Дикая вишня

Места Банафрит выбрала очень удачно: точно по середине длинной части стадиона, чуть выше уровня колец и прямо напротив чёрного табло, где сейчас бежала золотая строка рекламных объявлений. Их ложа была рассчитана на человек двадцать — пурпурно-золочёные кресла стояли в два ряда по десять в каждом. Ровно половину первого ряда занимали подруги и кузен Вишери, а на единственное имеющееся у них по билетам место во втором заняла сама слизеринка, как самая не заинтересованная в происходящем. Ложа начала потихоньку заполняться дальше какими-то незнакомыми иностранными волшебниками. Пока Полумна витала в своих мыслях, Ирада скользила взглядом по ровным рядам сидений на противоположной стороне, а Вишня скучала на втором ряду, Бафи и Дэ с живейшим любопытством вертели головами по сторонам, при помощи купленных ещё в лагере биноклей. Девчонка ещё и умудрялась комментировать увиденных зрителей с большим удовольствием. — Британский министр магии прямо по курсу, — задорно заявила она, от чего Дурсль тут же посмотрел в ту же сторону. — Где? — А вон, — Банафрит ткнула куда-то в бок, в сторону одой из лож за кольцами одной из команд. — О, а там твой друг, Вишня, — известил кузину парень. — И блондинчик рядом знакомый какой-то… Точно! Твоего ещё одного школьного дружка напоминает. Ну того, с которым ты нас с мамой знакомила. — Да? — заинтересованная Поттер подалась вперёд, перегибаясь через ряд и протягивая руку к кузену за биноклем. Дадли без вопросов поделился с девушкой им и проследил за тем как сменяются эмоции на её обычно бесстрастном лице. В указанном направление в одной из самых верхних лож рядом с министром и рыжим семейством Уизли в полном составе действительно нашёлся Невилл в компании Грейнджер, а чуть в отдалении с отцом и матерью сидел надменный Драко, периодически бросая высокомерные взгляды на Лонгботтома. И у обоих парней были такие же бинокли и, кажется, они почуяли пристальный взгляд девчонки, иначе почему они резко заинтересовались ложами в её направлении. Вишери резко подалась назад и всучила бинокль обратно Дурслю, прячась за подругами. Не то чтобы она боялась, что её на Чемпионате увидят собственные друзья, но привлекать к себе их внимание всё же не хотелось. — Леди и джентльмены! — наконец-то раздался громогласный колос над трибунами, ознаменовавший начало игр. — Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чем­пионата мира по квиддичу! Зрители разразились криками и аплодисментами. Разве­вались тысячи флагов, добавляя к шуму разноголосицу на­циональных гимнов. С гигантского табло напротив сгинуло последнее объявление — Берти Боттс еще успел посулить небывалые ощущения от каждой конфетки своего драже, — и зажглись слова: БОЛГАРИЯ — НОЛЬ, ИРЛАНДИЯ — НОЛЬ. — А теперь без долгих предисловий позвольте пред­ставить вам… Талисманы болгарской сборной! Часть трибун — сплошь в красных флагах — одобряюще заревела. На поле появились около полусотни прекрасных женщин в струящихся платьях. Их волосы казалось мерцали в вечерних сумерках, а кожа будто бы сама излучала лунный свет. — Вейлы, — не очень довольно констатировала Банафрит и прихватила кузена Вишни за рукав: — Не рыпайся. Танец этих созданий завораживал и если бы не стальная хватка египтянки с одной стороны и маленькая хрупкая ладошка Лавгуд с другой стороны, Дадли имел все шансы повторить подвиг некоторых других зрителей, которые порывались выскочить к этим красотками, не обращая на разделяющую их высоту внимания. Наконец танец закончился и прелестницы выстроились в линию с одной из сторон поля. — А теперь, — загрохотал голос Людо Бэгмена, который был назначен комментатором этого матча, — в знак приветствия поднимем наши волшебные палоч­ки… Перед нами талисманы сборной Ирландии! В следующую секунду нечто похожее на громадную зелёно-золотую комету влетело на стадион. Сделав круг, она распалась на две поменьше, каждая из которых со свистом понеслась к голевым шестам. Связывая два пы­лающих шара, над полем неожиданно аркой встала ра­дуга. Бесчисленные зрители дружно издали громогласное «о-о-о-ох» и «а-а-а-ах», глядя на этот фейерверк. Радуга угасла, светящиеся шары вновь соединились и слились, образовав на этот раз исполинский мерцающий трили­стник, который взмыл в небо, завис над стадионом, и из него хлынуло нечто наподобие золотого дождя. — Лепреконы, — улыбнулась Полумна и подняла упавшую к ней на колени монетку, показывая её Дурслю. — Бесполезная блестяшка, — поделилась своим мнением Поттер, остужая восторг кузена. — Исчезнет в течение получаса. Парень слегка расстроился, но потом тут же переключил своё внимание обратно на поле. Величественный трилистник распался, лепреконы опустились на поле — на противоположную сторону от вейл — и, скрестив ноги, расселись, чтобы смотреть матч. — А теперь, леди и джентльмены, поприветствуем — болгарская национальная сборная по квиддичу! Пред­ставляю вам — Димитров! Фигура в красных одеждах, на метле, двигающаяся с такой быстротой, что казалась размытой, вылетела на поле из дальнего нижнего входа под сумасшедшие апло­дисменты болгарских болельщиков. — Иванова! — Подлетел второй игрок в красной мантии. — Зогров! Левски! Волчанов! Волков! И-и-и-и-и-и — Крам! — Вот он, вот он! — тут же оживилась Бафи, сверкая желтыми глазами и предвкущающе пожирая глазами ловца болгарской сборной. Виктор Крам был худым, темноволосым, с лицом зем­листого цвета, внушительным крючковатым носом и гус­тыми черными бровями. Он походил на большую хищную птицу. С трудом верилось, что ему всего восемнадцать, о чём всех успела просветить его новоявленная поклонница. — А сейчас, прошу вас, встречаем ирландскую национальную сборную! — надсаживался Бэгмен. — Представ­ляю: Конолли! Райан! Трой! Маллет! Моран! Куигли! И-и-и-и-и — Линч! Семь зеленых вихрей вырвались на поле. Вишери с безразличным видом наблюдала за всем происходящим, откинувшись на спинку кресла. — А также из самого Египта — наш судья, почетный председатель Международной ассоциации квиддича, Хасан Мустафа! — Этот старый индюк?! — искренне возмутилась Банафрит. Маленький и тощий волшебник, совершенно лысый, но зато с усами, одетый в мантию цвета чистого золота под стать ста­диону, вышел на поле. В одной руке он нес солидных раз­меров плетеную корзину, в другой — метлу, из-под усов торчал серебряный свисток. — Ты знаешь его? — поинтересовалась Полумна. — Встречались один раз, — недовольно пробурчала девушки и показательно переключила своё внимание на объект обожания — Виктора Крама. — Кое-кто совершенно случайно опрокинул на него пробирку с зельем облысения, — с доброй усмешкой, тихо добавила Пепел, заработав недовольное сопение подруги. — Директор рвал на себе волосы и очень долго ругался. Послышался тихий смешок Вишни, а Бафи всерьёз подумала обидеться на подруг. Потом подумала ещё раз, смерила их взглядом, оторвавшись от созерцания болгарского ловца, и плюнула на эту неблагодарную затею: они ведь любя — подруги всё-таки. Мустафа тем временем взобрался на метлу и откинул крышку кор­зины — в воздух взвились четыре шара: малиновый квоффл, два черных бладжера и крошеч­ный крылатый золотой снитч. Пронзительно свистнув, Мустафа взлетел вслед за шарами. — На-а-а-ачинаем! — взвыл Бэгмен. — Это Маллет! Трой! Моран! Димитров! Снова Маллет! Трой! Левски! Моран! Такой игры никто из друзей Поттер ещё не видел. Скорость игроков была невероятной — охот­ники перебрасывали друг другу квоффл так быстро, что комментатор едва успевал называть их имена. — Трой открывает счет! — неожиданно взревел Бэгмен, и стадион задрожал от грома оваций и криков восторга. — Десять — ноль в пользу Ирландии! Вишня лишь подивилась тому, как быстро развивались события на поле. После того, как был забит первый гол, лепреконы, наблюдавшие за игрой из-за боко­вой линии, вновь поднялись в воздух и образовали ги­гантский мерцающий трилистник. С другой стороны арены на них мрачно смотрели вейлы. В течение следующих десяти минут ирландцы забили ещё дважды и каждый раз трибуны зелёных просто взрывались аплодисментами. Игра пошла ещё быстрее, но стала жёстче. Волков и Волчанов, болгарские загонщики, лупили по бладжерам со всей свирепостью, целя в ирландских охотников, и старались помешать им применить их коронные при­емы; два раза болгары были отброшены, но вот наконец Иванова сумела прорвать оборону противника, обыгра­ла вратаря Райана и забила первый болгарский гол. — Сидеть, — предупреждающе положила руку на плечо кузену Вишери, когда радостные вейлы пустились в пляс, отмечая первый гол своей сборной. — Димитров! Левски! Димитров! Иванова! Вот это да! — тем временем кричал Бэгмен — игра продолжалась и азарт игроков набирал обороты. Сто тысяч волшебников и колдуний затаили дыхание, когда двое ловцов — Крам и Линч — спикировали прямо через кучу охотников на такой скорости, что, казалось, они просто спрыгнули с самолета без парашютов. — Они разобьются! — не на шутку всполошился Дурсль, никогда ещё не видевшей такой захватывающей и опасной борьбы. Матчи по футболу, которые он смотрел с отцом по телевизору, не шли ни в какое сравнение с этим. Лишь в самую последнюю секунду Виктор Крам вышел из пике и отвернул прочь, однако Линч ударился о землю с глухим стуком, слыш­ным по всему стадиону, который замер в этот миг в тревожном ожидании. С ирландских трибун раздался чудовищный стон. — Хороший обманный манёвр, — впервые прокомментировала происходящее с интересом наблюдающая за матчем Прах. — Финт Воровского, — восхищённо закатила глаза одновременно с ней Банафрит. — Тайм-аут! — объявил Бэгмен. — Подождем, пока прибывшие на поле медики обследуют Эйдана Линча! После обследования медиками, Линч поднялся на ноги, к буйной радости бур­лящих зелёным трибун, уселся на метлу и ото­рвался от земли. Его воскрешение, похоже, вселило в ир­ландцев второе дыхание. Как только Мустафа дал свисток о продолжении игры, ирландские охотники бросились в бой, демонстрируя немыслимые чудеса мастерства. Пятнадцать минут пролетели в жарких схватках, и Ирландия вырвалась вперед ещё на десять голов — те­перь они вели со счетом сто тридцать — десять, и игра стала откровенно грязной. Когда Маллет в очередной раз помчалась к голевым шестам, крепко прижимая к себе квоффл, болгарский вратарь Зогров рванулся ей навстречу. Все произошло очень быстро, но дружный вопль гнева ирландских болельщиков и долгий, пронзительный свисток Мустафы возвестили о наруше­нии правил. — Мустафа разбирается с болгарским вратарем отно­сительно нанесения удара — запрещенный толчок лок­тем! — сообщил Бэгмен распалённым зрителям. — Так… Да, Ирландия пробьет пенальти! Лепреконы, в злости поднявшиеся в воздух, словно рой сверкающих ос, когда Маллет была неправильно ата­кована, теперь, слетевшись вместе, образовали слова: «ХА-ХА-ХА». На другой стороне поля прелестницы вей­лы разом вскочили на ноги, яростно распушили воло­сы и вновь с жаром заплясали. Попахивало приближающейся дракой вспыльчивых талисманов команд. — Посмотрите на судью! — тихо хихикнула Бафи, толкая поочерёдно локтями сидевших рядом Дэ и Ираду. Хасан Мустафа при­землился прямо перед танцующими вейлами и вытворял действительно что-то очень странное — картинно на­прягал мышцы и залихватски подкручивал усы. — Так, это уже чересчур! — заявил коментатор, хотя в его голосе звучало изрядное веселье. — Кто-нибудь, тряхни­те судью! Колдомедик, до этого осматривавший ловца Ирландии, заткнув пальцами уши, стремглав промчался через поле и с силой пнул Мустафу в голень. Судья как будто пришёл в себя — в отобранный у кузена бинокль наконец заинтересовавшаяся происходившим на поле Поттер видела, что он выглядит до крайней степени смущен­ным и что-то кричит на девушек, которые прервали та­нец и всем своим видом выражают негодование. — Если я не слишком ошибаюсь, Мустафа пытается удалить с поля талисманы болгарской команды! — проком­ментировал происходящее Бэгмен. — Такого мы еще не видели… Ох, это может принять плохой оборот… В подтверждение его слов, болгарские загонщики, Волков и Волчанов, приземлившись по обе стороны от Мустафы, затеяли с ним ожесточённый спор, указывая на лепреконов, кото­рые теперь радостно сгруппировались в слова «ХИ-ХИ-ХИ». Болгарские аргументы, однако, не произвели впе­чатления на Мустафу — он тыкал пальцем в небо, явно приказывая им вновь подняться в воздух, и, когда они от­казались, дал две короткие трели из своего свистка. — Ирландия пробивает уже два пенальти! — болгарские трибуны отчаянно взвыли. — А Вол­кову и Волчанову лучше бы вернуться к своим мётлам… Да… они улетают… а Трой берёт квоффл… Теперь уровень жестокости в матче перешагнул все пределы. Загонщики обеих команд действовали без вся­кой жалости — Волков и Волчанов особенно усердство­вали, неистово молотя битами и не разбирая, бладжер или человек попался им под удар. Димитров налетел пря­мо на Моран, которая владела квоффлом, и едва не сбил её с метлы. — Нарушение! — разом взревели ирландские болель­щики, поднявшись единой зелёной волной. — Нарушение правил, — эхом отозвался магически усиленный голос Бэгмена. — Димитров толкает Мо­ран — умышленный толчок с налёта, — сейчас должно быть ещё одно пенальти… Да, звучит свисток! Лепреконы опять взвились в небо и на сей раз изоб­разили гигантскую руку, делавшую очень неприличный жест в направлении вейл. Но те уже окончательно вышли из себя. Они бросились через поле и принялись швырять в лепреконов горстями что-то огненное. Теперь их лица вытянулись в остроклювые, злобные птичьи головы, а из плеч прорезались чешуйчатые крылья. Драка таки состоялась. — Какая прелесть, — с живейшим интересом Вишери наблюдала за мордобоем талисманов команд. — Нет, ну вы посмотрите на неё! — тихо возмущённо пыхтела египтянка, которой пришлось пожертвовать своим биноклем в пользу Дурсля, который на пару с Лавгуд сейчас мысленно находился где-то там на поле, не отрывая взгляда от мелькающего тут и там квоффла. — Тут игра в самом разгаре, а она только на драку и глазеет! — Не зуди, — отмахнулась от неё слизеринка. Волшебники Министерства высыпали на арену, что­бы разнять сцепившихся вейл и лепреконов, но куда там! Впрочем, сражение на поле было сущим пустяком по сравнению с тем, что творилось в воздухе. Ликующие возгласы ирландских болельщи­ков ознаменовали очередной гол, хоть и были едва слышны за воплями вейл, которых теперь бомбили из своих волшебных палочек сотрудники Ми­нистерства, и криками разъяренных болгар. Игра немед­ленно продолжилась — квоффлом завладел Левски, за ним — Димитров. Ирландский загонщик Куигли, круто развернувшись у пролетавшего бладжера, мощнейшим, как из пушки, броском направил его прямо в болгарского ловца — тот не успел во­время нагнуться и получил удар в лицо. Весь стадион протяжно охнул. По-видимому, у Крама был сломан нос, он был весь в крови, но Хасан Мустафа не давал свистка. Ему было не до того — какая-то вейла метнула в него пригоршню огня и подожгла судейскую метлу. — О нет! — Банафрит тут же прикрыла рот руками — её кошачье зрение позволяло увидеть травму даже на таком расстоянии. Ирландский ловец внезапно перешёл в пике. — Он увидел снитч! Он видит его! Следи за ним! — эмоционально воскликнул Дадли, обращаясь к Полумне. Услышавшая его Банафрит тут же повернулась назад и без каких-либо споров отобрала бинокль, что совершенно не расстроило Вишню — своих впечатлений она уже отхватила от этого мероприятия. Не менее половины зрителей сообразили, что про­исходит; ирландские болельщики встали зелёной стеной, подбадривая своего ловца, но Крам уже завис у него на хвосте. Как он разбирал, куда лететь, было не понятно, мельчайшие капли крови шлейфом отмечали в воз­духе его след, он поравнялся с Линчем, и вот уже оба вновь несутся к земле. — Будет жалко, если он разобьётся, — проговорила когтевранка и Линч тут же грохнулся о зем­лю со страшной силой, исчезая под ордой разбу­шевавшихся вейл. — Снитч, где снитч? — взволновалась азартная Бафи и тут же возликовала: — Он поймал его! Крам его поймал! Всё кончено! Крам, в красной, пропитанной кровью мантии, нето­ропливо поднялся в воздух — в его высоко поднятой руке искрилось золото. На табло зажегся счет: БОЛГАРИЯ — СТО ШЕСТЬДЕСЯТ, ИРЛАНДИЯ — СТО СЕМЬДЕСЯТ. До зрителей не сра­зу дошла суть произошедшего. Но затем постепенно, буд­то неимоверной величины нарастающий поток, гул на трибунах ирландских болельщиков становился всё гром­че, громче и взорвался громовым воплем ликования.

***

— Неплохой матч, — Вишери поднялась со своего места и сладко потянулась. — Я знала, что он поймает его, — с нескрываемым восторгом произнесла Банафрит, пожирая предмет своего обожания глазами. — Думаю, можно возвращаться, — переглянувшись с Поттер, произнесла Ирада. — Уже? — с сожалением протянул вошедший во вкус Дадли. — Я хочу к Краму! — тут же возмутилась Бафи. — А я ещё ни разу не ночевала в палатке, — задумчиво произнесла Полумна. Пепел вновь переглянулась с Вишней. — Ну ладно, — наконец сказала слизеринка. — Мы тогда пойдём к палатке и соорудим что-нибудь перекусить, а ты, — Поттер пристально посмотрела на подругу, — пулей к своему Краму и обратно. — Да! Я тебя обожаю, Вишенка, — радостная девушка порывисто обняла англичанку и кометой вылетела из ложи, скрываясь из виду в толпе болельщиков. — Я присмотрю за ней, — сказала Прах и тоже исчезла, на глазах рассыпаясь серой пылью. Их ложа уже давно почти опустела, только Вишери, Дэ да Луна и остались. — Идём? — Лавгуд с мягкой улыбкой протянула свою маленькую ладошку довольному Дурслю и повернулась к подруге. — Идём, — согласилась она. Так они и покинули ложу: впереди Поттер, а позади её кузен с Полумной под ручку.

***

Ночь выдалась звёздной и не очень холодной, потому Вишня сидела у тлеющих углей костра с давно остывшей чашкой какао и задумчиво созерцала далёкие созвездия, даже не думая отправляться спать. Лагерь уже давно затих — работники министерства разогнали празднующих победу ирландцев, Пепел почти за руку привела находящуюся на седьмом небе Бафи и уложила спать, а Дэ с Полумной отправились на боковую и того раньше. И только Поттер всё никак не уходила, ощущая где-то внутри смутную тревогу. Кажется, девушка немного задремала, когда раздались первые тревожные крики. Шум всё нарастал, лагерь за считанные минуты охватила всеобщая паника. Поттер подскочила на ноги и метнулась к палаткам, будя подруг. — Вставайте немедленно! — крикнула она, в тоже время не сводя тревожного взгляда с источника шума. — А? Что? Что-то случилось? — голова сонной Банафрит показалась самая первая. — Что происходит? — не менее сонно отозвался Дурсль. — Смотрите, — Полумна указала в том же направлении, куда смотрела Вишери. В свете немногих ещё горевших костров они увиде­ли людей, убегающих в лес от чего-то немного левее их мест, что двигалось к ним через поле, выпуская странные огни и гремя чем-то наподобие выстрелов. До них донеслись громкий из­девательский смех и хмельные выкрики, затем последо­вала мощная вспышка зелёного света, осветившая всю сцену. Плотная толпа волшебников с поднятыми волшебны­ми палочками медленно двигалась по полю. Их головы были скрыты капюшона­ми, а лица — масками. В воздухе высоко над ними бились четыре фигуры, корчившиеся в невероятных положени­ях. Можно было подумать, что волшебники в масках были кукловодами, а люди над ними — марионетками, управ­ляемыми невидимыми нитями, которые поднимались в небо из волшебных палочек. Две из этих фигур были очень малы. Новые волшебники, присоединяющиеся к марширу­ющей группе, хохотали, указывая на извивающиеся в небе тела. Палатки сминались и падали под наступающими шеренгами. Кто-то из марши­рующих сносил волшебной палочкой тенты у себя на пути; некоторые загорались, и крики усиливались. Хаос охватил весь лагерь. Одна из горящих палаток неожиданно осветила лю­дей наверху, и Дэ невольно отступил на шаг, узнав одного — мистера Робертса, управляющего лагерем. Остальные трое, судя по всему, были его жена и дети. Один из шедших в строю своей вол­шебной палочкой перевернул миссис Робертс вверх но­гами; её ночная рубашка слетела вниз, открыв взорам необъятные панталоны, она силилась прикрыться, как могла, а толпа внизу вопила и улюлюкала. — Это безумие, — пробормотал с неверием Дадли, глядя, как малыша закрутило волчком в шестидесяти футах над землей, его голова безжизненно болталась из стороны в сторону. — Это настоящее безумие… — Нет, это обратная сторона нашего «волшебного» мира, — скривилась Вишня и, отвернувшись, бросила: — Уходим. Её подруги спорить не стали, а вот кузен неожиданно воспротивился: — Ты вот так просто уйдёшь? — возмутился он. — Ты ведь можешь помочь им! — Дэ, я не… — начала Поттер, поворачиваясь к Дурслю, но была перебита. — Я знаю, что ты можешь это! Ты говорила, что нельзя нападать на того, кто не может защититься — это подлость. Говорила, что не делаешь различий между магами и маглами, — запальчиво говорил парень. — Но разве эти люди могут что-то противопоставить магам? Ты бы так же спокойно ушла, если бы на их месте оказались мои родители и я? И всё потому, что мы всего лишь маглы?! Дадли замолчал, с укором глядя на кузину. Прекрасный мир магии рушился на его глазах, а Вишери только отводила взгляд. Девушка посмотрела на Ираду, дождалась лёгкого кивка, на Бафи — её губы разъехались в улыбке, а сон как рукой сняло, на Полумну — та осталась такой же безмятежной, как и всегда. Наконец, ни на кого не глядя слизеринка озвучила решение: — Полумна, Дэ, уходите отсюда, вы здесь помочь не сможете, — она на время замолчала, давая высказать остальным возражения, которых не последовало. — Я, Банафрит и Пепел остаёмся здесь. Поможем министерским. Возражений вновь не последовало. Только Лавгуд стала предельно серьёзной и настойчиво потянула за собой Дадли, а Прах озаботилась маскировкой для остальных подруг, протянув Вишне её бордовый плащ с глубоким капюшоном. — Как знала, — пробормотала она, закрывая собственное лицо привычной тёмной материей. — А я с ним никогда не расстаюсь, — египтянка с любовью погладила свой ритуальный кинжал. — За работу, — бросила не очень довольная Поттер, и три девушки разошлись, спеша смешаться с толпой защитников. Со всех сторон к источнику неприятностей мчались сотрудники Министер­ства. Толпа становилась боль­ше; было видно, как волшебники безрезультатно пытают­ся пробиться к центру, к людям в капюшонах, но им при­ходится туго; они опасались пустить в ход заклинания — семья Робертсов могла упасть. Дикий рёв стал неожиданностью для всех. Зачинщики беспорядка на мгновение замедлились, министерские волшебники стали озираться по сторонам, а рёв повторился. Послышался вскрик — это наконец кто-то заметил парящую над пепелищем нескольких палаток фигуру. Она сидела боком на метле, оставленной кем-то в спешке, и помахивала кривым кинжалом в такт собственному напеву, от чего от лезвия отражались блики огня, охватившего уже четверть лагеря. А под ней ровно по середине затухающей пентаграммы возвышалось нечто рогатое и клыкастое, явно наметившее в свой сегодняшний рацион группу в масках, которые ещё не знали об этом. Да и не до этого им было — неожиданно на пути возникло непредвиденное препятствие. Хрупкая фигура, укутанная плащом, цвет которого в всполохах огня казался кроваво-алым, неведомым образом заставляла толпу подчинённых людей огибать её по дуге и всё ближе подбиралась к напавшим. Работники Министерства с недоумением смотрели на разворачивающееся перед ними действо, заторможено моргая и позабыв о своей цели, а тем временем один из магловских детей, болтающихся в воздухе, исчез в пылевом вихре. Третья фигура с малышом на руках появилась из-за спин бездействующих волшебников и молча передала ребёнка опешившему мистеру Уизли, который помогал коллегам. Тёмные одежды не давали понять, кто стоит перед англичанами, и лишь в бездонных чёрных глазах отражалась сама бездна — такие глаза сложно не запомнить. Рёв сорвавшегося с места рогатого чудовища вырвал министерских магов из оцепенения, и они наконец начали пробиваться к нападавшим, а фигура в алом оказалась рядом с отделившимся от остальных человеком в маске. Тот вздрогнул и попытался отдалиться от неё, но не смог сдвинуться с места, прикованный к земле неведомой силой. Пространство вокруг взорвалось от звуков сошедшихся в схватке волшебников и мужчина в плаще даже не слышал слов — прочитал по выделявшихся на бледном, почти невидимом из-за надвинутого капюшона лице незнакомки губам несколько слов: — Я — Дикая Вишня. Бойтесь меня. А затем случился взрыв — кто-то воспользовался Бомбардой совсем рядом, и фигура в плаще пропала в толпе. Трое неопознанных волшебников исчезли так же неожиданно, как и появились.

***

— «Чёрная метка в небе», «Пожиратели смерти отступили под натиском дюжины неизвестных магов», «Демон на Чемпионате по квиддичу: происки врагов или кара небесная?» Это вообще что такое?! — Инга, не скрывая своего возмущения, бросила кипу газет различных магических изданий на кровать и воззрилась на зеркальную гладь, где отражались её подруги полным составом и кузен Вишери. Ирада, сидящая в кресле, безразлично пожала плечами, маячащий на заднем плане Дурсль сцедил смешок в кулак, благоразумно опасаясь показывать своё веселье в присутствие мрачной кузины, которая тут же показала ему кулак, а Полумна безмятежно продолжила перебинтовывать голову улыбающейся Банафрит — той во вчерашней неразберихе не повезло оказаться рядом с эпицентром взрыва, несколько небольших камней рассадили ей висок и щёку. — Не смотри на меня так, я изначально была против этой идеи, — заявила мрачная Поттер, прикладывая платок со льдом ко лбу, где медленно, но верно набухала шишка. Мало того, что девушка не спала всю ночь, так ещё уже здесь, у Розалинды не вписалась в поворот и сильно ударилась головой об дверной косяк. После слов Вишни, Дэ потупился, признавая свою вину и мысленно коря себя за несдержанность. Много он наговорил ночью и сейчас ему было стыдно, что заставил кузину рисковать собой, но его извиняло то, что тогда парень мало что понимал и знатно перенервничал — шутка ли, оказаться в эпицентре разборок волшебников, понимая, что мало того, что другим не поможешь, так и сам защититься никак не сможешь. — Если вы ещё раз посмеете так развлекаться без нас, мы с Индиго обидимся! — пригрозила Орлова и для достоверности погрозила пальцем. — Чтоб я ещё раз в такое ввязалась, — в противовес ей себе под нос пробубнила Вишери. — Здесь вообще есть хоть толика правды? — вновь потрясла кипой газет Инга, интересуясь подробностями вчерашнего происшествия. — Черная метка была, — с неохотой ответила Поттер. — И Пожиратели были, — качнула головой ей в такт Лавгуд, завязывая какой-то замысловатый узел из бинтов на голове египтянки. — И демон тоже, — добавила Пепел и все выразительно посмотрели на Бафи. Девушка невинно похлопала глазками, продолжая улыбаться. — Ой, да ладно вам, он был всего лишь низшим, — наконец произнесла она примерительно, когда тишина затянулась. — И не большой совсем. — Всего каких-то три метра ростом, — с иронией фыркнула слизеринка. — Да, маленький! — с нажимом произнесла Банафрит. — Хочешь настойку лирного корня? — встряла в набиравшую обороты перепалку невозмутимая когтевранка. — Я не откажусь, — сказала Прах, при этом смотря на дующихся друг на друга подруг. — Давай помогу, — тут же подсуетился Дадли, помогая Лавгуд с подносом, на котором уже дымился полный чайник и стояли пять чашек. — Сладенького бы, — протянула Инга, с завистью смотря на зеркальную гладь — они с сестрой были под тотальным домашним арестом. Все посмотрели на Вишню. — Ладно, Мерлин с вами. Пойду попрошу что-нибудь у мадам Розалинды, — со вздохом Поттер поднялась на ноги, отложила платок со льдом на свободный поднос и направилась к выходу, пригрозив: — Без меня не начинать. — А как же, — Бафи улыбнулась во все тридцать два ей в спину. Дружеские посиделки продолжались.

***

—…отец на самом деле подумывал отправить меня скорее в Дурмстранг, нежели в Хогвартс. Он знаком с директором. Но мама не одобрила идеи отослать меня в школу так далеко. Отец говорит, что в Дурмстранге подход к Темным Искусствам куда более разум­ный, чем в Хогвартсе — студенты их там действитель­но изучают, а не занимаются всей этой чепухой по за­щите, как мы… — Малфой что-то вдохновенно вещал, сидя напротив, рядом с ним играла с каким-то своим новым питомцем, крайне похожим на новорождённую гидру, Лавгуд, полностью поглощённая своим занятием, а поезд уже был на полпути по дороге к Хогвартсу. — Только Колдотворец, только хардкор, — пробормотала себе под нос Поттер пришедшую на ум фразу, некогда услышанную девушкой от Индиго, и продолжила созерцать потолок купе. Вишня заняла всё сиденье, возлежа на нём со всем комфортом, и всю дорогу витала где-то в своих мыслях. В Хогвартсе опять намечалось что-то. И это что-то уже совершенно не нравилось Вишери, которая по своему опыту уже поняла, что в «самой безопасной» школе нужно постараться, чтобы не убиться ещё в первые годы обучения. Или это ей так несказанно «везло»? — Вишня, ты опять меня не слушаешь, — констатировала Драко, вновь вырывая подругу из размышлений. — Не слушаю, — согласилась та. — О чём ты тогда думаешь? — поинтересовался парень, украдкой косясь на безмятежную Полумну, чей палец обвила одна из трёх голов гидры, а другая пробовала соседний на зуб. — О том, что в этом году опять что-нибудь случиться, а я не имею ни малейшего желания в этом участвовать, — честно созналась Поттер, продолжая созерцать потолок. — А вы разве не знаете об этом? — тут же удивился Малфой. — С твоей-то вечной осведомлённостью обо всём, Вишери. Мне отец ещё в начале лета рассказал. — О чём «этом»? — слизеринка тут же подобралась и даже села, переводя взгляд на друга. — В этом году в Хогвартсе состоится состязание между нашей и ещё несколькими магическими школами. Об этом многие уже знают, — пояснил Драко, невольно ежась под перекрёстными взглядами — на него смотрели и Вишня, и Луна, и оба питомца когтевранки, один из которых даже проявился для этого на время, из-за чего в купе сразу стало меньше места. — Только этого мне ещё не хватало, — Поттер со стоном откинулась на спинку сиденья и несильно побилась головой об стену. — Да ладно тебе, — попытался подбодрить её Малфой. — Мы будем все вместе, прорвёмся, — внесла свою лепту Лавгуд. Год обещал быть просто кошмарным.