показалось до крайности забавным подуть в носик пустого чайника. После импровизированного концерта, мужчина резко опустил «инструмент» на стол, едва его не разбив. Чайник, в смысле, хотя за целостность стола тоже никто более не ручался. Абсолютно не обращая на эти нюансы внимания, Глава Лань с невообразимо довольным лицом оглядел своих товарищей по несчастью: — А ещё есть? О. А-Жень. — улыбка стала ещё шире, и глава именитого клана всё больше смахивал на Чеширского кота. В несколько удивительно ловких шагов преодолев расстояние между ними, Цинхэн-цзюнь с громким шлепком опустил обе руки на лицо брата и, прищепнув, потянул щеки в стороны. — Ну почему ты вечно такой хму-у-урый. Улыбнись. — Блат, ну остаааань, — невнятно законючил Цижэнь. Сейчас знаменитый учитель был больше похож на кота, которому под нос сунули мандарин. «Мне кажется, им нужно протрезветь. Слышала про их волшебный холодный источник. Как тебе идея?» «Идея-то хороша, но как их туда доставить…» «Есть у меня одна мыслишка».

***

За окном щебетали птицы, солнце медленно вставало из-за горизонта, освещая заклинательский мир своими лучами. «Жизнь прекрасна», — сказали бы простые жители, которых за ночь не сожрали монстры. «Какого демона», — сказал бы Лань Цижэнь при пробуждении, если бы родился в другом ордене. Но поскольку он был рожден в знаменитых своим благочестием Облачных глубинах, его удивление при пробуждении ограничилось лишь бледным лицом, широко раскрытым глазами и нецензурно наполненными мыслями, которые проносились с невообразимой скоростью. Спросите, что же такого могло случится с многоуважаемым Лань Циженем, человеком, который за свою жизнь подготовил множество молодых заклинателей? Ну, как бы вам сказать? Рядом с ним на кровати храпел наследник ордена Не. Даже не так… если точнее, наследник Не храпел под ним. С лицом белее собственных одежд, Цижэнь медленно сполз с груди своего воспитанника. Нет, пожалуйста, только не это. Что вообще вчера произошло?! Он проконтролировал небольшой ремонт в цзинши брата, они сели пить чай… а дальше… что, боги, происходило дальше? — Идея ужасная! Ужасная, я тебе говорю! — ответом юноше послужило молчание. Цижэнь, отрвавшись от столь неожиданно увлекательного процесса рисования, осоловело хлопал глазками. — Какие глупые нынче дети — сами с собой говорят. Эй, отдай! — вскрикнул учитель Лань, когда брат, пользуясь моментом, отобрал у него рисунок. Минцзюэ с каким-то особенно животрепещущим раздражением бросил в центре комнаты огромный ковёр: — Нет, у меня нет идеи получше. Но это! Это же совсем дикость. Ещё пара секунд тишины. Цижэнь больше не следил за юношей — драка с братом оказалась куда интереснее. — Ладно, ладно! Ты права. Эм. господа! — Минцзюэ привлёк к себе внимание парой громких хлопков и постарался вложить в голос как можно больше азарта. — Кто первый ляжет на этот ковёр — тот раньше получит призовую игру. Время пошло! На секунду зависнув, оба адепта сорвались с места, толкаясь и запинаясь в полах собственных одежд. Всё кончилось закономерно — мужчины с грохотом упали на ковёр. — Замечательно! Победила дружба. А теперь, учитель Цижэнь, повернитесь пожалуйста немного, в другую сторону от господина, да, вот так. Призовая игра — прятки. Я делаю укрытие, а вы сидите тихо, — Минзцюэ старался вложить в голос максимум уверенности и спокойствия, убеждая не только господ Ланей, но и самого себя. Тяжело вздохнув, юноша накинул на лежащих «валетом» адептов край ковра и быстро начал их заматывать, явно опасаясь побега и для надёжности прижимая всё это дело коленкой. Над головой раздался вежливый кашель. Юноша нервно сглотнул и поднял взгляд на стоящего в проходе человека. — Я могу всё объяснить. Обрывки воспоминаний медленно всплывали, болью отдаваясь в висках. Цижэнь поморщился от неприятного чувства. Ужасно, просто отвратительно. Оглядев себя, учитель увидел сбитые одежды и душу сковала в лед мысль о том, что он даже теоретически мог домогаться собственного ученика. Его горькие размышления прервал колокольный звон. Первое занятие началось. Началось без него. Ковёр с замотанными в него виновниками торжества лежал на двух левитирующих заклинательских мечах, точно на носилках, и по краям аккуратно придерживался двумя именитыми наследниками великих кланов. — Спасибо, что не стал устраивать скандал, — Минзцюэ покрепче перехватил свой край, зажимая его подмышкой. — Пожалуйста, обращайся, — как ни в чем не бывало отозвался Лань Сичэнь. Ему забег с таким массивным грузом давались куда тяжелее, и мысль «боги, лишь бы случайно не приложить отца головой об камень» была куда приоритетнее вежливых ответов на благодарности. Естественно, Сичэню самому не выгодно, если главу его клана хоть кто-то увидит в таком состоянии. Минцзюэ не глуп, должен это понимать. «Шевелите булками! Резче, резче! Не дай бог эти слоны меня погнут. И откуда, блять, в таких заморышах столько веса?!» — стонала где-то под ковром Бася, успокаивая себя лишь мыслью, что это должны быть мышцы. Определённо мышцы. И после всего пережитого она обязана увидеть этот пресс, черт возьми! Лань Цижэнь совершил большую ошибку. Он резко подорвался с кровати, отчего тут же получил ответный удар бунтующего организма. Каким бы великим заклинателем он не был, от проклятия под названием «похмелье» золотое ядро быстро избавится не могло. Картинка перед глазами пугающе резко поплыла, мужчине пришлось наклонится и схватится рукой за стену, дабы позорно не упасть на пол. — Что вообще может помочь вашему семейству протрезветь? — с абсолютно обреченным тоном отозвался Не Минзцюэ, в битый раз обливая учителя ледяной водой. — Если вариант с источником не сработал… значит, только время, — с любопытством заглянул в пещеру стоящий «на стрёме» юноша. — А где отец? Ответ последовал незамедлительно: — Звёздочкой! Бася, лови! Благо, Бася не ловина — иначе бы это кончилось травмами. Она просто объединилась в этой эмоции всеобъемлющего шока с окружающими, когда глава ордена Лань раскинул руки в стороны на манер знаменитой статуи из Рио-де-Жанейро и пластом полетел в источник с ближайшей скалы. Минзцюэ, тихо ругаясь себе под нос, прыгнул следом. Тяжело будет объяснять отцу, каким образом по вине его сына утонул глава клана.        «М-да, дядь Жень, я вам то ли сочувствую, то ли завидую», — как бы в пустоту произнесла Бася, ловко подцепив воротник Цижэня и вытягивая за него мужчину из воды, в которую тот уже опустил голову, пуская пузыри. — У тебя такие…. прекрасные и большие…хррр…глаза…хрррр, — еле слышно донеслось откуда-то со стороны. — Хочу их… потрогать… Лань Цижэнь растерянно пробежался взглядом по помещению. Он сразу же наткнулся на фигуру брата, лежащего на полу. Живого и вроде как даже относительно здорового, благо… Приглядевшись, хотя сразу не заметить это массивное оружие было довольно сложно, он увидел саблю, мирно лежавшую в объятиях Цинхэн-цзюня. Урок. Сейчас идет урок. На котором нет самого главного — учителя. Бросившись кое-как приводить себя в порядок, мужчина попытался максимально быстро собраться. Но в один миг он застыл. После случившегося ночью ему придется отбывать наказание. Но если подумать, наказание за неявку и наказание за явку в его нынешнем состоянии сильно разнилось по степени тяжести. Учить молодых господ, когда единственное, что хотелось ему сейчас сделать, это утопиться во вчерашнем озере — идея провальная. С тяжелой душой Лань Цижэнь решил намеренно пропустить сегодняшний день занятий. «Смотри, расправь ладонь. Давай, расправь-расправь. А теперь загни все пальцы, кроме среднего. Да, всё правильно. На небесах этот жест значит «один в поле воин» и отражает несломимую волю.» — Мир высших небес так удивителен! — глава клана Лань с непередаваемым восторгом рассматривал получившийся жест. — А научи меня ещё. Прошу, почтенная госпожа. Мужчина пьяно склонился в почтенном поклоне — только одна его рука была направлена вверх и показывала «козу». Жест, отражающий восторг личностью собеседника и крайнее к нему уважение. Вы что, не знали? Пока Бася развлекала своим обществом Цинхэн-Цзюня, Минзцюэ обреченно смотрел в потолок. На его грудь камнем свалился учитель Лань, вырубившись буквально в полете. И, знаете, это куда хуже ситуации, когда на тебе спит кот. Хотя, в таком состоянии Цижэнь, пожалуй, тоже мог нагадить в тапки… Чем черт не шутит. Лучше лишний раз не дышать.        Бася, уютно устроившись в объятиях прекрасного мужчины, понимала, что пора и честь знать, и звездюлей получать. Поэтому она как можно аккуратнее постаралась выползти из очень цепких ручёнок главы клана. Задача, конечно, была трудна, но Бася не была бы собой, если не справилась с этим. В один момент она за что-то зацепилась, но слегка сильнее дернувшись, смогла выползти. Будем надеяться, что когда Цинхэн-Цзюнь проснется, в его одежде останется столько же дырок, сколько было, когда он засыпал. Окинув комнату своим взором, Бася поняла, что ранняя пташка здесь была лишь одна. И сейчас эта пташка хмуро наблюдала за ней, сидя за низеньким столом. Сабля приветственно помахала лезвием из стороны в сторону и продолжила осматриваться. Ее собственный барин до сих пор спокойно спал на чужой кровати, перекатившись на бок. Так дело не пойдет. Если проснулась Бася, то проснутся должны и все остальные. Осторожно подлетев к Минцзюэ, сабля обдумывала варианты пробуждения: от простого — стукнуть плашмя по заднице, до сложного — легонько растормошить, используя рукоять… «РОТА ПОДЪЕ-Е-Е-ЕМ!» — с чувством заорала Бася, отчего дернулся и ее заклинатель, и лежащий на полу Цинхэн-Цзюнь. — Нас атакуют? — спросил вскочивший на ноги Минцзюэ. — К счастью, нет, наследник ордена Не. — раздался хриплый голос. — К счастью или к сожалению. Прошу, помогите мне привести в чувства главу клана. Бася прилегла на освободившееся место на кровати и наблюдала за тем, как два человека пытаются в рамках приличия поднять своего «собутыльника». В свое время она определенно стала бы участником всего этого, но сейчас сабля наслаждалась ролью наблюдателя. Настроение медленно скатывалась к отметке «как несправедлива эта жизнь». Однако, есть и неоспоримые плюсы — ей не пришлось мучаться с похмельем. — Жохань, отдай мою ленту… — проворчал в полудрёме глава клана. Не Минцзюэ думалось, что шокированное лицо учителя определённо стоило всех этих ночных погонь. Он сдержанно старался не обращаться внимания на истерично смеющуюся саблю. Братья Лань застыли, смотря друг на друга опухшими глазами, точно проматывая в голове собранные по обрывкам воспоминания. За дверью раздался юный голос, выдергивая всю собравшуюся компанию из прострации: — Доброе утро. Могу ли я войти? Дождавшись ответного утвердительного мычания из комнаты, Лань Сичень зашел вовнутрь, неся в руках поднос с чайником и несколькими чашами. — Я взял на себя смелость приготовить вам освежающий чай. «Батя, гордись своим сыном, такие рождаются один раз на миллион. И на пьянке помощник, и после». Лань Цижэнь тяжело вздохнул: — Как вы понимаете, есть парочка вопросов…

***

— Что это такое?.. — в который раз ошарашенно шептал себе под нос Лань Цижэнь, стоя перед стеной. Перед глазами сразу же всплыла сцена, где его брат, лежа на Бася в воздухе, вырезал своим мечом на стене эти слова. Адепты Лань стали свидетелями того, как их достопочтенный учитель с серым от ужаса лицом водил пальцами по вырезанным на каменной стене иероглифам, упорно отказываясь принимать реальность их существования. «С Бася пить можно».