Десятый калибр

      — Мартинез, доложи обстановку. Рация коротко затрещала и затихла, потрескивая. А через несколько секунд снова ожила, негромко пискнув: — Второй квадрат чист. Отправил запрос Ховарду, отслеживает четвёртый сектор. Картер слегка пригнулся и, как мог, расправил плечи, положив одну руку на руль. В тесном салоне, нашпигованном обмундированием и техникой слежения, сесть комфортно было просто невозможно. Хотел бы он найти тех умников, сейчас греющих свои задницы в вышепоставленных кабинетах, решивших, что для всего этого скарба будет вполне достаточно патрульной машины, и пожать им руку. Сильно так, с душой пожать. — Получишь ответ от Ховарда и сигнал от Ривверы, немедленно доложи, — и, немного подумав, добавил. — Не спускай глаз с северного входа, нам нужно отрезать все возможные пути к отступлению. — Понял, кэп. Картер откинулся на сидушку и с силой потёр переносицу. Спать хотелось зверски: три дня безостановочного мониторинга карт и камер слежения, сортировка всех подходящих доков и складов на побережье Мичигана, три часа составления плана и непрекращающихся споров с начальством и, наконец, уже второй час высиживания в засаде в тени портовых контейнеров. Даже литры чёрного кофе уже не спасали, проще было просто пережёвывать кофейные зёрна, толку-то. Но операция того стоила: они с ребятами месяцами пытались отследить пути поставки крупных партий наркотиков, спонсируемых местными криминальными авторитетами. Картер до потери пульса ругался с Альваресом, начальником их отдела, утверждавшего, что, даже накрыв эту транспортировку, ничего не изменится. Дилеры найдут новый способ поставки, но уже более засекреченный, и подобраться к ним будет уже не так просто. Альварес с пеной у рта доказывал Картеру, что нынешнее положение дел его устраивает, так как все каналы ему известны и, следовательно, у отдела есть преимущества по контролю всего товара, поступающего в доки, а, нарушив этот конвейер, они ещё годы будут настраивать связи и отслеживать все происходящее с лёгкими препаратами, а то и БАДами, скупаемыми шестёрками городских мафий. — Лучше травка на виду, чем героин с изнанки, — как-то сказал ему Альварес и возмущение Картера расцвело, как цветы после дождя. — Ты — начальник отдела по борьбе с преступностью, — почти заорал он и, внезапно сбавив громкость, прошипел. — Ты в курсе, что пойдёшь под трибунал, если кто-то узнает о том, что ты, фактически, соучастник всего дерьма, которое происходит по ночам на прибрежных складах? Альварес побледнел, потом покраснел, и глаза его налились кровью. Он встал из-за стола и, опершись на него, нарочито спокойно сказал, глядя Картеру в лицо: — Если ты посмеешь что-то подобное ляпнуть в моем присутствии ещё раз, через неделю полиция внезапно найдёт тебя с дырой в твоей безмозглой голове где-то в сточной канаве, — его голос едва заметно дрогнул. — И поверь мне на слово, бойскаут, никто ничего не докажет. Картер впился пальцами в руль и заскрипел зубами, прогнав в голове воспоминания. Чёртова продажная полиция на треть своего состава находилась под колпаком у местной мафии, ещё одна треть слишком любила деньги, становясь марионетками бюрократов, каким-то невообразимым образом пришедших к власти. В городе творилось чёрт пойми что. По-хорошему, ему нужна была неплохая зачистка во всех слоях общества, начиная с уличной шпаны и заканчивая аппаратом управления. Но для этого нужен был неплохой пинок откуда-то свыше, сами по себе инициативные самоубийцы не находились. Доверять можно было единицам, и Картер за несколько лет работы в полиции для себя наметил примерный круг доверия. Рация снова ожила. Раздался приглушённый голос Мартинеза, устроившегося вместе с напарником с другого конца доков: — В секторе Ховарда чисто. Риввера засёк внедорожник на подъезде к пристани. Картер напрягся и машинально выпрямился. — Один или со свитой? — Рано говорить, через пару минут увидим. Картер чертыхнулся и, проверив магазин своей Беретты, сунул ее в наплечную кобуру, другой рукой прокручивая барабан на Магнуме. Он замер в ожидании. — Кэп, мы сегодня в ажуре: кортежа не предвидится, но внедорожник не один. С Западной мчат два Харлея. — Принял, Мартинез. Дасслер установила нужные контейнеры? — Обижаешь, Картер, — Мартинез коротко хохотнул. — Два из них на три часа от твоей машины, один у меня на мушке в западной части стоянки. Дасслер и Рид закреплены за центральным. Картер нахмурился. — Почему они взяли самый приметный? Наши гости явно начнут с него. Не то чтобы Картер сомневался в компетенции Дасслер и Рид, просто было бы спокойнее, находись они на менее горячих точках. Дамы, как-никак. — Ты запамятовал, как Рид на днях вырубила грабителя банкой пудинга? По-моему, кэп, ты должен судьбу благодарить за то, что такие бойцы на передовой. К тому же, их контейнер больше остальных открыт для обстрела. В крайнем случае я на подхвате, ты по ситуации, Ховард возьмёт под контроль фургон с группой захвата. — И кто ещё из нас капитан? — Картер довольно улыбался. Из рации снова затрещал хриплый смех. — Как я пойму, которые мои? Мартинез продиктовал номера контейнеров и уточнил локацию. — Кстати, Картер, на контейнерах есть эмблемы. Возможно, всё не так безобидно, как кажется на первый взгляд. Если мы действительно нарываемся? Картер раздражённо выдохнул. — Альварес и тебе мозги промыл? — он открыл дверь и осторожно выбрался из машины. — Почему тебя так смущает какая-то эмблема? Как по мне, это обычное дело для местного криминала, чтобы, так сказать, разграничить сферу влияний. Рация ненадолго замолчала, словно Мартинез обдумывал ответ. — В этот раз что-то не так, Картер, задницей чую. Эмблему эту в первый раз вижу, а в полиции уже отсиживаю третий десяток, успел выучить их наизусть. Картер на это лишь отмахнулся, как будто Мартинез мог видеть его сейчас. Он, стараясь ступать как можно тише и держаться в тени, обошёл контейнер, загораживающий его машину, и осторожно двинулся к тем, которые описал Мартинез. Он быстро окинул взглядом стоянку, примерно прикидывая, где могли расположиться остальные, и просчитывая, как лучше будет развернуть ситуацию, если что-то пойдёт не так. — Внедорожник в доках. Харлеи на подъезде. Как слышно? — Принял. Картер остановился, настраивая гарнитуру на общий эфир. С Мартинезом ему было удобнее переговариваться по рации, но во время более крупных операций рации здорово задерживали, и отданные приказы порой просто терялись в общем шуме. — Эфир настроен, всем доложить о местоположение и готовности. Канал тут же заполнился короткими ответами. — Рид, Дасслер, что с внедорожником? — Припарковался неподалёку, вышли трое, направляются в нашу сторону. — Где основной товар? — В одном из ваших контейнеров, сэр. Картер наконец добрался до контейнеров и, обойдя их, пристроился в тени, снимая револьвер с предохранителя. — Готовность номер один. На поражение не стрелять, брать живыми. Мартинез, что с группой захвата? — Ну, Дельту не дождёмся, но фургон с силовиками в восточной части, прибыли только что. — Патрульные? — Две машины возле южного выхода. Картер настроил эфир на силовиков и, коротко разъяснив инструкции, приготовился к операции. Пружина внутри туго сжалась, готовая выпрямиться в любой момент. Адреналин хлестал через край, и пальцы, крепко сжимавшие Магнум, мелко подрагивали. Сон как рукой сняло, и отвратительный привкус растворимого кофе почти затерялся в чувстве какого-то болезненного предвкушения. — Каждый раз, как в первый, — тихо шепнул Картер. В динамике гарнитуры кто-то коротко хмыкнул. * Все закончилось довольно быстро. Перекупщики не знали о готовящейся облаве, поэтому действия полицейских стали для них полной неожиданностью. Когда трое из джипа обошли контейнеры Дасслер и Рид, они, громко переговариваясь на языке, отдалённо напоминающем испанский, двинулись к контейнерам Картера. Его сначала немало удивило поведение дилеров, которые шли, не скрываясь, при этом что-то громко тараторя на неизвестном языке. Однако, позже, проанализировав ситуацию, Картер всё-таки пришел к выводу, что их неопытность обусловлена тем, что в криминальных делах они не участвуют, а просто доставляют нужный товар заказчикам выше. Вероятно, они даже не знают, что перевозят, заткнутые парой толстых пачек купюр, которые могли решить большую часть их проблем. Большинство поставщиков — эмигранты, а на чужой земле наркотики — один из способов быстро подняться, сколотив состояние. Картер тихо приказал Мартинезу и его напарнику, чёрт, две недели с ним работает, до сих пор не может запомнить имя, заходить с двух сторон, наводя прицел на приехавших. Дасслер двинулась слева, щёлкнув затвором, а Рид, быстро осмотрев их контейнер на предмет детонаторов или заложников, связалась с патрульными и фургоном в восточной части доков. Подъехавшие Харлеи были взяты сразу на въезде. Дождавшись Мартинеза и напарника в зоне видимости и уловив мелькнувшую Дасслер за спиной, Картер внезапно вынырнул из тени контейнеров и навёл Магнум на застывших горе-трейдеров. — Департамент полиции Чикаго, вы арестованы по статье за сбыт и хранение наркотиков. Поднимите руки и медленно опуститесь на колени. Перекупщики широко открытыми глазами уставились на Картера, и тот, который стоял посередине, внезапно дернулся, планируя достать пистолет из-за пояса брюк, но очень резко передумал, услышав щелчок предохранителя и почувствовав холодное дуло на затылке. — Плохая идея, малыш, — растягивая слова, с ухмылкой произнес Мартинез, чуть надавливая пистолетом на затылок, намекая арестованному опуститься на колени. Если у двух оставшихся и были порывы к сопротивлению, они быстро увяли, когда за спиной Картера появилась Дасслер с двумя глоками в руках. — Тебе бы поспать, Картер, — повернувшись к нему, сказал Мартинез, усаживая последнего диверсанта в машину. Я начинаю думать, что настоящий цвет твоих глаз — красный. — Ты почти не ошибся, Дастин. — Жаль, карие мне нравились больше. Картер покачал головой и улыбнулся. Несмотря на усталость, он был доволен проделанной операцией, но вынырнул из расслабленного состояния, услышав рёв мотора. — Как думаешь, Дастин, какого цвета сейчас глаза у Альвареса? — спросил он, наблюдая за машиной, вынырнувшей из-за поворота. — Что-то мне подсказывает, кэп, что мой ответ тебе не понравится. Машина затормозила в паре метров от них. Из неё вышел какой-то темнокожий мужчина, лет пятидесяти и, непосредственно, Альварес, при взгляде на которого Картер понял, что разговор ещё впереди. Они подошли к машине с арестованными, окидывая взглядом контейнеры. Неизвестный протянул Картеру руку: — Уилл Питерсон, заместитель комиссара. — Клинт Картер, капитан отдела организованной преступности, — он пожал крепкую сухую руку, исподтишка следя за Альваресом. — Дастин Мартинез, лейтенант того же отдела, — лениво откликнулся Мартинез, тоже сжимая руку Питерсона. Тот продолжил, кидая взгляд за спину Картера: — Установили содержимое контейнеров? — Риввера с Ховардом проводят детальный осмотр, точный ответ будет готов через пару дней. Отчёт о самой операции я предоставлю завтра. — Вы руководили операцией? Картер бросил быстрый взгляд на Мартинеза. — Да, сэр. Питерсон одобрительно улыбнулся: — Отлично сработано, капитан. — Это моя работа, сэр, — Картер намеренно сделал ударение на слове «работа» и снова посмотрел на Альвареса. Питерсон тоже обернулся к нему. — Ллойд, объяснитесь, почему поставку свернули так поздно? Насколько мне известно от информаторов, вы знали о доках и хранящихся здесь препаратах довольно давно. Альварес тут же нашёлся с ответом: — Ждали подходящий момент для облавы, сэр. — Порой, ожидание чревато последствиями, друг мой, — Питерсон снова обернулся к Картеру, но слова были всё также адресованы Альваресу. — Боюсь, в следующий раз эти последствия напрямую коснутся вашей карьеры. Альварес заскрипел зубами, коротко кивнул и, молча развернувшись, вернулся к машине. Питерсон кивнул Картеру и Мартинезу и отправился к Ховарду, старательно заносящему что-то в протокол под крики напарника. — Где Тина и Харпер? — Картер с силой растёр лицо ладонями, пытаясь немного взбодриться. — Уехали с силовиками оформлять задержанных байкеров. Мартинез обеспокоенно посмотрел на него. — Серьёзно, Клинт, продолжишь в таком же духе, и люди не смогут точно ответить, кому из нас двадцать, а кому сорок семь. — Мне почти тридцать, Дастин, я и отдохнувший не особо тяну на двадцатилетнего. — А кто говорил про тебя? — Мартинез снова ухмыльнулся, но через секунду улыбка сползла с его лица. Он хлопнул Картера по плечу и посмотрел на него снизу вверх: — Езжай домой, я сам разберусь с отчетами, завтра дополнишь и отдашь Альваресу. Мелвин тебя подбросит. Картер тупо уставился на Дастина. — Кто такой Мелвин? Мартинез посмотрел на него как на умалишенного и медленно произнёс: — Мой напарник, который уже вторую неделю катается с нами по делам и таскает тебе кофе. «Мелвин. Его зовут Мелвин» пронеслось в голове у Картера, и он вымученно улыбнулся. * Большая гостиная почти полностью утопала во мраке. Единственным источником света служил камин, дрова в котором тихо потрескивали. Огонь своими бликами выхватывал пару рядом стоявших кресел и большой диван. Где-то мерно тикали стрелки часов, иногда заглушаемые порывами ветра и звуками ливня за окном. Человек снова закричал, и собаки, лежавшие неподалёку от дивана, тихо зарычали. Скрюченная фигура возле камина кое-как поднялась с пола и встала на четвереньки, жадно глотая воздух и сплёвывая кровь. — Ковёр, который вы сейчас так нагло пачкаете, мой дорогой мистер Моррис, стоит дороже, чем ваша жалкая жизнь, — донёсся хриплый голос, заставивший человека снова сжаться и лихорадочно заозираться. Человек, сидящий на диване напротив мистера Морриса, как и большая часть помещения, находился в тени, свет выхватывал лишь его начищенные ботинки и руки, покоящиеся на трости с блестящим набалдашником. Но даже так, частично видимый, он пугал Морриса до истерики, до разноцветных кругов перед глазами. — Я клянусь вам, дон Кастильо, — залепетал он, пытаясь принять более устойчивое положение. — Клянусь честью моей покойной матери, что не брал ваших денег! Кастильо меланхолично шевельнул пальцами левой руки, и на человека у камина снова опустился тяжёлый кулак. Тот протяжно застонал и рухнул на пол, хватаясь за голову и тихо скуля. — Если бы твои клятвы стоили хотя бы пыли на моих ботинках, дорогой Моррис, ты бы уже кормил рыб Мичигана, — Кастильо медленно откинулся на спинку дивана и отставил свою трость в сторону. Собаки, уловившие движение хозяина, навострили уши. Он пальцами потёр подбородок, возведя глаза к потолку, но Моррис вряд ли мог проследить этот жест из-за царящего полумрака. — Быть может, твой сын знает, что случилось с моими деньгами? Насколько я знаю, честнее детей только люди на смертном одре. Моррис застыл, спиной ощущая жар камина и вытирая струйку крови со своего лица. Он поднял молящие глаза и уставился в темноту. Туда, где, по его расчётам, были глаза Кастильо. — Умоляю вас, дон, ему шесть лет, он ничего не знает! Дрожащий голос Морриса с головой выдавал его отчаяние, а глаза сверкали, как у безумца. — Тогда у тебя есть стимул сказать мне правду, мой дорогой Моррис. Казалось, время застыло. Стихия за окном распаляла обстановку, превращая происходящее в гостиной во что-то, похожее на фильм ужасов. Петли на дверях скрипели, в окно поминутно прилетали порывы ветра и стучали ветки старых деревьев, окружающих дом. Моррис оглянулся на громил, стоявших по обеим сторонам и с презрением смотревших на него. Жалкий щуплый человек рвано вздохнул и вытер глаза тыльной стороной ладони. Тупая боль в рёбрах мешала нормально дышать, а сломанная рука временами стреляла такой адской болью, что Моррису порой казалось, будто в нее вбили раскалённые гвозди. Он подтянул колени ближе к груди, с болезненным стоном поддерживая руку, и постарался сесть, упираясь коленями в пол. Кастильо не останавливал его, лишь наблюдал за кряхтевшим Моррисом, как за аквариумной рыбкой. Спустя пару минут тот кое-как выпрямился и снова всхлипнул. — Я не соврал вам, дон Кастильо, — он моляще уставился во мрак. — Я не брал ваших денег. Кастильо терпеливо ждал, мерно постукивая пальцем по обивке дивана. Раз, раз, раз… И сердце Морриса, до этого лихорадочно бухающее о стенки грудной клетки, начало медленно подстраиваться под ритм, задаваемый Кастильо. Один, два, три… Он ещё раз коротко выдохнул и почти зашептал, баюкая покалеченную руку другой, здоровой. — На днях ко мне пришёл человек в сопровождении своры своих головорезов. Они захламили весь зал и почти разнесли мне барную стойку, — Моррис на секунду остановился, и глаза его увлажнились. — Они забрали все деньги, угрожая мне убийством Марии. Он вскрикнул: — Они забрали деньги и всё равно ее задушили! — голос его вдруг сорвался и Моррис зашептал. — Девочка, моя бедная девочка. — Кто такая Мария? — услышал он равнодушный голос. — Моя лучшая бабочка, дон. Эти бандиты сказали, что им не понравилось, как она их обслужила. — Назови фамилию этого человека. Моррис ощутимо замялся и опустил взгляд в пол. — Он не назвал её, — он снова замолчал, как будто что-то обдумывая, и, подняв взгляд, решительно взглянул на Кастильо. — Я говорил этому самозванцу, что владельцем этого заведения является сам дон Кастильо, и весь доход я обязан отдавать только ему. Но он лишь засмеялся! Безумный! Кастильо задумался о чем-то на пару минут, машинально опуская руку на голову одной из собак, поглаживая ее между ушей. Моррис, как зачарованный, наблюдал за его пальцами, хмурясь от боли. Дон убрал руку от пса и впервые за вечер выдвинулся вперёд так, чтобы Моррис мог видеть его лицо. Нахмуренные брови не сулили ничего хорошего. И Моррис внезапно потерял надежду выйти отсюда живым, надежда почему-то лопнула, как воздушный шар, и плечи его опустились, а руки сильнее задрожали. Он склонил голову в ожидании слов Кастильо. — Всё ли ты рассказал мне, друг мой Моррис? Моррис, наконец, понял, что его партия была прописана ещё задолго до того, как люди Кастильо вломились к нему домой. Человек, разрушивший ресторан, вероломно распорядившийся его имуществом и посягнувший на репутацию Кастильо, будто махнул пером с чернилами, написав личную драму для Морриса. Они снова пересеклись взглядами, и поджилки Морриса затряслись. Напряжение не отпускало его, а паника и вовсе отказалась покидать его тело. Тот человек добавил ещё кое-что, но быть тем, кто передаст эти слова Кастильо, значит быть самоубийцей и в один миг умножить свою жизнь на ноль. Моррис был глашатаем: именно тем, который положит свою жизнь в фундамент зарождающейся войны. Станет первым шагом на длинном пути будущего кровопролития. Моррис вздохнул и прикрыл глаза: — Нет, дон, он сказал кое-что ещё. Кастильо в ожидании смотрел на него, громилы за спиной Морриса коротко переглянулись, подходя на один шаг ближе, ожидая прямого или невербального знака босса. Но человек перед ними уже не представлял никакой опасности. Они смотрели на Морриса, прибавившего пару десятков лет за сегодняшний вечер и уже решившего всё для себя, окончательно распрощавшегося с жизнью. Это выдавали его поза и расслабленный взгляд. Он опустил руки, забывая про боль. В голове родились десятки и сотни слов, так и не сказанных жене. Миллионы желаний остались не осуществлёнными, а жизнь внезапно превратилась в одну из песчинок в песочных часах. На одну короткую секунду мелькнула мысль слукавить, свести всё в шутку или придумать что-то безумное, что-то, что поможет ему отделаться парой сломанных костей, а не деревянным смокингом на глубине трёх метров. Но он отчаянно прогнал эту соблазнительную мысль. Собирая всё своё мужество, чтобы хотя бы перед смертью предстать без вечной трусости, мужественно сжав её костлявую кисть. Он собирался доиграть свою роль, поставить окончательный аккорд в смертельный дебют. Моррис опустил воспалённые глаза в пол и, будто по бумажке, произнёс: — Грядут большие перемены, и будь я проклят, если твой пенсионер, Кастильо, задержится у штурвала ещё хотя бы на месяц. Я беру изнанку этого чёртова города в свои руки. Моррис поднял глаза от пола и в упор посмотрел в лицо Кастильо. Ни один мускул не дрогнул на лице дона, лишь губы сжались в тонкую линию, а рука стиснула трость. Он посмотрел на громил по обе стороны от Морриса и едва кивнул им. Те резко подхватили его под руки, вздёрнув на ноги, и потащили прочь из зала. Моррис зажмурился, обмякая, так и не почувствовав острый взгляд, сверливший его весь вечер из самого тёмного угла гостиной. * Клинт ввалился в квартиру в пятом часу утра, швырнув ключи на тумбу и слишком громко хлопнув дверью. Он мысленно извинился перед соседями и привалился к двери, пытаясь без рук стянуть ботинки. Тело ломило даже в самых неожиданных местах, будто он всю ночь играл в рэгби. Один ботинок никак не поддавался, и Картер, чертыхнувшись, кое-как снял его рукой. Он сбросил куртку и с усилием преодолел пару коридоров, наконец, добираясь до спальни. Сил раздеваться дальше не было, и Клинт рухнул на кровать в одежде, зарываясь в плед. Он отключился сразу же, как голова коснулась подушки. Усталость за последние недели обрушилась на него в тройном размере. И то, что они свернули поставку быстро и гладко, фактически, дало отмашку, чтобы напряжение Картера бесследно испарилось. Когда он разлепил глаза, в спальне все так же стояла темень, но теперь в окно бил электрический свет от фонаря. Картер перевернулся на спину и довольно вздохнул, потирая глаза. Полежав ещё немного, он с титаническим усилием выполз из кровати, планируя что-то перехватить на кухне и сходить в душ. Взглянув на часы в гостиной, Картер подсчитал, что вырубился порядком часов на четырнадцать, и ещё раз довольно потянулся. Доковыляв до кухни, он внезапно остановился и заозирался. — Какого чёрта… В квартире было подозрительно тихо, и это настораживало и достаточно угнетало. Клинт ещё раз просканировал кухню взглядом и вернулся в гостиную. Там осмотр тоже не принес никаких результатов. Раздумывая о том, не приложился ли он головой обо что-то по дороге домой, Картер зашёл в спальню и посмотрел под кровать. Озадаченный, он почесал щеку и в очередной раз напомнил себе побриться: трёхдневная щетина давала о себе знать. Наконец, Клинт добрался до ванной и толкнул дверь, включая свет. Тот больно резанул по глазам, и Картер, поморгав, ухмыльнулся и привалился к дверному косяку. — Ну и что ты тут делаешь? Пёс и ухом не повел, он лишь тяжело вздохнул, не поднимая головы. Картер опустился рядом с ним, потрепав по ушам. — Ну чего ты надулся? — пёс коротко рыкнул и слегка отодвинулся. — Ну задержал я твой обед на пару часов, это же не повод обижаться. Тот наконец удостоил хозяина взглядом, отрывая голову от пола и уставившись на Картера. Клинт готов был поклясться, что в глазах у него мелькнуло осуждение. — Ладно, я плохой хозяин, не смотри на меня так. Пойдем, перехватим что-нибудь на кухне, здоровяк. Пёс вскочил на лапы и резво замотал хвостом. Он с лёгкостью бы уложил свои лапы Картеру на плечи, если бы встал на дыбы, учитывая, что рост Клинта был тоже далеко не маленький. Пёс трусцой направился на кухню, зацокав когтями по ламинату. Картер прошел за ним, напоследок зачем-то оглядывая ванную. Он вытряхнул остатки корма в миску и выбросил упаковку. Открыв холодильник, он с досадой обнаружил, что пира не предвидится. Поэтому, соорудив нехитрый ужин, Клинт отправился в душ, в уме составляя список покупок. — Слушай сюда, Бутч, я сейчас до ближайшего продуктового, а ты остаёшься здесь,— Картер вытирал волосы полотенцем, как-то запоздало отмечая, что не будет лишним подстричься. — Когда вернусь, пойдём гулять. Пёс снова радостно дёрнул хвостом, не отрываясь от миски. Картер был почти у кассы, когда телефон надрывно зазвонил. На экране высветился номер Ховарда. — Кэп, не разбудил? — В чём дело, Гарри? Что-то по нашим дилерам? Клинт удобнее переложил корзинку в руке, беря телефон во вторую руку, прижимая к уху. — И они тоже. Можем встретиться? Не телефонный разговор, — голос у Ховарда звучал напряжённо. Он говорил отрывисто, тщательно выбирая слова. Клинт напрягся и взглянул на часы. — Через полчаса буду в Грант-парке. Жду тебя там. — Понял, босс. Всю дорогу до парка Картер чувствовал себя как на иголках. Он безостановочно проигрывал в голове всю операцию и понимал, что какие-то детали не клеятся. Что-то ускользало у него из-под носа, и он никак не мог определить, что конкретно. Странным было всё: начиная от поведения перекупщиков и заканчивая всей операцией в целом. Она прошла слишком…гладко? Конечно, они заморочились: Картер поднял свой отдел почти полностью, пришлось изрядно помотаться по точкам возле пристани, изучая камеры видеонаблюдения и разговаривая со старожилами и владельцами локальных кафе и магазинов. Но всё это: и доки, и торговцы и даже время, в которое должен быть поставлен товар, оказалось подозрительно на поверхности, и это, признаться, нервировало. Почему они выбрали самый большой порт, через который обычно проходит весь легальный товар? Почему, в таком случае, послали за наркотиками настолько неопытных людей? Ни на один из этих вопросов Картер ответить не мог, но с каждой новой мыслью лицо омрачалось все больше и больше. Бутч словно чувствовал поведение хозяина: шёл спокойно, лишь слегка натягивая поводок, хрипло дыша через намордник. Он не рычал на уличных котов и не пытался вырваться, чтобы убежать к очередному дереву. Картер сказал «рядом» и тот покорно вышагивал по левую руку. Они отошли от дома на пару кварталов и свернули в очередной проулок. Обычно они ходили через площадь, пересекая сквер и делая крюк вокруг паркового пруда. Но сегодня Клинту что-то не давало покоя, и Бутч, чувствуя настроение хозяина, лишь тихо шёл за ним, в другой ситуации он бы непременно обозначил свое недовольство сменой маршрута. Картер и Бутч поднырнули под ветками вяза и пересекли парк, направляясь в Северо-Западный угол, называемый Миллениум-парк. Картер протиснулся ещё дальше, выбирая лавку, незаметную с пешеходной дорожки, надёжно прикрытую какими-то кустами, но остающуюся видной для Бутча. Клинт прикинул, что лавку можно будет рассмотреть со стороны Рэндольф-Стрит, с которой, предположительно, появится Ховард, и опустился на неё, снимая намордник с Бутча. Тот радостно заозирался, высовывая язык, и не в силах больше сдерживаться, начал потихоньку дёргать поводок, преданно заглядывая Картеру в глаза. Тот только ухмыльнулся. — Мы договорились? Я тебя выпускаю, а ты никого не калечишь. Пёс только нетерпеливо мотнул головой, уже вглядываясь в тёмные заросли. — Приму как согласие, но, если что, не жалуйся, если я закрою тебя дома на неделю. Как только Клинт отцепил поводок, Бутч рванулся куда-то в сторону, скрываясь в кустах. Ховард появился секундой позже, восхищённо смотря на заросли, в которых скрылся пёс. — Твой? — Картер коротко кивнул, вставая и протягивая ему руку. — Одним словом — торпеда. Овчарка? — Ротвейлер. Они обменялись рукопожатиями и уселись на лавку. Молчание затянулось на пару минут. — Не буду тянуть, Клинт, что-то неладное с этими контейнерами, — Ховард смотрел перед собой, теребя пуговицу на пальто. — Не клеится что-то, понимаешь? Картер терпеливо ждал, как и Ховард, смотря вперёд. — Описали мы с Ривверой всё содержимое. Облазили каждый из шести контейнеров и что только не встретили, так, по мелочи. Как ты и говорил: в основном БАДы, тонны плацебо и, непосредственно, наркота лёгкая. Ничего сродни героину, что уж там, никаких опиатов, от слова совсем. — Огнестрелы или что-то подобное? — По нулям, Картер, только травматическое. Клинт ещё крепче задумался, мысли почему-то завернули в тупик. И правда, где-то не хватало одного пазла, какой-то крохотной детали, из-за отсутствия которой всё шло крахом. — По старой схеме? — Да, подкупили таможенника и контейнеры задержали, оставили разбор с накладными только на завтра. Мы их взяли тёпленькими. — В чём же дело, Гарри? Почему такие риски для такого неприоритетного товара? Есть же склады ниже по течению, в которых передачу можно осуществить тише и чище. Ховард устало потёр глаза и упёрся локтями в колени. До Картера внезапно дошло, что Ховард приехал сюда прямо из отдела. — Что ты нашёл там, Гарри? Что выбилось из картинки? Гарри вытер внезапно вспотевшие руки о штаны и прочистил горло. Почему-то эта ситуация угнетала и никак не шла из головы. — Я собирался ехать домой, когда решил переставить конфискованные ящики. Риввера ещё с утра пожаловался, что они закрывают ему обзор на кофемашину, но на самом деле пялился он на новую стажёрку, стол которой и стоит у кофемашины, — Гарри послал ему короткую улыбку. Картер терпеливо ждал. — Большие ящики мы оставили в хранилищах, а пару средних я забрал в офис, планировал изучить внутренний материал, каким-то странным он показался. Вот их я и начал двигать, один и уронил по криворукости. Не поверишь, Картер. Ховард снова замолчал, подбирая слова. Клинт заметил его нервозность и машинально напрягся, готовясь услышать про, как минимум, бомбу или кассеты одного из серийных убийц. — В общем, выяснилось, что дно у ящиков двойное. В двух из пяти, взятых в отдел, как минимум. — Есть что-то во втором дне? — Пусто, кэп. Но сделано на совесть, хоть алмазы перевози. Мысли бешено завертелись в голове и Картер встал, задумчиво меряя пространство перед лавкой. Что же он упускает? Что-то маячило перед носом, но уловить было невозможно. — Допросили мы перекупщиков, молчат, ни черта по-английски не понимают, трещат что-то на своем. А байкеры вообще на контакт не идут, как неприкаянные, не удивлюсь, если никто из них не знает, какой товар получали. Дилеры не в курсе о своей же поставке? Действия приехавших на машине и байкеров не были согласованы? Вся операция выглядела как сплошной фарс, неумело построенный каким-то неопытным режиссером. Картер замер, занеся ногу для ещё одного шага. Фальсификация. Настолько очевидная, что Картеру даже стало стыдно, что он не вычислил её сразу. Вот оно. — А они и не знают. Ховард исподлобья взглянул на него, ожидая продолжения. Картер снова сел, мысли в голове стали потихоньку составлять логическую цепочку. — Доки выбрали не случайно, — начал разъяснять Клинт. — Заказчики ожидали какой-то ценный товар, рисковать которым было нельзя. Им нужно было место, которое будет заметно полиции. Шестерёнки усиленно работали в голове, и Картер выдавал Ховарду информацию уже на автомате. — Этот товар и находился во втором дне в ящиках. За некоторое время до нашей облавы кто-то из высших чинов их группировки приехал и забрал его, пользуясь тем, что большая часть доков сейчас на ремонте и рабочего персонала там немного, а таможенник, находившийся на смене, был куплен. Они оставили контейнеры, полные наркотиков, чтобы для нас это выглядело как очередная поставка запрещёнки и ничего более серьёзного. Ховард машинально кивал, внимательно слушая Картера, он тоже начал соображать. — Что насчёт нерадивых горе-дилеров? Картер пожал плечами: — Пушечное мясо. Они нужны были, чтобы отвлечь наше внимание от сделки покрупнее. Для нас это статья по сбыту наркотиков, и подозреваемые поданы уже практически связанными, нам оставалось только вскинуть оружие и закричать: «Вы арестованы». Их развели, как шестилеток, но Картер был рад, что информация всплыла, и можно было продолжить расследование дальше. Ховард, казалось, что-то прикидывал в уме, и, сделав какие-то выводы, со вздохом откинулся на спинку. — Хочешь сказать, мафия получила что-то посерьёзнее наркотиков и оружия? — Я лишь надеюсь, что они решили заняться коллекционированием, и там была какая-то древняя ваза. Ховард криво улыбнулся и повернулся к Картеру. — Это что, мне придётся поблагодарить Ривверу за его чрезмерный интерес к молоденьким практиканткам? Картер хмыкнул: — Я лично пошлю ему корзину с цветами. Они сухо засмеялись. Напряжение отпустило Клинта, ситуация слегка прояснилась, и он выстраивал план, как действовать дальше. — Ты уже сообщил Альваресу? Улыбка исчезла с лица Гарри, сменившись раздражением. — Когда я уходил из участка к тебе на встречу, он с кем-то ругался по телефону в своём кабинете. И, признаюсь, это было похоже на то, что его отчитывают. Но, учитывая, что взбучку от Питерсона он получил ещё в доках, не сложно догадаться, что это кто-то из его крыши. — Думаешь, он знает что-то, чего не знаем мы? — Я почему-то в этом уверен, — Ховард снова повернулся к Картеру. — Почему он всё ещё работает в департаменте? По-моему, были уже миллион и один повод вышвырнуть его к чертям. Картер и сам неоднократно задавался этим вопросом. Скорее всего, у Альвареса были покровители где-то сверху, благодаря которым он, как клещ, засел в отделе. Он спускал всё на тормозах и, в силу своей халатности или банальной трусости, не решался идти против крупных криминальных группировок, предпочитая уличные разборки с помощью патрульных. Весь отдел уповал на будущий тест на профпригодность и маленькую вероятность того, что Альвареса снимут с поста. Клинт оставил вопрос Гарри без ответа. Они молча сидели и наблюдали за окружающей природой. Крохотный оазис посреди каменных джунглей: это выглядело одновременно впечатляюще и как-то печально. Кусты затрещали, и оттуда вынырнул Бутч, подбегая к их лавке. Ховард улыбнулся и протянул руку, потрепав его между ушей. Бутч сидел, высунув язык и доверчиво смотрел то на Гарри, то на Картера. — Каков план действий, кэп? — Пока ни слова Альваресу. И вообще, не особо распространяйся. Держать в готовности Дасслер, Мартинеза, Ривверу и Рид. Сам будь начеку. Нам бы не помешали надёжные люди среди субмедэкспертов и айтишников. Дело приобретает какой-то скверный оборот, но я планирую разгрести это дерьмо до конца, — немного подумав, добавил. — Доступ к лаборатории был бы кстати. — Что сказать Альваресу? — Правду, но не всю. Контейнеры заполнены наркотиками, виновные взяты, поставка прекращена. Гарри больше ничего не ответил, лишь коротко кивнул. Они посидели ещё некоторое время в тишине, а потом Ховард, хрустнув шеей и коротко попрощавшись, не спеша побрёл домой. Картер проводил его взглядом и обернулся к Бутчу, положившему голову ему на колени. — Если ты попытаешься откосить от мытья лап, я отправлю тебе на пару дней к мисс Макбери из соседней квартиры и поверь мне на слово, твой рацион там будет состоять только из пресной каши. Бутч на это лишь прикрыл глаза и как-то по-человечески вздохнул. * Кастильо подождал, пока за Моррисом закроется дверь, и откинулся на спинку дивана, убрав руку с трости, которую сжимал последние несколько минут. Пальцы противно ныли — чёртов артрит. — Что думаешь? — спросил он, наблюдая за всполохами огня. Из угла скользнула тень и не спеша двинулась к дону, неслышно ступая по ковру. — Что твои навыки гостеприимства оставляют желать лучшего. Человек остановился перед Кастильо, смотря на него сверху вниз. Две кобуры на бёдрах и ножны на голенях опасно отливали в приглушенном свете. Но Кастильо было известно, что обмундирование гостя на этом не заканчивается. Сам бог не знает, какие сюрпризы ещё скрыты у него в карманах. Кастильо поднял глаза и встретился с острым взглядом серых глаз, прошивающих насквозь. У видавшего виды мафиози пронесло холодом по позвоночнику. — Сможет ли этот человек поменять власть, Марс? Может, мне действительно пора на покой? — Даже ветер перемен можно держать в узде, дон, — тихо, но твёрдо сказал человек. — Я разберусь.