Do you wanna play that game?

— Люцифер. Ости подходит к Дино со спины, и он вздрагивает, когда тонкие пальчики с острыми ноготками пробегаются по его позвоночнику, едва задевая основание тёмно-бордовых крыльев. Демонесса по-своему воспринимает эту дрожь, и губы её растягиваются в довольную улыбку. — Ты вчера повёл себя как самый настоящий говнюк, — руки Ости ложатся на плечи Дино, и она надавливает на пару особенных точек пальцами, заставляя его резко развернуться к ней лицом от неприятных ощущений. — Бестия, — вырывается возмущённое у ангела, и девушка не может сдержаться от того, чтобы не засмеяться. Нечасто увидишь такое выражение лица у Люцифера. Гневное — да, раздражённое — ещё раз да, — насмешливое — снова да, но возмущённое? — И это то, что тебе нравится во мне, — выгнув правую бровь, самоуверенно заявляет демонесса. Она берёт его под руку и ведёт в аудиторию, в которой сейчас будет проходить занятие у его отца, Фенцио. Дино понимает, что всё будет куда сложнее, чем он себе представлял. Если не пускать Ости в свою постель — вернее, постель Люцифера — у него ещё как-никак получится, то постоянно избегать её прикосновений и общества в целом — вряд ли. Это будет уже слишком подозрительно. Они находится с Люцифером в достаточно близких и доверительных отношениях, несмотря на то, что её персону как невесту ему навязали из-за желания укрепить такие же хорошие и доверительные отношения между двумя семьями. Им удалось поладить друг с другом, и не хотелось всё в одно мгновение испортить, даже не смотря на то, что это Люцифер. — Не хочешь объясниться? — как бы невзначай спрашивает Ости, устраиваясь поудобнее за последней партой того ряда, что находится ближе всего к стеллажам с книгами. — Я был не в настроении, — в момент напрягшись, отвечает Дино. — Не в настроении? — усмехнувшись, переспрашивает Ости. Ухмылка спадает с её губ, а сама она теперь внимательно изучает своего соседа по парте. Чувствует его напряжение. — Ты был словно не в себе. Как и сейчас, впрочем. — Ости, я не хочу это обсуждать, — Дино отрезает это и отворачивается от демонессы, давая понять, что этот разговор закончен и не стоит снова начинать его. Он мгновенно упирается взглядом в белобрысый затылок сидящего впереди собственного тела. А Люцифер постарался: отбросив отвращение в сторону, надел на себя безукоризненно выглаженную рубашку, белые слегка зауженные к низу брюки, и даже волосы завязал в аккуратный пучок, как это всегда делал Дино. Казалось бы, единственный его промах в том, что сел он слишком близко к Люциферу, от которого, наоборот, всегда старался держаться подальше, дабы не позволить втянуть себя в очередной глупый конфликт. И даже Ости не могла не заметить этот факт. Она в удивлении приподнимает брови и смотрит на Люцифера, а тот только плечами в ответ пожимает. Стоит ли сказать хоть что-то по этому поводу? — По-моему, ты ошибся, — Дино говорит это, стараясь подражать раздражающей манере Люцифера, и даже улыбается уголком губ. Но слова эти не предназначены для того, чтобы начать перепалку. Просто это — единственный способ открыто указать Люциферу, что он делает что-то не так. Люцифер оборачивается и едва сдерживается, чтобы не ухмыльнуться. Ухмылка — это точно не то, что привыкли окружающие видеть на лице примерного Дино. — У тебя забыл спросить, куда мне сесть, — спокойно отвечает демон и отворачивается, напоследок скользнув холодным взглядом по собственному телу. — С огнём играешь, ангелочек, — хмыкает Ости, но в ответ не удостаивается даже взгляда стальных глаз. — Считает себя выше всех, — девушка уверена, что эту фразу невозможно не услышать, но и на эту небольшую провокацию светлокрылый не ведётся, и тогда демонесса теряет интерес. Собственные ногти с идеальным маникюром кажутся и то интереснее. Время тянется, как резина. Либо Дино просто ощущает это так, потому что находится не в своей тарелке. Он хочет сидеть рядом с Лилу, а не Ости; он хочет надеть свою привычную белую рубашку, застегнув её до горла, а не чёрную, расстёгнутую на верхние пуговицы; он не хочет видеть в отражении разрисованное чернилами не своё тело. Его жизнь — стоит признать, что их жизни, — в одно мгновение перевернулась с ног на голову, и теперь он вынужден быть кем-то другим, играть чью-то роль, пряча самого себя за обличием сына Сатаны. А Люцифер, на первый взгляд, выглядит расслабленным, словно для него не составляет никакого труда сейчас сидеть рядом с Лилу, держа спину настолько прямо, словно к ней тросом привязали деревянную палку, и молчать, делая вид, что он полностью сосредоточен на теме сегодняшнего занятия. На второй же взгляд — ему хочется откинуться на спинку скамьи, вальяжно положить ногу на ногу и расстегнуть верхние пуговицы, потому что так, кажется, слишком тяжело дышать. Он спиной чувствует прожигающий взгляд Дино. Боишься, ангелочек, как бы не выкинул чего? От собственных мыслей Люцифер усмехается. Трясётся за свою репутацию самого прилежного и подающего хороший пример остальным бессмертным с белыми пёрышками ученика. — Ты чего? — сидящая рядом Лилу слегка касается руки Люцифера. Она говорит негромко, буквально одними губами, и смотрит перед собой, чтобы не привлечь лишнее внимание Фенцио, который слишком занят объяснением очередной темы. — Чего? — вопросом на вопрос отвечает Люцифер и на автомате отдёргивает руку, словно прикосновение ангела обожгло его. Находится в чужом теле, но привыкнуть к тому, что теперь, наоборот, шарахаться нужно от демонов, а не от ангелов, так быстро не получается. — Чему усмехаешься? — шепчет девушка и скашивает глаза в сторону соседа по парте. Удивлена его реакцией на привычный жест, но не показывает этого так явно. — Не бери в голову, — вместо привычного «Не твоё дело» отвечает Люцифер. Он смотрит на девушку в ответ и заставляет себя слегка улыбнуться. Это должно показать ей, что беспокоиться и продолжать вести разговор на эту тему не нужно? Лилу кивает, принимая такой ответ, а голову Люцифера посещает мысль о том, что даже такая простая усмешка не к месту может вызвать ряд ненужных вопросов. Всё оказывается сложнее, чем он думает. — Ты придёшь сегодня? — наматывая прядь чёрных, словно вороново крыло, волос на указательный палец, интересуется Ости. Она вновь окидывает Дино, сидящего слишком ровно, слегка прищуренным взглядом. — Куда? — он замечает внимательный взгляд девушки, и он не даёт расслабиться. Наоборот — напрягает всё больше. В мозгу пульсирует мысль о том, что его легко раскроют. И пусть Ости пока не может понять, в чём дело, но она не глупа. Веди себя, как Люцифер. Внутреннему голосу приходится напомнить об этом в сотый раз за утро. Дино откидывается на спинку скамьи и кладёт правую руку позади Ости, лишь слегка касаясь её пальцами. Заставить себя дотронуться до неё по-настоящему он не может. — На вечеринку. — Ах да, вечеринка, — Дино сгибает руку, теперь опираясь локтем о спинку, и подпирает голову кулаком. Старается выглядеть максимально расслабленным и спрятать внутреннее напряжение где-нибудь глубоко, где его никто не почувствует. Вечеринки — это тот вид времяпровождения, который Дино старательно избегает, считая, что ничего хорошего там не происходит. Просто вечеринки — это рассадник грехов. Там тебе и алкоголь, и наркотики, и грязные танцы, и зажимания по углам. Откуда он это знает? О, его знакомая, Вики Уокер, любит посещать такие мероприятия, чем подпитывает уверенность своего приятели в том, что от демона в ней гораздо больше, чем от ангела. — Ты же придёшь? — выгнув правую бровь, повторно спрашивает демонесса, поскольку ответа на свой вопрос она так и не услышала. Знает она это «Ах да, вечеринка». — Не уверен, — осторожно отвечает Дино, а Ости скрещивает руки на груди. Идти туда не хочется совсем, даже несмотря на то, что это, чёрт возьми, нужно, чтобы убедительно сыграть Люцифера. Какая вечеринка без сына короля Ада, в конце концов? Он ведь верховодит этими грешниками с чёрными крыльями и искусно подстрекает Непризнанных делать пакости. — Ох, не волнуйся, — внезапно улыбается только что хмурившаяся брюнетка. Она кладёт руку на плечо Дино, и от её мягкой и в то же время цепкой хватки ему становится не по себе. Не любит, когда его трогают совершенно левые бессмертные, потому что любые касания — это интимно, это показатель отношения друг к другу. — Если ты не пойдёшь, я смогу найти кого-нибудь, с кем развлечься, — демонесса подаётся ближе и оказывается почти вплотную к Дино. — Правда, не думаю, что тебе понравится потом слушать по всей школе, что невеста сына Сатаны прошлой ночью развлекалась с другим, — девушка говорит тихо, желая, чтобы эти слова достигли ушей только того, для кого они предназначались. Однако она не учла тот факт, что сидящий впереди Люцифер напряг весь свой слух, чтобы быть в курсе разговоров на задней парте. Материал лекции благополучно пролетает мимо его ушей. — Ты меня шантажировать вздумала, бестия? — словно не веря в происходящее, спрашивает Дино. Неужели Ости имеет право так делать? — Господи, если вы пришли сюда попиздеть, то могли бы вообще не приходить. Несколько пар удивлённых взглядов устремляется на Люцифера, который выглядит раздражённым и даже злым. Он зол от того, в какую сторону зашёл разговор между Ости и Дино, а этот святоша не может поставить зазнавшуюся девчонку на место. Впрочем, раздражение быстро проходит, когда он понимает, что сорвалось с его губ — с губ Дино, если быть точнее. — Дино, — Лилу, кажется, даже забывает, где находится, потому что голос её звучит громче, чем обычно она позволяла себе на уроках. Это привлекает внимание учеников, сидящих за ближайшими к ним партами. — Это ещё что? Ангелок клыки заточил? — Ости усмехается и слегка отстраняется от жениха. Представить себе не могла, что нечто подобное мог сказать этот чёртов моралист. Дино же не может выдавить из себя ничего членораздельного. Он не настолько святой, как все думают, и тоже сквернословит. Но вся разница в том, что делает он это в своей собственной голове, где никто не услышит его. Сейчас же Люцифер бессовестно ругается, привлекая к себе лишнее внимание. — Дино! Люцифер! — звучит грозный голос ангела Фенцио. Он словно сам не верит в то, что эти два имени звучат в одном предложении. — Простите, ангел Фенцио, — подаёт голос Дино. Он заставляет себя усмехнуться, потому что Люцифер точно не мог себе позволить извиниться перед кем-то по-серьёзному. Он же считает себя выше остальных, самовлюблённый индюк. — Мы просто дискутировали по теме урока и немного увлеклись. Люциферу остаётся только крепко сжать челюсть и положить сжатые в кулаки руки под парту, чтобы никто не заметил его напряжения. Изначально они договорились стараться не лезть на рожон, не выделяться по-максимуму, и в первый же день привлекают к себе ненужное внимание. — Да? — в голосе Фенцио сквозит явное сомнение. Он не верит ни одному слову, сказанному этим демоном. — Что ж, прошу сюда, — он показывает рукой на свободное место у доски. — Подискутируй со мной, Люцифер. Очень интересно послушать. Дино едва заметно вздыхает и поднимается со своего места. Он самому себе кажется слишком высоким и широкоплечим, привлекающим внимание. Ангел идёт между рядами, слегка приподняв подбородок, покрытый лёгкой щетиной. Чтобы казаться уверенным самому себе и остальным присутствующим, он цепляет ухмылку — такими темпами у него сведёт скулы, потому что столько ухмыляться просто нереально. — Что же вы обсуждали? — вкрадчиво спрашивает Фенцио, когда Дино занимает место у доски. Светлокрылый — а в данный момент темнокрылый — засовывает руки в карманы брюк. Это выглядит достаточно самоуверенно, однако Дино таким образом пытается скрыть своё волнение. — О, мы обсуждали несправедливость некоторых запретов. — Как интересно, — Фенцио садится на свой стул и, повернувшись лицом к Дино, уточняет: — Не поведаешь мне свою точку зрения по этому вопросу? Ангел незаметно сглатывает. Он не знает настоящую точку зрения Люцифера по этому вопросу и не знает, что ответить. Сам себя закапывает глубже и глубже. Он кидает быстрый взгляд в сторону Люцифера, но тот абсолютно невозмутим, а взгляд его — нечитаем. — Запрет на отношения между ангелами и демонами, — медленно начинает Дино и отводит взгляд от Люцифера. Изначально он планировал наблюдать за его реакцией в зависимости от того, что он говорит, но понимает: если будет так долго смотреть на собственное тело, это может вызвать подозрения. Пусть и не по поводу того, что они поменялись телами друг с другом, но другие. — Он несправедлив. — Ты так считаешь? — и снова этот вкрадчивый голос собственного отца. Он всегда говорит именно так, когда в корне не согласен со своими собеседником. Отступать некуда, если он и дальше будет так мямлить, репутация Люцифера как самоуверенного нахала пошатнётся. Не то чтобы это очень плохо, но всё же... Это отдалит их от общей цели — вернуть всё как было. — Я понимаю цель запрета на такие отношения между девушкой и парнем. Но не понимаю, почему нет исключения, допустим, для двух парней? Или двух девушек? Ведь они никоим образом, как бы ни старались, не смогут произвести на свет дитя. Ади, сидящий на первой парте с Мими, присвистывает. Дино знает, как на подобное заявление отреагирует его отец. И точно — Фенцио на мгновение теряет дар речи и пару секунд просто ловит воздух ртом, не в силах что-либо сказать. Фенцио — ярый сторонник традиционных отношений. Он искренне не понимает, как два представителя одного и того же пола могут любить друга друга не по-дружески, не по-отцовски и ещё много "не по". Он отводит взгляд, когда видит двух целующихся девушек или двух парней, лапающих друг друга на виду у всех. Он не может повлиять на то, чтобы подобные отношения запретили на высшем уровне, но и участвовать в этом, как говорится, тоже не собирается. — Ну да, — наконец говорит преподаватель и усмехается. Он откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. — Кто бы сомневался, что подобное изречение будет исходить от тебя? А теперь приходит очередь Люцифера усмехаться. Знал бы дорогой ангел Фенцио, что это изречение исходит от его дорогого сыночка-ангелочка... Остаётся только догадываться, действительно ли это мысли Дино по этому вопросу, или он просто вживается в роль того, кто любит везде вставить свои пять копеек? — На что Вы намекаете? — Дино вскидывает брови. Прекрасно знает, что имеет в виду отец, но строит из себя дурачка. Почему-то становится интересно, как далеко это обсуждение может зайти. — Я не намекаю, а говорю прямо: я не удивлён, что именно ты считаешь запрет на взаимоотношения между представителями одного пола со стороны демонов и ангелов нерациональным. — Это Вы сейчас намекаете на то, что демонам лишь бы согрешить лишний разок? — внезапно влезает Ади. Для него и Сэми, которые вынуждены прятаться ото всех, эта тема является самой острой. Если бы для таких, как они, было исключение в запрете, им не пришлось бы ныкаться в пустых аудиториях, украдкой кидать друга на друга взгляды, едва касаться друг друга, имея возможность быть достаточно близко только в собственных комнатах в отсутствие соседей. — А вот здесь я вынуждена не согласиться, — Ости тоже не хочет оставаться в стороне. — Вы думаете, святые ангелочки грешат меньше? — демонесса прекрасно помнит, как светлокрылые отрываются на вечеринках: свободно пьют алкоголь, пробуют наркотики, танцуют в толпе, среди демонов и Непризнанных, с ними же зажимаются по углам (а иногда и в открытую). Просто на подобных мероприятиях есть одно неглавное правило — то, что происходит на вечеринке, там же и остаётся. И никто не имеет права на кого-либо доносить. Любое новое лицо, впервые решившее посетить подобное мероприятие, подписывает специальный договор, за нарушение которого последует жёсткое наказание от всех трёх сторон: ангелов, демонов и даже Непризнанных — и изгнание из школы ангелов и демонов может показаться сказкой по сравнению с наказанием. — Любите вы, светлокрылые, всё на нас вешать. — Не безосновательно, знаешь ли, — вмешивается Сэми. Его откровенно напрягают ситуации, когда демоны и ангелы начинают словесные баталии, ведь иногда они приводят к крупным ссорам. А каждая ссора так или иначе затрагивает его взаимоотношения с Ади. — Ости, — Люцифер не сдерживается и поворачивается к ней лицом. Кажется, девушка немного удивлена прямым обращением к ней и даже забывает, что хотела сказать смазливому ангелочку. — Ты сказала достаточно. — Подсматриваешь за нами? — выгнув правую бровь, издевательски тянет демонесса, а её губы, накрашенные яркой алой помадой, растягиваются в ухмылку. Она и без этого святоши знает, что подкинула достаточно пищи для размышлений, и больше не собирается говорить что-либо. — Так! — Фенцио стучит кулаком по деревянной поверхности своего стола, и в аудитории мгновенно воцаряется тишина. — Сядь, Люцифер. Превратили мой урок в балаган. Любите порассуждать? — он провожает взглядом Дино, который с облегчением опускается на своё место. — Тогда вот вам задание к следующему занятию — сочинение на 5 свитков на тему «Почему я согласен/не согласен с запретом на отношения между демонами и ангелами». — Ну ты и разозлил старого пердуна, — тянет Ости и вздыхает, уже представляя то, как скучно будет писать это чёртово сочинение, которое Фенцио процентов на двести всё равно читать не будет. Дино мгновенно напрягается и резко хватает демонессу за предплечье. Его хватка кажется мёртвой, потому что парень, кажется, забывает каково это — контролировать собственную силу. — Не смей, — вырывается раньше, чем он успевает подумать о том, какую реакцию могут произвести эти слова на его соседку. Как вообще он может терпеть такое отношение к своему отцу и уж тем более поддерживать его? Как может он соглашаться со всеми гадостями, которыми его поливают демоны и его — вернее, Люцифера — невеста? — Пусти, — шипит Ости и цепляется свободной рукой в руку Дино, продолжающую сжимать её предплечье. Ей трудно понять причину столь бурной реакции на обычные слова. Возня на задней парте заставляет Люцифера вновь обернуться. Он хмурится — зол и раздражён тем, как ведёт себя Дино. — Ты руку ей сломаешь, — развернувшись корпусом максимально удобно, Люцифер хватает руку Дино и резко дёргает её на себя, крепко обхватив пальцами запястье. Это движение заставляет Дино прийти в чувство — он делает глубокий вдох, только сейчас понимая, что его реакция не нормальна для Люцифера. А реакция Люцифера не нормальна для Дино. — В твоей помощи, ангельская задница, я не нуждалась, — а Ости не может принять тот факт, что Дино влез между ними, встал на её защиту. Она не принимает это на свой счёт — просто этому моралисту только повод дай кого-нибудь защитить, кого-нибудь спасти, кому-нибудь помочь. — Дино! Люцифер! — второй раз за урок звучит кричит Фенцио. И он второй раз за урок не может поверить в то, что эти два имени звучат в одном предложении и столь возмущённым тоном. Звучит спасительный звонок, но спасительный он отнюдь не для этих двоих. — Вы двое, подойдите ко мне, — он почти не смотрит на Дино в теле Люцифера, зато хмуро наблюдает за приближением Люцифера в теле Дино. Люцифер прикусывает губу, чтобы не брякнуть что-нибудь вроде «Чего зыришь?». — Остальные могут идти. Дино и Люцифер стоят перед преподавательским столом. Дино напряжён и не знает, куда деть собственные мысли, тогда как Люцифер кажется абсолютно спокойным и расслабленным. Он засовывает руки в карманы белых штанов и покачивается с пятки на носок, а взгляд не отрывается от морщинистого лица временного отца. Дино делает вид, что переносит вес с одной ноги на другую, а сам как можно незаметнее пинает Люцифера по щиколотке, заставляя того прекратить вести себя столь беспечно. Этот пинок действует как напоминание о том, что он, Дино, так себя не ведёт ни по отношению к преподавателю, ни по отношению к отцу. Когда за последним покинувшим аудиторию демоном закрывается тяжёлая дверь, Фенцио говорит: — И что вы сегодня устроили на моём уроке? — он не желал отчитывать двух лучших учеников школы на глазах у остальных. Впрочем, если на Люцифера как-то плевать, то унижать собственного сына перед его однокурсниками совсем не хотелось. — За практически сорванный урок назначаю вам наказание: вместо сегодняшней тренировки по крылоборству направляетесь в библиотеку. Нужно помочь Галадриэль с некоторыми стеллажами: протереть пыль, подклеить книжные обложки и прочее, — он говорит это, не дожидаясь хоть какого-либо ответа на свой вопрос, потому что он, скорее, был риторическим. — Люцифер, ты можешь идти. — Но... — Можешь идти, — повторяет Фенцио, упрямо смотря в глаза Дино. Дино переводит взгляд на Люцифера, молча прося того не наговорить чего-нибудь его отцу и не наделать гадостей, которые могут сказаться на них обоих. Он вынужден покинуть аудиторию, у которой стоит Лилу, покорно дожидаясь Дино. Вернее, Люцифера, но Дино. Ости здесь нет. Вероятно, обиделась из-за его выходки на уроке. Где-то в глубине души он чувствует свою вину за то, что так сильно схватил её за руку — скорее всего останутся синяки от его пальцев. И скорее всего ещё придётся извиняться и придумать какую-то уважительную причину, по которой он повёл себя как мудак. Впрочем быть Люцифером — и есть уважительная причина, чтобы считаться мудаком. Дино ничего не остаётся, кроме как направиться в столовую на завтрак. Будет крайне странно, если он останется стоять под дверью, как и Лилу, дожидаясь Люцифера. — Дино, ты вёл себя сегодня просто отвратительно, — говорит Фенцио, устало потирая переносицу. Смежные уроки ангелов с демонами и Непризнанными съедают очень много моральных сил, потому что редко проходят спокойно. Но Дино, как прилежный ученик и хороший сын, почти никогда не встревал в перепалки и не вёлся на провокации других. — Что на тебя нашло? — он сцепляет пальцы в замок и кладёт руки на стол. Смотрит на сына снизу вверх, больше не хмурится. — Прости, отец, — Люцифер заставляет себя выдавить эти слова и при этом не отвести взгляд. Какого чёрта он должен извиняться даже не перед своим истинным отцом? Почему должен вести себя сейчас, как примерный болванчик? Да если бы не его настоящий сын, который чуть руку его невесте не сломал, ничего бы не было. — Помнишь, о чём мы говорили? А я ебу, о чём ты мог со своим сыном-святошей говорить? — Мы говорили на многие темы, — осторожно отвечает Люцифер, подавляя желание съязвить. — Ты делаешь большие успехи в учёбе, но контролировать собственные эмоции тебе ещё учиться и учиться. Тебе не могут нравиться абсолютно все бессмертные, но держать собственные чувства в узде и быть хладнокровным нужно уметь всегда. Если в один миг ты сорвёшься, это может поставить крест на твоём будущем. А демоны, они, знаешь, только и добиваются того, чтобы довести кого-нибудь до белого каления. Они питаются чужими эмоциями, какими бы они ни были. Люцифер не может сдержаться и усмехается — какие интересные, однако, беседы ведут эти два правильных до мозга костей ангелочка. Заметив взгляд Фенцио, Люцифер наигранно кашляет в кулак, маскируя смешок. — Я помню, отец, — «откашлявшись», отвечает Люцифер. Если он будет послушным и немногословным, то совсем скоро Фенцио от него отъебётся, и он сможет наконец-то позавтракать. — Ступай, — Фенцио машет рукой, не желая дальше развивать эту тему. Он помнит, как много лет назад они с Дино боролись с его резкими вспышками раздражительности и даже злости, так не свойственными ангелам; как учились с ним держать эмоции под контролем, быть достаточно хладнокровным и спокойным. Никто не любит строптивых ангелов, по крайней мере — не на верхушке иерархии. Люцифер выходит из аудитории в некоторой степени удивлённый. По школе всегда ходит много слухов, и одним из них был слух о том, что Фенцио — очень жестокий и несправедливый отец. Пока же в правдивости этого слуха убедиться ему не удалось. — Дино, — к нему подходит (хотя Люциферу кажется, что подплывает) Лилу и осторожно берёт его под руку. — Всё хорошо? — Да, — Люциферу снова приходится бороться с тем, чтобы не сбросить руку раздражающе-светлой Лилу. — Ты сегодня сам не свой, — продолжает девушка, не спеша направляясь в сторону столовой. — Даже нам свойственно иногда не высыпаться, верно? — отвечает Люцифер. Он не желает поддерживать разговор с этой девушкой, не желает вообще находиться рядом с ней. Она раздражает его своим тоненьким голоском, ангельскими крылышками, чистой совестью и голубыми глазами, смотрящими на него всегда то с беспокойством, то с улыбкой. — Тут нечего обсуждать, так что давай не будем, — и хоть выглядит это как вопрос, однако звучит скорее как утверждение. — Как скажешь, — Лилу покорно соглашается. Не в её правилах лезть кому-то в душу, если он не желает чем-то делиться. — Знаешь, я думаю, что ответ Люцифера по поводу запрета был довольно смелым. Люцифер удивлённо смотрит на шагающую рядом девушку. — Смелым? По-моему, это было глупо, — кажется, Люцифер даже забывает, что говорят они сейчас о его персоне. — Никогда не говори в открытую то, что думаешь, о правилах и запретах. Иначе тебя сочтут мятежником. — То есть ты считаешь, ему нужно было соврать? — Лилу не менее удивлённо смотрит в ответ. Ангелов с пелёнок учат честности, а сейчас Дино напрямую говорит, что Люцифер сглупил, высказавшись честно? — Лилу, я так голоден, а ты лезешь ко мне со своими разговорами про честность, — демону не нравится то, какой оборот принимает их диалог. Он не знает позиции Дино по этому вопросу, как Дино не знал его позиции по вопросу главного запрета на отношения, и потому не хочется распыляться. — Прости, — мгновенно отзывается светловолосая и виновато улыбается. Они направляются в столовую, а в голове сына Сатаны пульсирует только одна мысль — нужно поговорить с Дино, потому что он творит какую-то хуйню, способную разрушить прочные дружеские отношения с Ости, а может, даже навлечь какую-нибудь беду.