Do you wanna play that game?

Дино сидит на своей кровати, напряжённо уставившись на листок пожелтевшего пергамента в своих руках. Бездумно пробегает глазами по строчкам, словно пытается уловить какой-то тайный смысл, разгадать шифр. Вот только никакого шифра нет и в помине. Всё предельно просто. — И долго ты собираешься таращиться в этот листок? — Люцифер открывает створки шкафа, принадлежащего Дино, и придирчиво осматривает его содержимое. Всё такое до тошноты белое, что глаза режет. Белые рубашки, белые футболки, белые брюки. — У тебя есть хоть что-то не такое белое? — оборачиваясь к ангелу, спрашивает он. Дино смотрит на демона, без зазрения совести шурующего в его шкафу. В любой другой момент он бы возмутился такому поведению наглющего чёрта, но не сейчас. Шарящийся в его вещах Люцифер — последнее, о чём он беспокоится. — Язык проглотил? — изогнув правую бровь, спрашивает демон. — Нет, — наконец говорит Дино и откладывает письмо на кровать. — Тебя правда больше всего сейчас заботит моя одежда, а не тот факт, что мы вынуждены быть в чужих телах на протяжении неопределённого времени? В телах друг друга, — Дино особенно выделяет последнюю фразу, будто считает, что до Люцифера не дошёл весь масштаб катастрофы. — Знаешь, ангел, — Люцифер, спустя несколько секунд усердного поиска, находит светло-серую футболку и серые спортивные штаны. — О, у тебя и такое есть? — он с отвращением смотрит на вещи серого цвета, прочно ассоциировавшиеся у него только с Непризнанными, и кидает их в шкаф, не удосужившись аккуратно сложить. — Выбор одежды — это то, что я могу контролировать сейчас. А то, о чём написано в письме, неподвластно ни мне, ни тебе. Люцифер, по мнению Дино, выглядит так, словно уже смирился с происходящим, чем несказанно поражает. — Нам нужно сходить в библиотеку, — Дино поднимается со своей уже бывшей кровати и выжидающе смотрит на демона, сложив руки на груди. — У вас что, в комнате зеркала нет? — будто бы не слыша, о чём говорит Дино, интересуется Люцифер. Он осматривает комнату, но так и не находит того, что искал. — Только то маленькое зеркальце в ванной? — Да. Любоваться собой в отражении — это... Люцифер взмахивает рукой, жестом останавливая поток слов ангела, и начинает переодеваться. Дино обречённо вздыхает, но не продолжает. Сейчас ему меньше всего хочется объяснять самовлюблённому сатанову сыну о том, что плохого в самолюбовании. Смотреть на то, как ты переодеваешься, со стороны — крайне странное и даже абсурдное занятие. Сама эта ситуация настолько патовая, настолько кажется обычным кошмаром, что хочется уснуть и проснуться уже в своём теле. Но все, чёрт возьми, знают, что бессмертным сны не снятся. — Застегни, — указывая на ворот белой рубашки, говорит Дино, когда парень напротив уже собрался было покинуть комнату. — В письме сказано, что мы должны максимально похоже изобразить, — на этом слове ангел морщится так, словно только что съел как минимум половину лимона, — друг друга. А я не ношу рубашку так. — А я не выкидываю Ости по утрам из своей комнаты, — припоминая утренний инцидент, отвечает Люцифер и даже не думает слушаться Дино. Он выходит из помещения, и светлокрылому ничего не остаётся делать, кроме как последовать за ним. Они уже несколько часов сидят в библиотеке, но за это время не смогли найти ничего, что могло бы хоть на миллиметр приблизить их к разгадке произошедшего. Ни в одной из имеющихся книг нет упоминания о подобных инцидентах. Дино кажется это невозможным, потому что в книгах всегда можно было найти ответ на любой вопрос. А вот Люцифер, кажется, ни капли не удивлён. Наверное, ему даже немного льстит тот факт, что Шепфа впервые применил нечто подобное по отношению к нему. Впрочем, это ощущение очень быстро сменяется злостью и раздражением. — Какого чёрта этот ваш благодетель решил, что имеет право делать нечто подобное? — злой шёпот разносится по библиотеке, благо пустой. В это время ангелы и демоны сидят на занятиях, внимательно слушая преподавателей. За прогулы им обоим потом придётся отчитываться перед своими родителями. — Хотел бы я знать... — Дино устало откидывается на спинку деревянного стула, запрокидывая голову назад. Он кладёт книгу, которую изучал последние полчаса, и потирает ладонью затёкшую шею. — Мы провалим это испытание, — возвращаясь в исходное положение, говорит ангел. — Говори за себя, — демон реагирует как обычно, когда речь заходила о каких-либо соревнованиях или заданиях — усмехаясь. — Тебе, может, и не привыкать... — Ты правда сможешь быть мной? — вскинув брови, спрашивает Дино. Он смотрит на Люцифера с открытым сомнением. А сомневаться было в чём. — Ты сможешь быть ангелом? — теперь Дино смотрит на своего извечного врага с таким снисхождением, что Люциферу хочется стереть это выражение с его лица навсегда. — Знаешь, если это именно то, что требуется для того, чтобы всё вернулось на круги своя, то я легко с этим справлюсь, — демон прищуривается, буравя взглядом своё собственное тело, сидящее напротив. — А вот другой вопрос: сможешь ли ты быть демоном? Да не кем-нибудь, а сыном Сатаны. Дино молчит. Он словно только сейчас осознаёт то, что ему действительно придётся быть сыном Сатаны. Это означает, что придётся нарушать правила и запреты, вести себя по-скотски к собственным друзьям и любезничать с адскими отродьями, которые вечно измываются над Непризнанными и подкалывают ангелов? Люцифер видит, как в глазах его — врага? напарника по заданию? — вечно выводящего из себя, до жути правильного ангелочка вспыхивает понимание всего масштаба ситуации. Видит, как Дино осознаёт: ему придётся делать всё то, что он всю свою жизнь избегал и даже презирал. Люциферу ничего не стоит сыграть милого невинного небесного паренька — так он считает. Это как очередная игра, спор, в котором он намерен выиграть. Сможет засунуть раздражение от тошнотной правильности, кристально чистых и белых рубашек, милых улыбок подальше на некоторое время и быть тем, кто является воплощением всего этого. Звучит безумно. — Если это требуется, чтобы всё закончить... — Дино наконец нарушает повисшую тишину, тягучую, как нуга. Люцифер улыбается уголком губ. — И что я должен знать? Дино и Люцифер, бессовестно прогуливающие уроки, сидят в комнате второго. Это помещение, запертое изнутри на замок, кажется им самым безопасным для обсуждения такой темы местом. Их никто не должен видеть вместе, сидящими склонив друг к другу головы. Столовая, библиотека, внутренний двор, стадион, аудитории — всё это помещения, абсолютно не годящиеся для такого дела, потому что в любой момент их может увидеть кто-либо из учеников или преподавателей. И как потом им объяснять, что они делают тут вдвоём? — Ну, например, что я привык к регулярному и качественному сексу с Ости, — и, не давая Дино хоть что-то ответить на это, задаёт свой вопрос: — А у тебя что с этой Лилу? Ангел медлит, прежде чем ответить. Эта катастрофическая ситуация заставляет двух совершенно противоположных бессмертных существ рассказывать нечто личное. И если Люцифер не особо-то и смущается, выдавая подробности своей интимной жизни, то Дино это даётся гораздо труднее. У него слово язык с нёбу прирос, потому что он не поворачивается для ответа на вопрос. — Как привык к сексу, так и отвыкать придётся, — наконец отвечает ангел. Он старается выглядеть спокойно, но внутри весь конфузится. Не то чтобы он девственник и про секс не думает совсем, но конкретно сейчас у него нет ни второй половины, ни партнёра. А ни к чему не обязывающий секс с одноразовым партнёром ему не по нутру. Это слишком личное, чёрт возьми, чтобы рассказывать! — Серьёзно? — демон присвистывает и ухмыляется, довольный реакцией светлокрылого. — Мы можем это исправить... — Обойдёшься, — Дино прерывает парня, не давая тому окончить фразу. Ещё некоторое время эти двое делятся информацией, которая может помочь им пройти легче через это испытание. Да, если Люцифер про себя окрестил эту ситуацию игрой, то Дино — испытанием. Испытанием, которое упало на его голову. Неужели он где-то согрешил настолько сильно, что его запихнули в это татуированное тело самого большого засранца в этой школе? Однако делятся не всем, разумно полагая, что некоторые личные моменты никакую роль не сыграют. Дино не собирается делиться чем-то слишком личным, а Люцифер не торопится раскрывать все свои секреты.