Твоя моя любимая подружка

      Проснулись — улыбнулись. Это точно никогда не будет моим девизом. Едва ли поднявшись с постели я понимаю, что все повториться как и в другой школьный день. Те же лица, те же действия, слова, форма и вид, движения и жесты, ощущения и чувства…       Чувства, которые, быть может просто пройдут в таких же серых буднях, растворятся в бытовухе и останутся на подкорке головного мозга, так и не раскрытые, не прочувствованные полностью, только лишь часть — боль и одиночество. Как семена счастья, что завалялись где-то, а потом когда ты их нашел, их не было в несчастном пакетике. Иронично, не так ли? Это и пугает, это и не дает встать, не закрывая глаза и не сдерживая слезы. Я не хочу чувствовать это, не хочу чувствовать ничего, кроме покоя. Почему же люди не понимают, что спокойствие — лучшее ощущение на Земле? Когда ты не торопишься на встречу, не чувствуешь давление со стороны «любви всей своей жизни», не завис в долгах и кредитах, не болеешь, не перебегаешь дорогу в сантиметрах от машины и не лежишь на полу после бедтрипа. Но почему то становится грустно, даже не тебе самому, а что-то внутри тебя. Оно просто берет и зажигает внутри что-то очень дикое, нечеловечески горячее, что заставляет тебя сидя в 5 утра писать стих о том, чего ты сам себе выдумал, а этим же утром покрываться краской, когда этот «тот» просто прошел мимо. Постоянная боль, и она тебе приятна, пока ты летаешь в облаках, паришь и ловишь очередную эйфорию. Но суровая реальность сожжет твои крылья, оставив жажду небес так и не удовлетворенной.       В зеркале довольно живое лицо: пухлые губы, острые скулы и нос, еще не проснувшиеся, полуоткрытые глаза — все это на смену опухлости, что была ночью. Жаль, что внутри все не так быстро меняется как снаружи…       Собираюсь и иду в школу. Ничего более.       И я снова потерялась. Потерялась в неонах бытия. Не замечая никого и ничего вокруг, я очнулась в кабинке туалета, с джулом в руке.       Катя Маслова (10:47): ты где бегаешь?       Уведомление возвращает меня в реальность. Я делаю последнюю затяжку: глубокий и продолжительный вдох, задержка…1…2…3… выдох. Сладкий дым стремительно уходит вверх, приходит легкое головокружение, сильнее…сильнее. Хватаю воздух губами и, немного придя в себя, выхожу.

***

 — И где ты ходишь? — с упреком спросила Катя, подхватывая меня за локоть и ускоряя шаг.  — Да так, задержалась чуть-чуть, прости… — Прости, — она даже не смотрела в мою сторону, но я сразу поняла, что накал ее раздражения уже не унять, и встреча с «героем дня» будет для нее внутреннем противостоянием между дракой и состоянием безразличия. Чуть ли не бегом мы дошли до кабинета химии. — Зачем сюда? — спросила я, заглянув перед этим в класс. — Догадайся, — Катя высматривала кого-то и до меня сразу дошло, кого она ищет, — блять, где она…       Кабинет был практически полон, стоял гул, класс был раздроблен на небольшие компании: кто-то стоял и обсуждал что-то, другие усердно пытались делать домашку прямо перед уроком, остальные сидели в телефонах, попутно перекидываясь парой слов.       Я оглянула коридор, на удивление, он не был забит учениками, даже не было бегающих пятиклассников, что очень необычно. Лишь несколько человек сидели на пуфиках, между классов. Дверь кабинета открылась. Мой взгляд остановился на вышедшей и очень знакомой мне фигуре. Девушка стояла спиной ко мне и что-то искала в телефоне. Светлые волосы, темные корни… Синий пиджак с закатанными рукавами, красная юбка в клетку и, все те же ноги, что покорили меня один раз и похоже навсегда, но как же я ненавижу… Сложно понять и передать, но это дьявол во плоти, красивая снаружи, прожженная внутри. Через несколько секунд появился и так «желаемый» Катей объект. Она подошла к девушке, и они страстно начали беседовать о чем-то. Алина была немного выше, темные прямые волосы, черная рубашка и такая же юбка, ах да, у нас есть форма, так что юбки у всех девочек одинаковые. Несмотря на то, что я первый раз вижу эту Алину вживую у них с Юлей есть определенные черты схожести.       Катя вновь подхватила меня, и мы пошли напрямую к этой паре. Когда мы подошли наши взгляды разъединились на разных людей, как и у тех, кто стоял напротив. Катя, пылая, нервно смотрела на Алину, не скрывая свое недовольство, та в свою очередь еле довела до нее глаза. А мне была интересна Юля. Мы смотрели друг другу в глаза, в ее взгляде читалось что-то между сочувствием и безразличием, но он явно изменился с момента нашей последней встречи. И это могло продолжаться вечность, пока одна фраза не прервала нас: — Алина значит, — отрывисто произнесла Катя, Юля в миг оторвалась от меня, что пока она это делала, она прикусила губу, лишь потом обратила внимание на мою бунтующую подругу. — Ну, да, тебя что-то смущает? — с едкой ухмылкой произносит Алина, так и норовя вывести Катю на конфликт. — Не хочешь объясниться? — Ой, малышка, ты вообще кто? — спросила Юля. Катя достала телефон и показала сообщения.  — А, это ты, ну хорошо, — она была непоколебима, наполнена каким-то ядом, что забирал у нее всю человечность. — Ты мне объясни откуда у тебя эти фотографии и зачем ты их отправляешь? — голос девушки медленно, но верно переходил со спокойного на прерывистый, было понятно, что ей не хватает кислорода от ярости. — Ну, как тебе сказать, у меня есть связи, а отправлять, да я не отправляла, так поделилась с парой-другой человек, а что, стыдно стало? — Алина приподняла бровь и криво улыбнулась, глядя на нее, сразу рождалось какое-то отвращение, именно к тому, что у нее внутри, хотя внешне она была очень даже привлекательна. — Какие еще связи? — Да так, своих не выдаем, — игра продолжалась, и я не понимала, зачем тут стою, ведь весь диалог — это тщетные попытки Кати понять мотив и, стоящие тут ради веселья, Алина и Юля — а что ты, только стайкой ходишь на разборки? — она оценивающее посмотрела на меня сверху вниз, и остановилась на глазах, пытаясь залезть мне прямо в голову и найти самую больную точку чтобы поразить меня одним ударом, я спокойна как никогда, она не поймет, что это уже сделал человек, который стоит плечом к плечу с ней. — Ты я смотрю тоже не одна, — огрызнулась Катя, недовольно смотря в сторону подружки Алины. — В отличии от тебя я не выслеживаю людей. — Глупышка, — добавила Юля и они усмехнулись.       Я посмотрела на Катю, она стиснула зубы и готова наброситься на нее, сделать с ней все что угодно, лишь бы эта «интересная девочка» больше никогда не открывала свой рот. — Да что ты… — начала Катя, но ее прервали. — Ну-ну, что? — перебила ее Алина, изображая, будто она не расслышала, Катя замешкалась. — Малышке нечего сказать? — добавила Юля вновь, они медленно выжимали все соки из меня и Кати, агрессия начала проявляться в двойной силе. — Ты бы закрыла свой рот, разговаривают не с тобой, — вылетело у меня, Алина и Юля резко перевели свои взгляды, мне показалось и Катю это удивило, «интересная девочка» жестом дала понять, что «закончить» меня нужно именно Юле. — А то что? — Давай отойдем, они разберутся. — Ну, — она промедлила, но увидев одобрительный кивок со стороны совей подруги, дополнила, — давай.       Мы прошли вдоль коридора, стены были выкрашены стандартной пастельно-апельсиновой краской, столь привычной для школ, но в тоже время смотрелась она необычно, из-за рельефности стен. Не знаю, почему меня привлекло это, наверное, из-за того, что я не хотела всю дорогу смотреть на Юлю. Завернув за угол, мы оказались в небольшом, довольно темном, завитке школы. Шторы раздувало из-за сквозняка. Никого рядом не было, лишь шум из ближайших классов. — Ну так что, — начала Юля, облокотившись спиной на подоконник, — о чем поговорим? — в ее тоне все же оставалась эта едкость и резвость. — Разве нам есть о чем? — я оперлась об стену рядом с окном. — Раз ты позвала, значит да. — Ошибаешься. — А вот и нет, — в секунду девушка оказалась прямо у моего лица, и продолжила, наклонившись к уху, — тем летом, помнишь? Я все еще жду, я все еще хочу… От тепла ее шепота по моему телу пробежались тысячи мурашек. Волоски поднялись, но из-за кофты этого не было видно, я лишь немного дрогнула и приподняла голову, чтобы вдохнуть глубже. Она тронула мою руку. — Не лезь, — я отдёрнула руку за спину. — Холодная, но я знаю, чем ее согреть… Думаешь я не вижу, как ты на меня смотришь? — Как же? — я нашла ее глаза, я не из тех, кто прячет взгляд в пол, не из боязливых. На что она надеется, что я прогнусь под ее сексуальным давлением? Девушка продержала визуальный контакт пару секунд, в ее взгляде читалась желание идти до конца. Она отпрянула от меня и вернулась к окну. — Давай закончим то, что мы тогда начали и просто разойдемся. — Льстишь себе? — В чем же? — со смешком спросила она, разглядывая меня. — Ничего не начинали, нечего заканчивать. — Да что ты! Даже не знаю, Сонь, — это был первый раз, когда она назвала меня по имени, это было как-то, необычно… — А как же то, что мы чуть ли не потрахались в нашу первую встречу, неужели забыла? На моем лице проступил румянец, она заметила это. — Молчишь, да, конечно ты помнишь. Что не так? Обещание… — Да какое нахуй обещание, мы были в хлам, — прервала я, начиная переходить на нервный крик. — Вот как, — она скрестила руки, — А по тебе тогда я бы и не сказала. — Бесполезный диалог, — сказала я, отвернувшись от нее и направившись в сторону «брошенной» подруги. — Ну да, конечно. Завтра, середина третьего урока, туалет на втором этаже, правая кабинка у окна… — Я никуда не пойду. — Посмотрим, — сказала девушка мне в след. Возвращаясь, я услышала отдаленную ругань и все те же холодные ответы. — Да какая же ты сука! — Кто из нас, кто из нас… Ускорившись я дошла. Секунда промедления и кто бы знал, что бы произошло. Хватаю Катю за руку, сдавливая запястье: — Пошли. — Блять, отпусти!!! Никуда я не пойду! — она кричала, кричала истерично, ведь ей не позволили сделать то, чего она так желала и хотела, ее «унизили», увели как гавкающую собаку подальше, она чувствовала предательство, еще не остывшую желчь ярости и злобы, что прожигали ее рассудок, и не дающие ей возможность рассудить здраво. Довольное лицо Алины нельзя было утаить, она ни в коем случае не скрывала этого, а наоборот пыталась показать это как можно ярче, чтобы все уяснили для себя, бесполезность своих расспросов и слов. — Отпусти говорю! Ты что, с ней за одно? — она впилась в мою руку ногтями, пытаясь вырваться, было больно, но мы отдалялись от эпицентра, не сбавляя темпа. Наконец мы достаточно отошли, и я отпустила Катю, ее рука побелела от моего сжатия, она нервно потирала свое запястье и, не скрывая свою неприязнь, начала: — Что ты сделала? — А что ты делала, думать не пробовала? — Думать?! Ты хочешь сказать мне, что я еще и думать не умею, супер! — она размахивала руками от негодования. — Это сейчас сама сказала. Устраивать разборки в школе, не кажется ли тебе это детским садом? — я села на диванчик, пока моя любимая подружка расхаживала вокруг. — То есть для тебя вся история с моими фотографиями — это детский сад? Так вот почему ты не особо то и волновалась. — У меня другие взгляды на эту ситуацию, но я все равно поддерживаю тебя. — А может это ты их и слила ей, а? Почему нет, ты была одна из немногих, кто вообще видел их и вполне мог иметь у себя. — Нет, это не так. — Какая разница уже что так, а что не так, ты отдалилась от меня, постоянно какие-то недомолвки, сейчас это, что ты скрываешь, что??? — ее тон поменялся с агрессии на какое-то маниакальное моление и желание узнать то, чего просто нет. — Я от тебя ничего не скрываю, правда. — Врешь. — Нет. — Ещё как врешь, только вида не подаешь, но знай, саму себя ты не обманешь. Разберись с собой, а потом лезь помогать другим.       И она ушла, куда я не знала. Но то, что не будет как прежде я прекрасно понимала. После этого разговора я задумалась, а что я действительно скрываю от себя, чего я хочу? И я не помню конца этого дня, только то, что я сидела уже одна, а Кати не было рядом, такое паршивое чувство. Чувство вины. А за что? За то, что я чувствую что-то к человеку которого ненавижу, которого хочу никогда больше не видеть? Я не знаю, не знаю, мне нужно разобрать весь этот старый хлам, отпустить и забыть, может тогда, все наладиться и будет по-другому, без потерь и боли.