Кузина Рей

      Единственное неудобство жизни с родителями — у вас на всех одна ванная комната. Зачастую ему приходится ждать вечера, когда все улягутся по кроватям, чтобы спокойно постоять под душем, сколько душе угодно.       Он поднимается наверх. Санузел разделяет две спальни, родительскую и вторую, когда-то принадлежащую ему. Дверь в его комнату приоткрыта.       Не то, чтобы Бену было любопытно, но всё же... Он останавливается и заглядывает внутрь.       Рей танцует перед громадным зеркалом в пол, на ней лишь ярко-жёлтое нижнее бельё и наушники, провод которых не позволяет размахивать рукой. Она почти что прижимает к себе руку с телефоном, чтобы не задеть проводок.       Тебе пора в душ, Бен.       Рей красуется. Любуется собой, наслаждается своим молодым безупречным телом. Губы шевелятся, беззвучно вторя играющей песне.       Небольшая аккуратная грудь, обтянутая до безобразия ярким и в какой-то степени нелепым лифчиком, вызывает у него жар. Лихорадку. Пульс учащается. Подрагивающие в такт движения ягодицы приковывают взгляд, да так, что ему приходится приложить усилие над собой, лишь бы перестать пялиться.       Ты подглядываешь за своей шестнадцатилетней кузиной.       Он сжимает в руке сменную одежду и отворачивается. Это ненормально.       Бен включает ледяную воду, чтобы поскорее прийти в себя. Освежает, наказывает. Он дрожит, стискивает зубы. Стоит, прижавшись к гладкой плитке лбом.       Ты больной. И она тоже. Подумай о родителях. Да, она странная. Что скажет Кайдел? Прекратипрекратипрекрати.       — Бррр, ледяная!       Бен никак не реагирует. Бен чувствует себя жалким и ничтожным мальчишкой. Пылью под ногами. Кроликом в силках. Чёрт, ему приходилось убивать на службе. Тогда почему его так пугает малолетняя девчонка?       — Давай добавим горячей, — предлагает Рей. Он чувствует её маленькую ладонь, на пояснице. Чувствует, как она тянется к крану.       — Уходи.       Вода постепенно согревается.       — Нечестно получается, Бен, — Рей проводит пальчиком по его спине, остановившись между лопаток. — Ты на меня насмотрелся, а мне что же, нельзя?       Бен разворачивается, хватает Рей за руки. Мокрая и нахальная, абсолютно ненормальная в этом жёлтом белье, она продолжает:       — Нельзя, так получается?       Сестра опускает взгляд вниз, губы кривятся в усмешке.       — Ты не понимаешь, что делаешь, — он отодвигается от Рей, сталкиваясь спиной с прохладным покрытием.       — Прекрасно понимаю.       — Ты ребёнок! — слишком громко произносит Бен. Он косится в сторону двери через полупрозрачную шторку.       — И всё? — она выпутывается из его хватки, шагает ближе. Загоняет в угол.       Она везде. Она повсюду.       — Ты моя кузина, — с нажимом произносит Бен.       Хватит.       Бен почти что срывает шторку. Шагает на пол, хватает Рей, вытаскивает из ванны. Тащит за руку к двери, а после выпихивает, не особенно заботясь, не переборщил ли с силой.       Захлопывает дверь, поворачивает замок. Стоит какое-то время, ожидая, наверное, что она начнёт ломиться и стучать.

ᗕᗒ

      Всё утро Бену удаётся успешно избегать Рей. К его изумлению, кузина не стремится идти на контакт. Всё очарование, весь интерес направлен на Лею и Хана.       Бен должен чувствовать облегчение или испытать ещё больший стыд, однако ему даже чуточку обидно, что Рей после всех своих выходок делает вид, будто это он творит всякую хрень.       Соло-младший не находит себе места, а потому решает пройтись до магазина. Спрашивает у родителей, что нужно купить домой, а затем выходит, не дождавшись, когда мать навяжет ему в компанию Рей.       Полезно проветрить голову и наконец выползти из родительского подвала.       Прогулка навевает воспоминания о школьных днях. Далёких днях, когда он только мечтал отправиться служить по контракту. Каким глупым, мелким и наивным был Бен, полагая, что в армии сможет раскрыться как мужчина. Смешно! Он полагал, что минусы службы с лихвой перекрываются её достоинствами.       Нет. Оправдать убийство улучшением своей физической выносливости, приучением к дисциплине, приобретением огромного числа навыков, по сути, бесполезных в гражданской жизни… Оно того не стоило. Психологическое выгорание и диагностированный нервный срыв тому прямое подтверждение.       Уже на кассе, набрав прилично продуктов, Бен понимает, что забыл телефон. В кармане есть немного налички, поэтому он оплачивает лишь часть покупок. Газировку, чипсы и замороженную кенийскую фасоль.       Как подросток, которого мама отправила в ближайший магазинчик.       По пути домой Бен останавливается у сквера, где курил, будучи подростком. Прятался от родителей, думая, что достаточно мятной жвачки и трёх минут интенсивного мытья рук. Юношеские воспоминания накатывают с новой силой, а обед из чипсов и колы лишь добавляет особенных ноток его ностальгии.       Фасоль давно оттаяла, поэтому вернувшись домой, он первым делом закидываем её в морозилку.       — Тебе звонила Кайдел, — говорит отец. Он пьёт горячий и дымящийся кофе маленькими глотками. — Телефон трезвонил на весь дом, так что твоя мама взяла трубку.       Вот же... О чём они могли говорить? Неестественное, совсем уж детское беспокойство, кладёт липкие руки ему на плечи.       — О чём они болтали? — он хлопает дверной морозилки и поворачивается к отцу.       — Лея пригласила её в гости, — отец прихлёбывает и морщится.       Бен не знает, что сказать.       — Они проговорили минут сорок, если не больше, — продолжает Хан Соло. — Она хорошая девушка, справлялась о здоровье твоей матери.       Возмущение и досада похожи на рой пчёл: жалят без сожаления.       — Она согласилась?       — Да, — кивает Хан.       Соло, тебя загнали в тупик.

ᗕᗒ

      В подвале дожидается Рей. Она с комфортом расположилась на диване, цветастый сарафан едва ли прикрывает ягодицы, в руках у неё — телефон Бена.       — Да что с тобой не так? — Бен наклоняется над Рей, чтобы вырвать устройство из её рук.       Она отдёргивает ладонь с зажатым телефоном, юрко, как зверёк, переползает на противоположный край дивана.       — Я не собираюсь играть в твои игры, — его интонацией можно что-нибудь расколоть, настолько она твёрдая.       — Нечего оставлять телефон где попало, — произносит Рей, перекатившись от него к спинке дивана. — Да ещё и без пароля.       Бену надоедают эти глупые догонялки, он ставит колено на матрас и тянется к Рей. Она отпихивает его ладонь ступнёй, при этом пряча телефон за спиной. Бен подползает ближе, хватает Рей за лодыжку и тянет на себя.       Кузина лишь ухмыляется и вытягивает подальше от себя телефон. Бену приходится встать на четвереньки, чтобы дотянуться до заветного гаджета. Он без усилий отнимает телефон.       — У тебя там столько фоток этой твоей Кайдел, — говорит Рей. — Ты ей никогда не отправлял дикпик?       — Какого хрена ты полезла в мой телефон?!       От бешенства Бен скрипит зубами. Стоя на четвереньках, засовывает телефон в карман джинс, а затем садится рядом с Рей.       — Нечего его было оставлять, Бен, — она разворачивает голову к нему, отчего волосы окончательно выбиваются из причёски.       Сарафан задрался на Рей, собравшись некрасивыми складками на животе. На ней нет белья. Ни того жёлтого, ни какого-либо ещё.       Рей раздвигает ноги пошире, давая возможность рассмотреть себя лучше. Гладкая, идеально выбритая и жаждущая.       — Ты ненормальная, — Бен быстро отводит взгляд. Его член уже наполовину затвердел всего лишь от увиденного.       Откровенность и необузданная, как стихия, сексуальность, исходящая от Рей, делает с ним нечто странное. Превращает в извращенца, в несчастного мужика, что стирает себе член от вида похотливой малолетки.       — У неё там аккуратно, — произносит Рей, перевернувшись на бок. — Тебе нравится лизать её, Бен?       Он встаёт, не давая Рей возможности коснуться его. Прислушивается к происходящему наверху: кто-то вышел во двор, скорее всего, отец. Матери не слышно, должно быть, отдыхает наверху.       — Хочешь попробовать меня?       — Заткнись, Рей, — сквозь зубы произносит он. Бен Соло обходит диван, стараясь смотреть только под ноги. — Тебе бы полечиться.       Она фыркает, а затем звонко смеётся.       — Когда будешь трахать здесь свою блондинку, постарайся не вспоминать о ненормальной кузине, — Рей поднимается, поправляет платье, приглаживая ткань на животе, — Как думаешь, у тебя получится?       Грёбанная психичка.       — Рей! Рей, дорогая, поднимись ко мне!       Бен вздрагивает от приглушённого крика матери. Он вздрагивает, потому что она зовёт не своего родного сына. Она зовёт Рей.       Рей кричит, что сейчас придёт, огибает злосчастный диван, а затем ни разу не оглянувшись, поднимается наверх.

ᗕᗒ

      По дороге из аэропорта Кайдел и Хан не замолкают. Клубок их беседы всё расплетается и расплетается, не имея конца. Бен держится за ниточку, пытаясь поспеть.       — Что-то ты приуныл, — комментирует Хан, не отвлекаясь от дороги.       — Не выспался, — отвечает Бен, уставившись в окно на мелькающий урбанистический пейзаж.       — Снова проблемы со сном? — Кайдел оборачивается с пассажирского сидения. — У тебя же выписано рецептурное снотворное…       — Всё в порядке, я вчера просто поздно лёг. Читал.       Хан бросает на сына взгляд через зеркало заднего вида. Кайдел, успокоившись, разворачивается обратно.       — Он в детстве постоянно засиживался с книжкой до утра, — улыбается отец. — Прятался под одеялом с фонариком, чтобы мы его не поймали.       Бен стукается лбом о стекло. Он всегда сердится, когда родители затевают разговоры о детстве и юношестве. Он был мелким придурком, нечего об этом вспоминать.       — Правда? — Кайдел так и излучает любопытство. — Он ведь и сейчас такой же. Может зависнуть где-нибудь с планшетом в руках, позабыв обо всём.       Бен стонет и прячет лицо в ладонях.       — Кайдел, ты кажется хотела что-то сообщить, — намекает на смену темы Бен. Голос звучит приглушённо.       — Я планировала сказать, когда мы соберёмся все вместе…       — О, милая, Бен терпеть не может ждать. Как он ещё не потребовал от тебя поскорее признаться?       — Он знает, — мягко отвечает Кайдел. — Это для остальных сюрприз.       Бен напрягается. Ничего он не знает. Не помнит, чтобы Кайдел говорила о чём-то важном в последние дни. Но признать это всё равно что подлить масло в огонь, они тут же начнут травить новые байки.       Поэтому Соло-младший лишь просит сделать погромче музыку.       Спустя пару хороших, одну шикарную и с десяток отвратительных песен, они подъезжают к дому.       Мать и Рей вышли из дома, чтобы встретить гостью. Отец заезжает в гараж, а Бен покрепче сжимает рукоятку чемодана подруги при виде Рей.       — Какая ты красавица, — Лея всплескивает руками. — Куколка.       Кайдел тошнит от подобных высказываний, Бен ведь предупреждал Лею. Однако Кайдел с благодарностью принимает комплимент, не забыв при этом об ответной вежливости.       Соло всегда удивляется, как Кайдел удаётся почти что моментально располагать к себе людей. Наверное, всё дело в искренности.       — Привет, Рей, — Кайдел протягивает кузине руку и растягивает губы в широкой улыбке.       Рей прищуривается, точно хочет рассмотреть на лице Кайдел изъян. Она неохотно отвечает на приветствие и трясёт протянутую руку несколько раз без энтузиазма.       В доме Лея тут же предлагает устроить Кайдел экскурсию, позабыв о сыне и племяннице. Кайдел оборачивается через плечо, встречается с Беном взглядом и приподнимает брови, как бы говоря “у твоей мамы новая любимица”. Он ободряюще улыбается и пожимает плечами, тем самым посылая сигнал, что ничего уж тут не поделать.       От Рей так и веет недовольством. Она маячит за спиной Бена, пока тот спускается с чемоданом по ступеням. Шальная мысль о том, что сестрица ревнует, приводит Бена в радостное возбуждение.