Курильница для Хаски

Чу Ваньнин прикрыл глаза, его длинные ресницы слегка дрожали. Непонятно: то ли холодная, но в это же время очень тёплая рука коснулась его талии и притянула к себе. Слабый запах благовоний ощущался уже везде. Прижавшись к груди Мо Жаня, Чу Ваньнин слушал, как бьётся его сердце. Медленно, размеренно… Каждый удар становился все слабее и слабее, пока вовсе не утихает… Не бьётся… Мужчина сильнее прижался к телу юноши, его плечи слегка задрожали, а глаза покраснели. Но слез не было, как и сил, чтобы их выдавить из себя. Он долго лежал так, обнимая бездыханное тело. Оно быстро остывало, но Чу Ваньнин держал его так крепко, будто надеялся, что сможет поделиться с тем кусочком своего тепла. Он и не заметил, как уснул в обнимку с трупом. В ту ночь ему снилось множество кошмаров. Одним из них был он сам, что своими руками причинил своему любимому ученику боль в юношестве. Ему снилось то, как духовное ядро Мо Жаня вырезали клинком. Ему было ужасно больно, но он терпел и не терял сознание. А вместе с этим было больно и Чу Ваньнину. Его сердце разрывалось на части. Хотелось проснуться как можно скорее, чтобы не видеть этот кошмар снова. Вот только будто сам Сатана игрался с ним, все никак не отпуская, показывая самые больные моменты в его жизни и того, кто ему был так дорог. Проснулся Чу Ваньнин на рассвете. Тело Мо Жаня совсем остыло. Лицо было таким бледным… Мужчина провел ладонью по его щеке и прикоснулся губами к ледяному лбу. Пара капель слёз все же медленно скатилась по его щекам. В нос вновь ударил запах благовоний. Зачем он только зажёг их? Холодная рука вдруг дотронулась до лица учителя Чу. Тот вздрогнул от неожиданности и широко открыл глаза, смотря прямо на «мертвого» возлюбленного. В комнате стал скапливаться дым от курильницы. Он окутывал всё вокруг, дальше вытянутой руки было почти ничего не видно. Чу Ваньнин положил ладонь поверх руки Мо Жаня. — Неужели ты плакал обо мне, Чу Фэй? — пробормотал Мо Жань хрипло и немного устало. Слабая дрожь прошлась по всему телу Чу Ваньнина в тот миг. Будто он призрака увидел. А Мо Жань же спокойно, даже слишком, поднялся и посмотрел прямо в глаза учителю. — Неужели ты не рад этому императору, Ваньнин? Мужчина был безумно рад, но лишь до того момента, пока Тасянь-цзюнь не открыл рот. Его тело будто сковали кандалами. Он замер, не решаясь сказать что-либо. Будь это его ученик, которого он так сильно любит, то он тут же обнял бы его и ни за что не отпустил. Но сейчас… Страх и презрение сыграли немалую роль в его прошлой жизни по отношению к этому человеку. Сейчас же Чу Ваньнину хотелось провалиться под землю, но только не находиться рядом с ним, пусть он и был в теле его обожаемого ученика. — Ах, Чу Фэй как всегда холодна. Прояви хоть немного радости и поприветствуй своего императора достойно. После этих слов Тасянь-цзюнь притянул Чу Ваньнина к себе и поцеловал в уголок губ. Учителю стало одновременно и противно, и жаль его. Но в этот самый момент он вовсе не сопротивлялся. Неужели это было действие этого благовония со столь необычным запахом? Чу Ваньнин глубоко вздохнул, после чего уже сам ответил на поцелуй Тасянь-цзюня. Это немного позабавило второго. Что он делает? Неужели его тело ему больше неподвластно? У уголков глаз Чу Ваньнина появились маленькие капли слёз. Мо Вэйюй, совершенно не обращая на это внимания, жадно впился в губы учителя, иногда останавливаясь и чуть прикусывая его нижнюю губу. — Чу Фэй так покорна сегодня. Видимо, соскучилась по этому императору. Мо Жань хотел сказать что-то ещё, но внезапно замолчал. Его руки действовали быстро, всего пара мгновений и Чу Ваньнин уже лежал под ним полураздетый. Своей ногой учитель Чу мог уже спокойно ощутить все то желание и возбуждение, что творилось в штанах Мо Жаня. Он добровольно протянул руки к халату Мо Вэйюя и развязал пояс, оголяя прекрасное тело. Тасянь-цзюню нравилось такое поведение своей Чу Фэй. Без особых церемоний и приготовлений он разорвал на мужчине остатки одежд и отбросил их в сторону. Чу Ваньнин молчал. Он не хотел ничего говорить. Он не хотел слушать и видеть то, что творилось перед ним. Провалиться под землю в этот же момент — лучший вариант. Однако, нанюхавшись благовоний, тело Чу Ваньнина действовало само по себе. «Действует ли это на Мо Жаня тоже?» — думал он. Тем временем руки обвили шею Мо Вэйюя. Смешанные чувства овладели мужчиной. Ему хотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда, но так же быть как можно ближе. Тасянь-цзюнь же особо не церемонился. Раз-два и он уже внутри Чу Фэй. Ухмылка на его лице отдавала холодом и насмешкой. Он не щадил тела Чу Ваньнина от слова — совсем. Двигаясь максимально грубо и глубоко, он доставлял лишь боль второму. Неудивительно, что через какое-то время на кровати появились следы крови Чу Ваньнина. Учитель Чу всё молчал, прикусив нижнюю губу. Но длилось это недолго. Спустя минуту-две он уже не мог сдержать стонов. Ресницы были мокрые от слёз. Похоже, что Тасянь-цзюня это лишь забавляло. Спустя какое-то время с низким рыком он излился в Чу Ваньнина. Как можно было догадаться, то и тот того не выдержал. Крупные капли вязкой белой жидкости стекали вниз, смешиваясь с кровью. — Чу Фэй выглядит довольной. — будто в насмешку произнес Тасянь-цзюнь, играясь с волосами учителя. Чу Ваньнин с трудом открыл мокрые от слёз глаза и посмотрел в лицо этого юноши. Ничего не видно… Дымок от курильницы был настолько плотным, что казалось, будто смотришь сквозь толщу мутной воды. Протянув руку, Чу Ваньнин хотел дотронуться до лица Мо Жаня, но перед ним ничего не было… Проведя рукой по гуще дыма, он так и не нашел своего ученика. — Мо Жань? — тихо позвал он его. Но ответа так и не последовало. Глаза стали сами закрываться, Чу Ваньнин понял, что теряет сознание. Тело стало таким лёгким… Появилось чувство падения куда-то глубоко: в темное мрачное место. Последнее, что он смог увидеть — две маленькие детские ручки, что потянулись к нему из темноты…