Твоя моя любимая подружка

      Пасмурный день. По стеклу прерывистыми струями стекают капли воды, деревья болтают ветвями с зелеными листами. Трещат лампы, да, именно этим противным звуком, что стоит во всех городских больницах, и тишина. Тишина… Только постукивание мела по зеленой доске изредка слышны. Конец дня, моргание протяжное, порой и на несколько минут… Глаза просто не открываются, что там и кто пишет? Никого не волнует. Вдыхаешь запах дождевой сырости и продолжаешь «борьбу» со сном. Просто поддаешься. Вдруг ветер протяжно завывает и дверь класса с грохотом захлопывается. Я невольно вздрагиваю, не открывая глаз. — Татьяна Викторовна, может закрыть окно? — Закрой, закрой, Кать.       Стук каблуков по полу, какой знакомый стук. Ровный и размеренный, его я узнаю из тысячи других. Только для того чтобы услышать его я раскрываю свои глаза по утрам, и в этот раз не исключение. Черные каблуки, такие же черные колготки, обтягивающие стройные ноги, строгая, но не настолько строгая по длине юбка-карандаш. Белая блузка и коронные «две пуговки», что всегда были расстегнуты из-за «Ой, что-то жарковато». Они так и назывались «уровень жары — две пуговки». Но все мы понимаем, зачем это делалось… Прямые распущенные блондинистые волосы с плавным переходом в русый у корней, это не девушка, это… Моя любимая соседка по парте, мое солнце и мой свет — Катя. Окно закрылось. — Хах, — знакомый смешок. — Что такое? — видимо этот гром средь тишины взбудоражил учительницу, она отстранилась от своих дел и встала лицом к доске, проверяя всю ту писанину, что развел один из моих одноклассников. — Да ничего-ничего, доброе утро, — Катя села рядом со мной, пихнув меня локтем. — Отсекайся, — машу на ее довольное личико рукой и с непониманием смотрю на доску. — Дай спишу, — шепчет Катя и вырывает тетрадь из-под моих локтей, — так, а это что? В недоумении спрашивает, и по началу кажется, что она искренне хочет знать почему все именно так, а не иначе, но вы пока ее плохо знаете. — Что тебе не нравится? — проморгавшись, я смотрю в тетрадь, пытаясь поймать фокус. — Так… Почему у тебя короче в 55 миллионов раз чем на доске? Ничего не понимаю, — она бросает тетрадку ко мне и бесшумно изображает что-то похожее на молитву и удушье в одном действии, как обычно в общем то. — Просто он тупой как бревно, знаешь ли, ну с кем не бывает? — безразлично говорю, смотря на картину маслом: недоумевающий учитель и еще более недоумевающий ученик, который старается еще что-то писать. Даже не знаю, что жалко больше — времени, затраченного учителем, или мела на доску. — А почему ты тут сделала так? — ловлю вопросительный взгляд и хладнокровно замираю на несколько секунд, — А… а… аааа, да-да, я поняла. — Да какая ты у меня умница. — Ну да, я, — разворачивается и начинает переписывать.       Подперев подбородок рукой, я максимально стараюсь не уснуть прям тут, на месте. В голову лезут настолько разные мысли, что просто невозможно их соединить воедино. В последнее время всё так измелилось. Всё стало слишком просто, чересчур хорошо. Не хватает этой искорки, этого драйва… Хотя, какой смысл в этом, если ты сидишь потом и плачешь пол ночи из-за чьих-то необдуманных поступков, грубых слов или просто из-за того, что «кто-то» существует? Насколько нужно быть везучим, чтобы влюбляться в людей у которых уже кто-то есть, в людей, которые буквально через два месяца будут в тысячах километров от тебя? — … ну на троечку в этот раз, на троечку, Орлов, — совершенно нейтрально произнесла женщина, нависнув над журналом. *Звук уведомления* — Ребята, я понимаю, что все устали, но подождите уж до звонка. — Что? — возмущенно сказала Катя. — Что там? — я пододвинулась чуть ближе, чтобы разглядеть. В телефоне были пересланные сообщения: фотографии обнаженного тела, прикрытого лишь руками, лица не видно, но я сразу поняла кто на них… — Очень интересно, — сказала Катя, дергая левой ногой. — Это кто скинул? — Не важно, но кинул кто-то левый, — девушка зашла на страницу исходного отправителя. –Ну-ка, — забираю телефон и начинаю изучать содержимое, но долго думать не пришлось. Самодовольно улыбаюсь. Катя повернулась ко мне и многозадачно посмотрела на моё лицо. Ровно пару минут назад я скучала в столь спокойной обстановке, а сейчас… — И? — Она вроде учится на нашей параллели, в классе химички. — Катя и Соня, не хочу повышать на вас голос, но вы просто меня вынуждаете. Одновременно мы повернулись в сторону учительницы. Наши взгляды столкнулись с мягким, дружеским взором старушки-химички, с улыбкой смотрящей в нашу сторону. — Ну что там такого интересного? — со смешком сказала Татьяна Владимировна, — вы у меня девочки хорошие, но что вас так сейчас взбудоражило то, а? — Татьяна Владимировна, а Алина Тихонова в вашем классе учится? — спросила Катя, и тут тишина пронзила класс с новой волной. — О, вот оно что… — в голосе учительницы прозвучало что-то непонятное, будто отчаяние, — нет, сейчас она перешла в другой класс, а так да, была у меня в начале года, интересная девочка, интересная… — И почему же? — Вот вроде тихоня, но такая бунтарка, а вы что это-таки, заинтересовались? — Да ничего, просто так, — скрипя зубами произнесла Катя, шепотом она добавила, — завтра мы найдем эту крысу и просто разъе… — Я в деле, — обрываю, уверенно кладя руку на ее плечо. Звонок. Класс двинулся на выход, наконец-то это закончилось. Голова была ватная от усталости: пятница, 7 уроков и еще электив по химии, от которого особо нет толку. — Ты как? — Да кто она, блять, такая? Откуда она вообще вылезла, что за тина болотная, что училась у нашей химички и свалила посреди года? — Тебе обидно за фотки или что? — я с непониманием спросила. Это на Катю не похоже, чтобы она так бесилась из-за фотографий, которые даже в качестве компромата использовать нельзя, ведь только узкий круг друзей поймет кто на них. — Да какие фотки, Сонь. Они есть, я не опровергаю это, но знаешь, осадок такой, от самого поступка. Это же слили моим друзьям, что за жест доблести такой? — Да, поступила как сука блядская, не поспоришь. — А ты откуда ее вообще знаешь? — Лично я с ней не знакома, так косвенно, знаю с кем она общается… Я могла бы сказать все как есть, но я почему-то поймала себя на мысли, что это не обязательно и касается только меня. — Ясно, — сухо ответила девушка и мы вышли на улицу. Лило как из ведра. Огромные капли с шумом разбивались об асфальт, давая понять, что сухими до дома мы точно не дойдем. Несколько человек с зонтами пробегали мимо, видимо они искали какое-либо убежище от этого природного ненастья. — Пиздец погодка, конечно, да как и день в прочем-то. Катя смотрела куда-то вдаль, в ее взгляде тухла злоба, но зарождалось нечто большее — ненависть. Ненависть, в самой жесткой ее форме, в готовности принимать любые решения, чтобы отомстить. Я приобняла ее и уверенно произнесла: — Я поддержу тебя в любом твоем решении, красотка. — Я в тебе и не сомневаюсь, но завтра я ее найду, предупреждаю, останавливать себя не собираюсь, — спокойно добавила девушка. В этот момент меня посетила лишь одна мысль: у малоизвестной мне пока Алины, есть ещё более "малоизвестная" мне подруга…

***

Звуки уведомлений, сопровождаемые ослепительными вспышками, прервали мой сон. Укутавшись с головой в одеяло, я наощупь пытаюсь найти телефон на кровати. К сожалению, это увенчалось успехом. Катя Маслова (): [Пересланное сообщение] Катя Маслова (): [Пересланное сообщение] Катя Маслова (): «интересная девочка» Последнее сообщение ясно дало понять, про кого пойдет речь. Зажмуривая глаза от непривычной яркости, я пытаюсь вчитаться в сообщения: Катя Маслова (2:43): ничего не смущает? Алина Тихонова (2:45): а должно?) Катя Маслова (2:45): от вопроса не уходи Алина Тихонова (2:45): что тебе нужно? Катя Маслова (2:46): [Пересланное сообщение] Катя Маслова (2:46): ты их слила, не так ли? Алина Тихонова (2:50): ну я) Толку от этого диалога было примерно столько же сколько и от меня в этой ситуации. Катя Маслова (2:51): Завтра мы идем. Соня Тарафьева (2:51): Что, куда? Катя Маслова (2:51): Разговаривать с крысой на крысином, раз она не поймает, блять, на русском. Я, полусонная, отекшая, была в предвкушении завтрашнего, а уже сегодняшнего дня. Не могу сказать, что я люблю разборки, которые касаются меня или моих близких, но это хоть что-то интересное в этой сухой, скучной жизни и такой же монотонной школе.