Начать сначала.

      Сегодня был весьма важный день, точнее, вечер: королевство готовилось принять королеву. Суетились все от мала до велика: девушки надевали лучшие платья; мужчины же повязывали красные ленты поверх костюмов; рыцари и приближённые облачались в парадные мантии цвета рубина.       Все хотели хоть одним глазком взглянуть на коронацию и свадьбу, для этого все слуги и украшали ведущую в замок площадь. Место всех праздников добавит в свою коллекцию новый - а именно свадьбу короля.       В зале колоны и стены были повязаны белыми лентами и цветами, но основным атрибутом был резной трон, который теперь стоял подле королевского, - тот казался слегка ниже, но ничуть не скромнее, тем самым подчёркивая статус госпожи, что займёт его.       Наблюдая за приготовлениями из окна, Белль охватил ужас: она волновалась и боялась.       «Неужели это случится сегодня?»       С одиннадцати лет она мечтала выйти замуж. В юном возрасте отец пообещал её Гастону, с тех пор она разочаровалась в любви.       «Но сейчас ведь всё по-другому... Он ведь добр ко мне, и то, что я испытываю к нему... Может, это и есть те чувства, что описываются в книгах?»       В любом случае сегодня был поворотный момент в её жизни.       Вчерашний разговор прокручивался в голове раз за разом: его слова не могли покинуть девичью голову. «Завтра ты станешь моей женой, и учти, если ответишь "да", станешь моей навсегда, я в жизни тебя никуда от себя не отпущу. Даже если ты этого будешь желать».       Но разве могла она сказать «нет»? Был ли у неё этот выбор?.. Вероятно, был! Он дал ей выбор, дал право самой решить, и именно этим и отличался от остальных: Румпель всегда давал ей выбор.       Девушка знала, что будет, ответь она «да», а если её ответ окажется другой... Только вот зачем ей говорить «нет», какой резон?       Вернуться к отцу?       К Гастону?       Ну уж нет... Судьба преподнесла ей шанс чего-то достичь в этой жизни и мужчину, который будет с ней уважителен. Только глупец откажется от такого!       Но отец... Он всегда хотел увидеть мою свадьбу, увидеть меня невестой... Даже несмотря на то, что не понимал моих истинных желаний, он всегда старался сделать лучше для меня. Его строгость - всего лишь способ защитить, он ведь любит меня... Как жаль что мы не смогли найти общий язык после смерти мамы; наверное, он уже отказался от меня и вовсе...       — Госпожа, ванна готова, — служанки с самого утра были здесь, хотя принцесса больше всего желала побыть в этот час наедине.       — Я не просила, — даже не поворачиваясь, Белль махнула рукой.       — Я подумала, Вам не помешает расслабиться, — голос принадлежал Анне. Да, возможно, она и права: горячая ванная, действительно, будет полезна - распарить тело, отдаться наслаждению.       Скинув халат, Белль осталась в одной ночной рубашке по колено; вскоре и та полетела в небытие. Опустившись в горячую воду, девушке сразу стало легче: сомнительные мысли покинули её голову, сменившись на воодушевляющие. «Вскоре всё прояснится. Нужно лишь побороть страх и, наконец, узнать что же такое замужество. Интересно, как там Румпель?». Она не видела его со вчерашнего дня, а как бы сейчас хотелось прижаться, поделиться переживаниями, что бы он её успокоил.

***

      — Питер, где моя рубашка? — мужчина в впопыхах пытался найти рубашку под завалами одежды.       — Она на тебе, умник, — сегодня друг казался полной противоположностью мага. Спокойный и умиротворённый, Питер сидел за столом, закинув на него ноги. — А штаны я бы советовал найти: не все оценят твой полуголый зад.       — Да? Зато твой зад видело полкоролевства, — наконец, нащупав пресловутые брюки, Румпель принялся их надевать. — Хотя нет. Все, кроме твоей жены.       — У тебя истерически плохой юмор, когда ты волнуешься.       — С чего ты взял, что я волнуюсь?       — Ты надел штаны задом наперёд.       — Всё потому, что ты ужасный друг, — король держал равновесие на одной ноге, пытаясь избавиться от штанины; мгновение спустя в комнату заглянул Томас:       — Господин, Ваша мантия, — красная длинная ткань выделялась золотыми вставками на плечах; к ней прилагался жакет с высоким горлом, рукава его так же были вышиты замысловатым узором с золотым отливом.       — Никогда не любил красный, — Советник поднялся на ноги, поправив собственный костюм, - его мантия тоже была красной.       — Цвет королевства: сегодня все рыцари должны быть в красном, — Томас принялся поправлять рубашку своего господина, что выглядела сейчас не лучшим образом.       — Да, иногда жалею, что вляпался в это.       — Если ты так недоволен должностью, могу понизить до оруженосца.       — Пожалуй. Может, заживу спокойной жизнью.       — Без славы, девушек, наград, — маг успел полностью облачиться в одежды, и штаны на этот раз были на месте. — Не для тебя такая жизнь, согласись, - загнёшься от скуки.       — А всё из-за тебя.       — Ну, мне не до скуки: налаживания отношений с соседними королевствами, поиск союзников...       — Ты слишком беспокоишься об этом.       — Мы должны быть на шаг впереди врага, готовые ко всему, — накинув мантию, мужчина взялся застёгивать пуговицы.       — Хорошо было бы знать, кто наш враг, — оценив того взглядом, Питер заметил отсутствие одной важной детали. Перешагнув комнату, тот нашел недостающую деталь на столе; подцепив пальцами, как что-то небрежное, вернулся к магу.       — Рано или поздно узнаем: когда-то он вылезет на свет, — «лучше б без неё, ни к чему было это всё: алые мантии, сверкающие доспехи». Принять корону всё же пришлось, пусть та и доставляла дискомфорт. Один день маг переживёт.       — Сейчас есть вещи поинтереснее: например, скоро отбор, ты не забыл? Молодые парни на многое готовы, дабы стать рыцарями, — покинув комнату, мужчины двинулись в кабинет. Румпеля там уже ждал мастер, сделавший для Белль тиару.       — Надеюсь, в этом году ты подготовил их лучше, чем в прошлом. Дети опозорились, скрестив оружие с рыцарями.       — Идиоты выбрали себе самых сильных соперников, слишком многое о себе возомнили. В этом году они не повторят ошибки.       — Дело не в том, кого они выбрали, - они были неровня даже самым слабым. Не то сейчас поколение.       — Тебя и меня уже лет двадцать не вызывали. Были же когда-то смельчаки.       — Хорошее было время, все они попали в ряды лучших. И сейчас стоят за нашей спиной. А всего-то достаточно капельку смелости и упорства. Где в этот раз будет проводиться турнир?       — На холме, недалеко от берега. За пару месяцев они успеют соорудить площадку, — Питер дёрнул дверь кабинета, пропуская мага.       — Господин, рад видеть Вас, сегодня великий день...— болтливый ювелир, затараторил неприятным голосом. За это время Румпель уселся за свой стол, жестом руки попросив говорящего помолчать.       — Показывайте, — прекрасно понимая, что слушать его не желают, тот не стал играть с судьбой, раздражая короля.       Из кожаной сумки показался свёрток. Приняв его, маг развернул ткань.       Золотая тиара плавными линиями и неспешным изгибами, казалось, передавала всю утонченность той, кто будет её носить. Не зря Тёмный обратился к этому выскочке: тот, несомненно, был лучшим в своём деле (только, как всегда, ставит чрезмерно завышенную стоимость). Основание тиары украшали маленькие камушки изумрудов, что были как будто вплетены в замысловатое переплетение.       — А может, меня замуж возьмёшь? — присвистнув, Питер подошёл ближе, рассматривая сиё изделие.       — Подумай о последствиях.       — О, поверь, я умею избегать супружеского долга, — за столько лет они научились не реагировать на подобного рода шутки, так и сегодня спокойствие и нейтральность сохранились на лице мужчин. Наблюдавший за этой перепалкой ювелир явно был слегка ошарашен то ли от невозмутимости присутствующих, то ли от самой ситуации. И лицо мастера просветлело в момент, когда маг взял лист с пером, что-то написал и поставил печать.       — Спасибо, Вы сделали работу за такой короткий срок. Честно признаться, не ожидал, что Вы успеете.       — За достойную плату не грех потрудиться, — схватив лист, тот, откланявшись, исчез спустя пару секунд.       — До вечера ещё долго, а ты весь при параде.       — Есть у меня кое-какие дела, — покрутив украшение в руке, Румпель вернул его обратно в свёрток.

***

      Лошадь, медленно передвигаясь, стучала подковами по каменной выкладке. Маг был не один: не мог отказать себе в удовольствии показаться отцу Белль с лучшей стороны - четверо рыцарей в полном одеянии сопровождали короля.       Как и ожидалось встречать их с песнями никто не стал. Отец Белль одарил Тёмного лишь одной фразой лишь для того, чтобы тот пошел за ним. Румпель немного опешил от выказанного безразличия, ожидая, что Морис будет взбешён, но тот не выражал сих эмоций.       Оказавшись наедине, старый король позволил себе поддаться чувствам:       — Белль?..       — В добром здравии и в прекрасном настроении. У неё сегодня праздник, свадьба.       — И что ты хочешь от меня?       — Да так, пустяк: хоть в этот день ты подаришь дочке то, о чём она так давно мечтала, - своё внимание и заботу. Собирайся. Бери своих прихвостней, ты едешь со мной.       — Зачем ей я? У нас были не лучшие отношения, думаю, она не захочет меня видеть.       — Ты же скучаешь по ней. Переступи через свою гордость, забудь про ненависть ко мне. Сделай это для Белль, — всё естество Румпеля заливала злость. Мужчина старался не показывать эмоций, но эти слова выводили его из себя.       — Не вижу выгоды для тебя, — голос подал, наверное, самый раздражающий человек, - тот только подошёл, успев услышать только обрывки фраз.       — Вот почему Белль рада, что не вышла за тебя, - ты ищешь выгоду в её счастье, — его взгляд с Гастона вновь вернулся к королю. — Возможно, она не показывает этого, но сегодня ей нужен отец. Так что засунь свою гордость подальше в задницу и встреться с дочерью, — король сдался под пристальный взглядом напротив, опустив голову в знак согласия. Гастон уже хотел было приблизиться к королю, но Румпель остановил его. — Ты точно не едешь!       — Ты не имеешь права здесь указывать.       — В моём королевстве твоей ноги не будет, не надейся.       — А что так? Боишься, что Белль увидит меня и сбежит от тебя?       — Не хочу портить невесте праздник твоим присутствием. Да и она не вышла б за тебя даже под угрозой смерти.       — Да что ты говоришь? Ты ведь совсем не знаешь её. Мы любили друг друга.       — Я вот не пойму: ты правда думаешь, что она могла любить тебя? Я бы сказал, что ты слепой, но нет. Ты просто горделивый засранец: тебе было плевать на её чувства с самого начала. И ты не любил её, а просто желал. Знаешь, почему я сделал такой вывод? Да потому, что если б тебе было не плевать на неё, ты бы заметил, что она не хотела быть твоей женой, что она не любила тебя.       — Да что ты можешь знать о нас? Ты выставляешь меня чудовищем. Но, а ты кто? Появился, поставил условия, при которых у нас не было выбора... Забрал Белль. Ты несильно считался с её мнением, когда поставил Белль перед фактом. Сильно переживал за её чувства, когда силой забрал из дома? Говоришь, она не любит меня, а тебя она любит?       — Я не стремлюсь к её любви и даже не надеюсь. Мне достаточно того, что мы понимаем друг друга и уважаем. Ты не мог дать ей даже этого.       — Прекратите! — Морису изрядно надоело слушать, как делят его дочь. — Вы бы постеснялись обсуждать Белль при мне, — его взгляд устремился на мага. — Я бы никогда не отдал её тебе, но ничего не изменить. Я поеду с тобой.

***

      По мере приближения к горизонту солнце приобретало оранжевый оттенок, а небо - нежно-розовый. Закат становился настоящим украшением этого вечера: дарил непередаваемую гамму эмоций, которую сложно было описать словами.       Когда окружающий мир окрашивается в разнообразные и сочные цвета от пылающего красного до лилового, нужно заметить, что преображается не только небо, но и верхушки деревьев, даже трава приобретает более тёплый оттенок. Воздух постепенно становится прохладнее, запахи ощущаются ярче. Ветер затихает, и, готовясь ко сну, замолкают птицы.       Однако спать сегодня никто не был намерен: город начинал постепенно гудеть - в тавернах наливать, а на площади танцевать.       За тяжёлой дверью стояла девушка, чьи ощущения в сию минуту были... малость приятными. Было страшно, как никогда: платье сдавило грудь, не давая дышать; ноги не держали. Казалось, та так распереживалась, что сейчас потеряет сознание.       — Белль... — та замерла. Знакомый голос донёсся со спины. Быть не может... Она не поверила глазам, когда увидела его. Чувства смешались: одновременно присутствовали злость, радость, растерянность, но всех превзошло... облегчение. Белль кинулась в его объятия.       — Пап... Как я рада тебя видеть, — Морис на секунду потерял дар речи. Рада? Король ожидал, что та выскажет ему всё, накричит и выгонит. Но нет... Видимо, ей действительно его не хватало. — Боюсь спросить, как ты здесь оказался? — Белль отстранилась, вытирая предательские слёзы.       — Не мог же я пропустить свадьбу единственной дочери, — мужчина обвел девичье лицо ладонями, стирая пальцами слёзы. — Я надеюсь, ты не обижаешься на меня. Ты здесь только по моей вине, и только я виноват, что ты должна выходить за него замуж.       — Что ты, он замечательный человек, и я действительно рада, что так сложилось. Поверь, это лучший вариант.       — Мне сложно в это поверить, Белль. Кем бы он не казался, не стоит ему верить, — улыбка сползла с лица дочери, и король понял, что сей разговор стоит перенести. — Я так хотел, чтобы ты была счастлива, но мне пришлось променять твою жизнь на мир.       — Пап... Ты правда зря переживаешь. Здесь я, наконец, почувствовала, что такое жизнь, — он хотел что-то сказать, но Белль его опередила. — Позволь я договорить, прошу. Я понимаю твои переживания: дома ты всегда меня опекал, не замечая, что мне этого совершенно не хотелось. Ты решил мою судьбу, выбрав мне жениха и распланировав всю мою жизнь. И этот... поворот судьбы помог мне выбраться: Румпель показал мне, какой интересной может быть жизнь! Да я за этот месяц путешествовала больше, чем за последние пять лет. Пап, ты можешь не доверять ему или ненавидеть, это всецело твоё право, но в том, что он хороший человек, я не сомневаюсь, и ты не должен винить себя в этом. Я рада, что выйду замуж не за Гастона, а за человека, что мне действительно интересен, — отец, казалось, изменился в лице, - загрустил и ушёл в себя. — Пап...       — Мы с твоей матерью поженились не по любви, — мужчина редко говорил о её маме; Белль поняла, что тот хочет чем-то поделиться, нельзя было упустить момент. — Она была приезжей: ни родственников, ни друзей. Безумно красивая и умная девушка. Я не любил её, но захотел обладать. Все девушки, что смотрелись мне в жены, были мне противны, неинтересны, а она была немного странной, не такой, как всё. Мы поженились, и спустя год родилась ты. Да, мы не любили друг друга, но дочь объединила нас. Всю жизнь мы прожили счастливо потому, что уважали друг друга, были друзьями, впоследствии став семьёй. Белль, я лишь надеялся, что Гастон станет для тебя хорошим мужем, при этом необязательно было его любить.       — Ты никогда мне не рассказывал этого, — отец в принципе мало рассказывал, и эти редкие откровения были для Белль на вес золота.       — Не считал нужным. Белль, я понимаю, что не всегда был прав, но мои поступки всегда преследовала одна цель - сделать тебя счастливой.       — Я буду, — девушка сама не понимала, откуда в ней взялась такая уверенность, но чувствовала, что делает всё правильно.       — Позволь отцу провести тебя, — тот подал ей руку. Белль же крепко сжала протянутую ладонь в ответ, тем самым безмолвно выражая поддержку. Тяжёлая дверь отворилась, предлагая войти.        Первые шаги дались трудно, но когда девичий взгляд зацепился за мужчину в алой мантии, захотелось только одного - бежать к нему. Белль прикрыла глаза и вздохнула, сделав ещё пару шагов.       Люди, собравшиеся посмотреть на торжество, резко замолчали, вперив взгляды на девушку. Совершенно не прикрывая плечи, белое платье с корсетом в золотых кружевах обтягивало талию; ровная атласная ткань, плотно прилегая к рукам, тянулась к полу.       Взгляд мужчины напротив был прикован к ней и, казалось, не отпускал ни на секунду. Глаза не выражали ничего, и от этого по спине невольно пробежал холодок: тот смотрел так бесстрастно, как будто они не были знакомы вовсе.       Отец передал руку дочери другому мужчине. Это был жест смирения, принятия. Он отдал её, предал.       Так он думал.       Но когда Белль почувствовала тёплое уверенное прикосновение, все переживания куда-то в миг испарились. Маг безмолвно поддержал её, видя, что это ей необходимо.       Отец же провёл девушку через весь зал, но его хватка совсем не вызывала доверия: он нервничал, злился, считал себя виноватым.       Оказавшись в руках будущего мужа, принцесса, как никогда, поняла разницу: отец, что не хочет её терять, и Румпель, что готов стать для неё поддержкой, другом и семьёй.       Мужчина первым повернулся к священнику, кивком разрешая начинать.       Страх охватил Белль ещё сильнее. Ладонь Румпеля уже не помогала; возникло желание испариться, провалившись сквозь землю, сбежать.       Священник открыл книгу и начал что-то читать.       В слова никто из них не вслушивался - это была всего лишь формальность. Время шло медленно: Белль пыталась посмотреть на Румпеля, но тот вперил взгляд куда-то в пол.       Вот мужчина берёт её руку и надевает кольцо. Странное ощущение разошлось по телу: принцесса едва успела посмотреть на украшение - на внешней части были выгравированы надписи, правда, прочитать она их не смогла. Белль взяла кольцо побольше и перед тем, как надеть его палец мужчины напротив, незаметно осмотрела - ничего нет.       — Союз, соединивший сегодня Ваши жизни, священный. Пронесите его сквозь всю жизнь, бережно и в любви. Я объявляю Вас мужем и женой, — на этом закончилась торжественная часть бракосочетания, и молодожёны облегчённо выдохнули: теперь никто и ничто не посмеет их разлучить.       До их ушей доносились крики радостных гостей. Поздравления, милые глупости. Однако, когда мужчина накрыл её губы поцелуем, Белль забыла обо всём.       Как же долго она представляла себе свою свадьбу, но реальность превысила все девичьи ожидания. Страх, что сковывал её тело, отступил; новоиспечённая жена прижалась к мужчине - его руки цепкой хваткой держали её, но спустя мгновение тот отстранился. Девушка уже успела подумать, что сделала что-то не так, но Тёмный улыбнулся в ответ и повернулся к Питеру, что стоял в первом ряду гостей. Тот лишь кивнул головой, куда-то направившись вглубь зала.       — Сегодня я взял в жёны прекрасную девушку, но это не всё. В этом королевстве никогда не было королевы. Сегодня это изменится, — вернувшись, Питер уже держал в руках тиару необычайной красоты и тонкой работы.       — Белль, — услышав, что маг обращается к ней, у девушки перехватило дыхание. Забрав тиару из рук друга, Румпель продолжил: — Обещаешь ли ты оберегать и любить людей, защищать и отстаивать честь государства? Готова ли ты стать моей королевой? — Тёмный посмотрел на девушку выжидающим взглядом, но Белль давно знала ответ.       Девушка окинула взглядом голову мага, на кой красовался знак его власти.       — Да, я обещаю, — Белль склонила голову, а Румпель плавный движением надел на неё тиару. Было непривычно ощущать её на голове; та знала, что когда-то станет королевой, и была к этому готова, а сейчас смело приняла эту ношу. Белль подхватила выставленную перед ней мужскую ладонь, направившись вслед за королём, к трону. Король сел первым; его королева подле него.       Зал, казалось, взорвался овациями: люди выкрикивали поздравления, и всё было так, как Белль и мечтала, - сжимая руку мужа, новоиспечённая королева окидывала взглядом всех присутствующих. Глазами искала отца, но его нигде не было видно. Что ж, возможно, она увидит его позже.

***

      Тишина окутывала город вместе с сумерками; жители и гости уже собрались под цветущими деревьями, где расставили накрытые столы. Зажглись волшебные фонари; зазвучали первые аккорды чудесных мелодий.       Первым к столу, за которым уже устроились приглашённые, подошёл король. Лицо его было спокойным: сейчас, непривычно торжественный и величественный, он многим увиделся в новом свете. Спустя какое-то время показалась Белль, слегка смущённая вниманием, - статная и грациозная, но способная сохранять беззаботность, в белом платье, в более удобном, но ничуть не менее красивом. Маг повернул к девушке голову и, не сдержав улыбки, с замиранием сердца взял спутницу за руку.       — Прекрасно выглядите, миледи, — тихо, чтобы слышать могла только его жена, произнёс маг.       — Что же Вы желаете этим сказать, милорд? — с усмешкой, но так же тихо ответила девушка. Румпель промолчал, усмехнувшись, а Белль не стала настаивать на ответе. Всё так же молча, словно боясь спугнуть радость этого вечера, они заняли свои места во главе стола.       И грянуло торжество! Звонкое и будоражащее, полное песен, смеха и разговоров. Трудно было сопротивляться зову веселья, а от радости с губ не сходила улыбка. В честь господина и госпожи весь вечер произносили тосты, их будущему счастью посвящались песни, их мечтам желали скорейшего исполнения, но от всего этого пара всё больше уставала, и вскоре им оставалось лишь благодарно улыбаться - на иное же не хватало ни сил, ни желания.       Пир длился уже, наверное, целую вечность: Белль начинала надоедать шумная атмосфера праздника. Есть и пить уже не хотелось ни магу, ни ей; новоиспечённая королева то и дело поглядывала в сторону отца.       Наконец, дождавшись, пока воодушевление немного стихнет, Румпель обратился к присутствующим:       — Сегодняшнего торжества ожидали многие. Но, как ни радостно, наконец, праздновать долгожданное событие, всё же для нас пир подходит к концу. Мы вас покинем, а вы продолжайте веселиться.

***

      Оказавшись в комнате, маг первым делом упал в кресло, вытянув ноги. Белль же принялась бороться с замысловатой прической.       — Ты поговорила с отцом? — Тёмный получал необъяснимое удовольствие, наблюдая, как девушка совершенно обычно, не стесняясь, готовилась ко сну.       — Да, мне удалось немного пообщаться с ним, перед свадьбой, — лёгкое платье слетело с плеч, обнажая округлые формы, но, не дав долго любоваться собой, вскоре быстро оделась. Ночная рубашка казалась совсем не целомудренной: полностью открытые плечи, слегка прикрытая грудь, длина еле прикрывала всё необходимое. — Тебе нравится? — она покрутилась, полностью сводя с ума своего мужа.       — Это всё для меня? — мужчина поднялся и подошёл к Белль.       — А ты хочешь с кем-то поделиться? — руки скользнули по мужской шее. Тело так желало оказаться в тёплых объятиях.       — Ни в коем случае, — тот притянул её к себе, нежно прижавшись к девичьим губам. Поцелуй тянулся долго: обоим хотелось растянуть этот момент, но воздух начал предательски заканчиваться. Румпель держал себя в руках, правда, но эти сладкие поцелуи, казалось, сведут его с ума.       И он впился в губы напротив с новой силой. Резко, почти болезненно.       А она позволяет, и сама тянется навстречу, прогибаясь в пояснице, до побелевших костяшек пальцев сжимая его мягкую кожу на шее, не отвечая за свои действия и чувствуя тепло его груди на себе. Вжимаясь в стену, как ненормальная. Выдыхая огонь, как сумасшедшая, потому что так невозможно хочется, что не передать словами.       Прикусывает его нижнюю губу, заставляя распахнуть рот. И он пользуется этим моментом, проскальзывая горячим языком внутрь, вызывая её тихий всхлип. Снова и снова. Чувствуя её горячее редкое дыхание на своей щеке и частое биение сердца. Она задыхалась, а он сходил с ума.       Сходил с ума от её мягких губ. Сочных, что втягивал в себя раз за разом.       Сходил с ума от её рук.       Сходил с ума от её дыхания. Частого, рваного, горячего.       Сходил с ума от того, как она тянулась к нему, прижимала к себе так сильно, словно это было единственное или последнее, чего она хотела в жизни. Единственное, чего желала.       Не отрываясь, мужчина положил свою драгоценную ношу на кровать. Навалившись сверху, мгновенно сократил оставшуюся дистанцию, оказавшись прямо над ней. Его массивная эрекция прижималась к её нежному лону, пока Румпель продолжал удивлять её своим искусным языком, проскальзывая глубоко в рот и страстно сплетаясь с её язычком, словно юркая обезумевшая змея.       Белль не смогла сдержать восторженного стона, подстегнувшего его ещё сильнее. Мужчина скользнул рукой вниз по её спине и надавил на поясницу, заставляя ту ещё плотнее прижаться к нему тазом и бёдрами. Как будто бы подчиняясь чарам, девушка обвила рукой его шею, запустив пальцы в волосы. Маг невольно застонал от неприкрытого удовольствия, когда Белль схватилась за несколько длинных чёрных прядей с проблесками седины, и нежно потянула за них.       Девушка чувствовала, как напряжённо работали его челюстные мышцы, когда Тёмный неистово целовал её, как будто не мог проникнуть достаточно глубоко в рот, чтобы полностью ею насытиться. Она старалась повторять его движения, двигая губами в едином ритме и позволяя своему деликатному, неопытному языку вступить в поединок с его, напористым и безжалостным, что только распаляло его страсть, хотя он изо всех сил пытался держать себя в руках.       — Чёрт возьми, Белль! — выдохнул мужчина, отстранившись с целью перевести дыхание. Белль ничего не ответила, потому что просто не могла, - задыхалась так же сильно, как и он, а нежные девичьи губы стали влажными, покрасневшими и припухшими после столь жарких, чувственных поцелуев.       Девушка ласково погладила его по щеке, провела пальчиком по тонким губам. Сейчас её тело жаждало именно этого. Он легонько прикусил её палец, поймав его зубами.       — Ты покажешь мне… всё, чего я ещё не умею?       — О, я покажу тебе, — прошипел он, выпуская её палец и прижимая к кровати всем своим телом. — Я покажу всё, что тебе нужно будет знать, маленькая принцесса, — Румпель грубо задрал её ночную рубашку, обнажив упругие груди, и застонал от чистого наслаждения, когда они наконец-то оказались в его распоряжении. Не в силах больше ждать ни секунды, маг потянулся к ближайшей груди и сомкнул губы вокруг розового соска; вторая рука мгновенно оказалась на другой груди, сжимая её широкой ладонью.       В этот момент Белль почувствовала в себе… власть и силу. Ведь этот вселяющий страх Тёмный волшебник, самый пугающий и непреклонный король, потерял над собой контроль, склонившись над её грудью. Такие шальные мысли только усилили возбуждение, и девушка выгнулась, сладко застонав.       — Да… именно так… — прорычал мужчина, позволив своему рту на мгновение отпустить её сосок. — Не молчи, милая. Покажи мне, насколько тебе нравится то, что я с тобой делаю.       «Нравится? Я просто в диком восторге!»       Белль закрыла глаза, сосредоточившись только на мужчине, ласкавшем её грудь, и на всепоглощающей, мощной волне возбуждения, которая со страшной силой нахлынула на неё, побуждая двигаться дальше. Он прижимался твёрдым членом к её бедру, пока его рот был занят исследованием восхитительной груди; язык проворно скользил по маленькому тёмно-розовому соску, а пальцы уделяли второму такое же внимание.       Приподнявшись на локте, маг посмотрел на неё сверху вниз - на эту маленькую, изящную девушку, распростёртую на его кровати. Белль выглядела откровенно развратно в задранной шёлковой ночной рубашке, выставлявшей напоказ полную грудь, увенчанную парой дерзко торчащих сосков, которые так и маячили перед его глазами, словно сами напрашиваясь на ласки.       — Ты хочешь меня, Белль? — с усмешкой спросил мужчина, растягивая каждое слово, после чего она широко распахнула глаза, встретившись с его пристальным взглядом.       — Да, милый, — честно призналась новоиспечённая королева.       — Тогда раздвинь ноги, — девушка начала разводить ноги в стороны, пока Румпель подтягивал её поближе к себе. Вслед за этим, просунув руку между их горячих тел, сразу почувствовал, как она вздрогнула от первого прикосновения к её влажному лону. Почувствовал, как Белль извивалась, а её бёдра уже сами собой начали покачиваться. Очевидно, она действительно хотела его и отчаянно нуждалась в нём.       Румпель начал мягко массировать розовые складки, чувствуя тёплую влагу на своих пальцах, а затем погрузил их глубже, прижимаясь ладонью к её клитору, пока сам испытывал настоящее наслаждение, слушая, как она задыхается.       — Тебе нравятся мои прикосновения? — в ответ Белль простонала нечто нечленораздельное, но явно выражавшее восторг. — Буду расценивать это, как «да», — далее без предупреждения погрузил в её лоно сразу два пальца, и поразился тому, насколько плотно она их обхватила.       «Чёртов Мерлин! Я же не раз её брал, почему она всё ещё такая тесная».       От неожиданности Белль негромко вскрикнула, но он сразу же начал ласкать её клитор, оставив внутри свои пальцы отвлекая её новой вспышкой удовольствия, в то время как стенки влагалища привыкали к вторжению.       Король согнул пальцы, возбуждая самое чувствительное местечко глубоко внутри - средоточие наслаждения, о существовании которого, как он догадывался, до этой минуты Белль даже не подозревала, судя по тому, как изумлённо распахнулись её глаза. После этого Румпель навис над ней, раздвигая девичьи бёдра ещё шире, устроившись между ними, и прижался головкой к раскрытому влагалищу, которое продолжало изредка сокращаться и сочиться влагой.       Прежде чем Белль поняла, что происходит, маг одним плавным уверенным движением проник в скользкое лоно, позаботившись о том, чтобы сразу войти достаточно глубоко. Её глаза широко распахнулись от лёгкой боли и неожиданности. Девушка схватила его за плечи, впиваясь в кожу острыми ноготками. Румпель немного отстранился, а затем снова вошёл. Вышел и опять скользнул внутрь. Назад и вглубь, постепенно увеличивая скорость движений.       — Прошу тебя... — воскликнула Белль, и тот почувствовал, как сильно сжались её руки, немного прокалывая кожу. Маг воспринял данное действие как намёк на то, что следует набрать обороты, и начал ускоряться, пока его движения не стали ритмичными. Он почувствовал, как девушка начала слегка подмахивать бёдрами, и вонзился глубже.       Румпель опирался на ладони, которые располагались с обеих сторон от её головы. Всё было именно так, как она представляла себе в их первую брачную ночь: мужчина был сверху, но сейчас его вечно суровое лицо, которым он делился со всеми, кроме неё, расслабилось, исказившись от удовольствия, пока тот беспрестанно вторгался в её тело. Это было ей знакомо. И ей это нравилось больше всего - с ней он забывается, становится собой.       Белль заметила, что как только её бёдра начали раскачиваться в такт с его движениями, на лице мужчины отразилась смесь желания и удовольствия.       — Теперь можно побыстрее, — сказала она.       — Твою мать!       — Да, я тоже так думаю, — улыбнулась девушка.       — Ты чёртова маленькая провокаторша! — прорычал тот в ответ; в его рычании прослеживалось что-то дикое. Новоиспечённая королева почувствовала, как тот сильно ускорился. Румпель скинул её руки со своих плеч и прижал те за запястья к матрасу, вколачиваясь в неё ещё сильнее. Его глаза наполовину прикрылись; Тёмный сжал челюсть так, что зубы заскрипели от приложенных усилий, а длинные чёрные волосы тонкими прядями свисали по обе стороны лица. Маг наклонился и опустился сверху так низко, что его грудная клетка легла на её мягкую грудь, соприкасаясь обнажённой кожей. Не в силах сопротивляться искушению, Белль схватила его за пряди и притянула к себе, целуя с неожиданной страстью. Тот в ответ застонал, ответив на поцелуй с той же силой, с которой имел её.       — Обхвати меня ногами, — приказал он. Она тут же повиновалась, и с этого момента его уже ничего не могло остановить, - начал входить в неё жёстко, быстро и глубоко, поглощая своим ртом её крики. Это было похоже… на то, что она никогда не испытывала. Белль не смогла бы этого описать.       Он излился в неё вместе со шквалом последних толчков и неистовым хриплым криком, возвещающим о мощной кульминации. Всё тело мужчины напряглось, и Белль почувствовала интенсивную пульсацию внутри себя.       Руки ослабели, и, казалось, он сейчас рухнет, но мужчина лишь наклонился к ней.       — Что ты творишь со мной?.. — не посчитав важным ответить, девушка прильнула к его губам. Увлекая в нежный поцелуй, надавила на плечи, что бы муж лёг рядом.       — Неужели, мы и вправду женаты?.. — девушка умостилась на мужской груди, осматривая кольцо. От мужчины в нос ударил запах вина и пота.       — Сожалеешь? Я ведь предупредил, что уже никуда тебя не отпущу. Даже если ты... захочешь уйти.       — Я никогда не уйду, Румпель... Я благодарна судьбе за тебя. Нам будет... комфортно вместе. Даже если мы не сможем полюбить друг друга.       — Ты совершенно зря беспокоишься, — нежно прикоснувшись к ладони, он притянул её ладошку к своей груди. — Ты занимаешь большое место в моём сердце.       — Я верю тебе, — да, для неё это было неожиданно. Тёмный ни разу не признавался ей, а вот Белль... довольно быстро полюбила этого мужчину, много раз задаваясь вопросом: «Почему? Что в нём такого?». Ответом было то, что тот относился к ней, как к равной, с уважением. Все проблемы в прошлом были из-за того, что Белль никто не воспринимал всерьёз. И эти люди смели называть себя благородными? Она бы не смирилась, не смогла так жить.       И вот она встречает мужчину, который не втаптывает в грязь, не высмеивает мысли и относится как к девушке, чего стоит его затуманенный взгляд при виде женского тела.       Он не смотрел на неё с похотью, как это делали другие. Она была желанной.       И этого человека она была готова слушаться, повиноваться любому решению. Она чувствовала в нём силу, власть и мудрость.       Белль решила, что сделает всё, чтобы поддержать его. В любом решении и в любой ситуации.