Об алкоголе, похмелье и других реальностях

Удар. Еще удар. Опять удар. — Бьешь, как девчонка, — рассмеялась Мелисса и вытерла пот со лба. Гавайи встретили их солнцем, океаном, различными коктейлями и свободой. Когда Джонатан спросил, где именно она хочет провести медовый месяц, Мелисса не задумываясь ответила — Париж. Мама всегда говорила, что для романтики и первого совместного отдыха Париж — идеальное место. Сказать подругам, что ты была в Париже во время медового месяца — престижно, нормально, приемлемо. Быть, как все. Принимать правила игры высшего света. Удар. Подача. Очередной удар. Джонатан перестал поддаваться и начал играть в полную силу. Теннис — не престижно. Играть нужно в гольф. Очередной удар. Пить абсент не пристало молодой девушке. Прилично шампанское, но и то не больше, чем полбокала за вечер. Расслабляться нельзя. Терять контроль нельзя. Влюбляться нельзя. — Партия за мной. — Мелисса смеется и падает на шезлонг. Определенно в богатстве есть свои преимущества. Например, вилла с собственным теннисным кортом, где играть можно в одном купальнике, не переживая, что кто-то заметит и осудит. Не думая о том, что приличным девушкам… Мелисса передергивает плечами и делает глоток из бокала. Ядовито-зеленая жидкость обжигает изнутри. Водка, абсент и джин… Мать была бы недовольна, прочла бы целую лекцию, но Мелиссе все равно, потому что сейчас она лежит на шезлонге, смотрит на зелень тропических деревьев и наслаждается моментом. Джонатан оставляет быстрый поцелуй на ее губах и опускается в соседний шезлонг. Он пьет такой же коктейль и говорит о том, как на Гавайях все-таки здорово. И как Мелиссе идет расслабленность и загар. Она лишь улыбается и согласно кивает, потому что Джонатан прав. — Мы не зря сюда приехали. — Мелисса улыбается и протягивает руку, чтобы коснуться пальцами руки Джонатана. Она лишь хочет в очередной раз увериться, что это не сон. Все это на самом деле, по-настоящему. Никто, кроме Джонатана, не знает, сколько раз она видела его во сне. Сколько раз во время его пьяных завываний под окном, а это действительно были завывания, ведь зарабатывать деньги Джонатан умеет куда лучше, чем петь, ей хотелось сбежать из дома, чтобы поцеловать его. Чтобы оказаться в его объятиях. Сколько раз, заходя в дом Джефферсонов, Мелисса бросала взгляд на окна дома Джонатана. И неизменно видела его наблюдающим. Мелиссе хотелось бы вспомнить много из того, что знает только Джонатан, но сейчас это уже не имеет никакого значения. Она лишь поворачивает голову и улыбается, глядя, как Джонатан пьет коктейль. На вопрос о свадебном путешествии, Мелисса ответила, что хочет провести его в Париже, потому что так правильно. Так ответила бы ее мама. Мелисса все еще следует каждой заповеди, навязанной в свое время великолепной Джоан Джефферсон. И почему именно ее избрали вожаком их элитной своры, Мелисса не знает, но правила игры привыкла принимать с детства. Она отвечает так, как положено. Ведь теперь ей положено угождать Джонатану и слушать именно его. Так говорила мама? Муж всегда прав. Она даже удивляется, что он вовсе спросил ее мнения. Джонатан получил то, что хотел. Теперь ведь не будет пьяных завываний. — Меня волнует то, чего ты хочешь на самом деле. Мелисса до конца не верит этим словам. Слишком сложно поверить, на самом деле поверить, что теперь ее мнение и желания действительно кого-то волнуют. Она отвечает Гавайи, и Джонатан покупает билеты. Она не верит до конца даже тогда, когда они оказываются в ее руках. — Ты для него всего лишь трофей, попытка стать таким же, как мы. Слова матери до сих пор звучат в голове, но билеты и все поведение Джонатана говорят совсем об обратном. — А мы можем не звать всех на свадьбу? — осторожно спрашивает Мелисса. — Мне они не нужны. Меня волнует только то, чего хочешь ты, — отвечает Джонатан. Мелисса прикрывает глаза и считает до десяти. Она любит Джонатана, но не готова до конца поверить во взаимность. Мелисса лежит в шезлонге, слегка касается пальцами руки Джонатана, он сжимает ее пальцы в ответ. Мелисса знает, что не спит. А еще точно знает, что почти поверила до конца.