Об алкоголе, похмелье и других реальностях

Рита любит байки, свободу, кожаные куртки и холодное оружие. Ножи завораживают ее, особенно когда Коул делает выкрутасы с «бабочкой». Блики света играют на лезвии. Это завораживает, заставляя наблюдать за движениями его рук. Наблюдать, как лезвие, такое опасное и острое, исчезает. Прячется, давая ощущение мнимой безопасности. Рита знает, что это не так. Одергивает топик, поправляет часы на руке и дергает воротник кожаной куртки. Эти движения дают ей совсем немного времени, чтобы успокоить дыхание и сердцебиение. Ножи всегда вызывают у нее неподдельный, даже детский восторг. Но показывать его нельзя, ведь Ева и так до сих пор считает ее ребенком. Хотя Рита уже сама водит байк, а еще пьет крепкий алкоголь. Виски, текила и ликер. Ликер добавляет напитку сладости. Все-таки несмотря на то, что в байкерской тусовке она давно своя, Рита остается девушкой. Она морщит носик, когда видит, как Макс запрокидывает в себя двойной, неразбавленный виски. Как такое можно пить? Как можно быть таким, как Макс? И что он забыл в баре на окраине Нью-Йорка, где толпятся байкеры? Макс здесь чужой. Коул пожимает ему руку, скрывая пренебрежение, даже отвращение, которое испытывает от необходимости любезничать с одним из МакКормиков. Рите любопытно, какие именно дела связывают Хантеров и МакКормиков. Что может быть нужно миллиардерам от обычных байкеров? Рита краем уха слышала, что Коул с законом на «ты», но Ева запрещает ей расспрашивать об этом. Как всегда говорит, что это нее дело. Что в дела Коула старается не лезть даже Кайл, избравший путь бравого полицейского. Рите противно думать, что Кайл их предал, бросил, но именно эти мысли всплывают в голове, когда она видит его жетон. Кайл больше не часть их «стаи», Кайл чужак, но почему-то от этой мысли противно ноет сердце, а еще появляется желание залепить Кайлу пощечину. «Мы же одна семья. Как ты мог?» Эти слова каждый раз застревают в горле, сидят там комком невыплаканных слез. Рита хотела бы жить иначе, но она не знает иного мира, другой жизни. Жизни, к которой принадлежит Макс. Максимильян, если быть точной. От полного имени этого холеного парня в дорогом костюме и с «Ролексом» на руке, хочется поморщиться, прямо как от неразбавленного виски, который Рита как-то все-таки попробовала. Рита снова поправляет часы на руке. О «Ролексе» она может только мечтать, как и о виски, который пьет Макс. В этом баре он наверняка на порядок хуже, чем он привык. Макс раздражает до зуда на коже. Рите совершенно не хочется видеть, как рядом с ее дешевой «Хондой» паркуется «Мазератти». Ей не нравится, что она так или иначе сравнивает Коула с Максом. А себя с теми моделями, мелькающими на страницах газет в обществе Макса. Она старательно игнорирует то, что ей и вовсе нет необходимости следить за жизнью этого напыщенного индюка. Но она с упорным мазохизмом продолжает это делать, представляя, как сама выглядела бы в платье от кутюр. Уж точно лучше, чем в старой кожаной куртке. И ведь раньше подобные совсем не волновали ее. Раньше… До того, как Макс переступил порог их бара. До того, как ворвался в ее жизнь ураганом. Макс раздражает Риту, ей хочется запустить в него стаканом, когда он смеется или с самым серьезным видом объясняет что-то Коулу. У Макса приятная улыбка, а еще тембр голоса. Рита слышала, хотя он никогда не обращался к ней напрямую. Макс живет совершенно другой жизнью. Жизнью, которая никогда не привлекала свободолюбивую Риту. Она сама слышала, как он говорил брату по телефону, что чувствует себя, запертым в клетке. Нет, она не подслушивала, просто вышла покурить, а Макс разговаривал слишком громко. Так, как не говорил никогда на ее памяти. Она чувствовала в его словах горечь, обиду и одиночество. Рита презрительно фыркает собственным мыслям. Такие, как Макс, одиноки не бывают. Это просто что-то за гранью реальности. Такие, как Макс, несчастными не бывают. Но внутреннее чутье подсказывает, что она очень сильно заблуждается на его счет. — Я могу тебя угостить? — Рита вздрагивает от этого вопроса. С непониманием смотрит на Макса, словно пытается понять, что он действительно обращается к ней. — Двойной виски. Неразбавленный, — говорит она с вызовом. А когда приносят их заказ, то с удивлением видит, что Макс заказал «Великолепного Боба». Ее любимый коктейль. А она была уверена, что он не обращает на нее внимания. Совсем не обращает. Она выпивает виски залпом, еле сдерживается, чтобы не поморщиться. Макс же потягивает коктейль медленно, едва сдерживает улыбку, глядя на нее. Она чувствует, что он подсел не просто так, но не спешит продолжить или, вернее, начать разговор. — Прокатишь меня на байке? — спрашивает Макс. — Я никогда не ездил. — Только если пустишь меня за руль своей «Мазератти», — отвечает Рита. — По рукам. Макс улыбается. И Рите кажется, что сейчас она впервые видит его настоящую улыбку. Может, она не так уж сильно ошиблась насчет его одиночества?