Бессмысленная погоня

      Звук открывающейся входной двери застает Евгения врасплох. “Мама приходит в дом, мама глядит кругом” — словно в стихе Успенского Оксана обходит каждую комнату, только и успев, что разуться. Во всей квартире стоит запах дыма, от которого начинают больно щипать глаза. Зайдя в конце концов на кухню, женщина обнаруживает своего сына у открытого настежь окна. Парень размахивает кухонным полотенцем, пытается прогнать наружу клубы сизого дыма. На конфорке плиты стоит дымящаяся сковорода — явно виновница инцидента.       — И что это все значит? — спрашивает спокойно родительница у Жени, который ее совершенно не замечал до этих пор.       Парень дергается от испуга и резко оборачивается.       — Мамочка…       — Она самая, — улыбается женщина и ставит свою сумку на стул.       Под виноватым взором Евгения, она подходит к плите и приоткрывает крышку на сковороде. Пар клубится оттуда, являя ей подгоревшую яичницу, что сверху кажется приемлемо симпатичной. Родительница, смотря на это, расстроенно вздыхает и закрывает крышку, пока Женя мямлит что-то в свое оправдание.       — Да, Евгеша, такими темпами я замуж тебя никогда не выдам, — произносит она со вздохом и поднимает взгляд на сына.       — Ты хотела сказать “не женишь”? — уточняет парень и плюхается пятой точкой на ближайший стул. Глаза его бегают в панике, а сердце бьется сильнее, предвкушая паранойю и мысли о том, что у парня все же написано что-то на лбу. — Замуж ведь выдают женщин за мужчин.       — Да и женить я тебя тоже, чувствую, не смогу, — отмахивается она и посмеивается.       Кухню заполняют звуки закипающего электрического чайника.       — Ну ты же знаешь, что я нормально готовлю, — снова оправдывается Женя, отложив вопросы о женитьбе и замужестве на второй план. — Просто в этот раз забыл, что плиту не выключил, вот оно и сгорело.       Кнопка чайника клацает, а следом из тостера выскакивают два куска поджаристого хлеба. “Хоть что-то не сгорело.” — радуется парень про себя и выкидывает в мусор неудавшуюся яичницу. Живот его предательски урчит и Евгений решает больше никогда в жизни не морить себя голодом. В таком состоянии, даже “угольки” с мусорки кажутся съедобными. Приготовив завтрак заново и теперь уже на двоих, Женя принимается для начала мыть посуду. Он снова включает чайник, что успел уже остыть, и подавляет в себе зевок. Он зевает, хоть после пробуждения и прошел уже целый час, если не больше. А когда в таком нелегком деле, после помытой сковороды, Евгений доходит до кружек, он обнаруживает на дне одной из них остатки кофейной гущи. Немного пораскинув мозгами и не придя ни к какому логическому выводу, Женя поворачивается к маме и с кружкой в руках спрашивает:       — С каких пор это ты пьёшь кофе? Ты же его ненавидишь.       Мама, сидя за столом в позе нога на ногу и листая что-то в телефоне, даже не поднимает на парня глаз, но отвечает, не задумываясь:       — А, так это Антоша с утра пил, пока ты отсыпался.       — Кофе попить успел, а попрощаться со мной нет. Ясно всё, — ворчливо говорит он и отворачивается обратно к раковине, чтобы ополоснуть посуду от моющего средства. Он демонстрирует свою обиду скривив губы и, к сожалению, этого кроме чашек никто не видит.       — Евгешка, перестань, — женщина откровенно смеется со слов сына. — Не драматизируй. Ему и так на пьяную голову вчера от тебя досталось.       Женя не до конца улавливает суть её смешков, поэтому уточняет:       — Что ещё значит досталось? И вообще ты за меня или за него? — голос принимает нотки обиды. — Ты же моя мать!       — Та двадцать лет я уже мать! — парирует она ему с улыбкой. — Я о ваших ночных выяснениях отношений.       Евгений, уже покончив с мойкой, заваривает себе тоже кофе и садится за стол. Хочет приняться за еду, но после слов родительницы снова кусок в горло не лезет. Он отодвигает тарелку от себя. Между членами семьи протягивается неловкость, что давит своим присутствием. Женя не говорит ни слова более, но мысленно приходит к выводу, что его разговор с Антоном вчера было отчетливо слышно. Они, вроде бы как, не делали и не говорили не о чем таком компрометирующем — подумаешь повздорили чуток и сквернословили. Это ведь не страшно узнать маме?       Женя очень сильно не хочет посвящать родительницу в это, пока он сам ничего не знает, пока совершенно ничего не понятно. Ему следует пока разбираться в этом самостоятельно. В воспоминаниях возникает момент, будто из розового сна, где Антон под покровом ночи шепчет ему пьяные комплименты.       “Мама не должна никогда узнать о таком. — решает Женя сам с собой и заливается густым румянцем. Лицо его полыхает огнем со стыда и парень уворачивается от внимательного взгляда, прячется в чашке с кофе. — Мать инфаркт схватит, если она узнает.”       Замечая излишнюю задумчивость Жени, Оксана в пол голоса добавляет, подшучивает:       — Милые браняться — только тешаться, — говорит она и снова улыбается.       — Как на работе, кстати, дела? — спешит испуганный парень перевести тему. — Ты отдыхать вообще хоть иногда планируешь? — спрашивает он озабоченно под аккомпанемент урчащего живота.       — Вот ты уедешь на свою дачу и я буду в одиночестве отдыхать, — заявляет мама не отлипая от телефона и отодвигает от себя пустую тарелку. — Во сколько вы, кстати, едете? И где именно находится дача? Нужно же хотя бы знать, где вас потом искать в случае чего.       — Инна думала ближе к вечеру собираться, мы же туда с ночевкой. А едем в поселок за городом, — разъясняет он, уже уплетая яичницу за обе щеки. — Но она просила помочь до этого, съездить с ней за покупками, потому что Антон работает сегодня.       При упоминания имени брюнета Женя немного запинается, что наверняка не ускользает от маминых ушей. После прошедшей ночи вспоминать даже образ парня или говорить о нем вслух становится очень смущающим для него. Он за утро даже ни разу не взял телефон в руки. А то вдруг возьмет, а там сообщение от него. Придется читать, придется отвечать, придется в лишний раз вспоминать обо всем, что было.       — Поняла. А откуда у Инны этой дача вообще? Ты же говорил, что они не местные. И во сколько вы с ней поедите по магазинам? Сейчас только восемь утра, держу в курсе. Поспал бы ещё. — Она отпивает горячий душистый чай из кружки.       — Сколько?! Восемь? — в изумлении переспрашивает парень и принимается хныкать, не понимая зачем вообще вылез из кровати. Действительно, нужно пойти ещё подремать, а то до утра потом не доживет. — А дача и не их, а, как она мне сказала, маминого парня, какого-то из.       — Ммм, — протягивает она в ответ, — не скажу, что в восторге от дополнения “какого-то из”. Она же моя ровесница плюс-минус — поздновато уже романы крутить, — фыркает Оксана и смотрит осуждающе, будто романы крутит не чья-то мать, а ее собственный сын. — Но не нам судить, как говориться, — добавляет она уже тише.       Женщина крутит в руках чашку рассматривая чаинки. Никогда Женя не понимал её привычки заваривать чай прямо в кружке, когда заварников у них в доме предостаточно. По итогу же родительница всегда пьет варево, где половину объема занимают раскрывшиеся листья.       — А где ты с утра была?       — На фотосъемке. Заказная романтическая фотосессия на рассвете, — сразу оживляется женщина и подскакивает с места. — Хорошо получилось, кстати. Хочешь покажу?       Женя пожимает плечами, не раздумывая, соглашается и Оксана спешно выходит из кухни, чтобы принести фотоаппарат. Ему всегда это очень нравилось в своей маме — ее запал в работе, то, как она горит своим делом. Через минуту-другую парень уже держит технику в руках и перелистывает снимки. На фото две темненькие девушки, одетые в легкие сарафаны, волосы их распущены, сделан макияж. Женя не улавливает суть. Где же обещанные фото, искрящиеся романтикой? Может она перепутала и показывает совсем не то?       Как бы не так. Вот тебе и рассвет, и природа, с видами на луг и лиственный лес. На разных кадрах девушки то сидят в обнимку на пледе, то заливисто смеются лежа на траве. Тут есть и несколько отдельных портретов и фото, где одна другой поправляет волосы. Нежность в чистом виде. И происходила бы эта ситуация с Женей пару недель назад или месяц, он бы с уверенностью посчитал, что они подруги или хотя бы сестры. Сейчас же, закрадывается в его голову шальная мысль, что все это неспроста. В качестве подтверждения, при следующем переключении кадров, появляется фото, где одна девушка целует другую.       В немом шоке Женя широко распахивает глаза.       — Ну, что скажешь? — спрашивает его мама беря в руки фотоаппарат и отчетливо видя, на каком снимке Женя остановился.       — Ты согласилась фотографировать… — он не может подобрать слова и запинается.       — Да, — отвечает невозмутимо Оксана. — А что не так? По-моему хорошо вышло, чувственно.       — Это да, — говорит Женя с не отпускающим его удивлением, — но я не думал, что ты могла согласиться снимать кого-то помимо… ну нормальных пар.       — Нормальная пара, Евгеш — это та, где люди хотя бы любят друг друга, — заверяет она и в тоне ее на момент проскакивает печальная нотка. — Вот мы с твоим отцом не были нормальной парой, — признается Оксана, глядя в лицо сыну.       Она встает и уходит в комнату, чтобы вернуть фотоаппарат на место.       — В смысле? — кричит парень озадаченно вслед матери. — Что ты имеешь в виду?       — Говорю, ты считаешь, что я должна отказывать хорошим клиентам в услуге, за которую мне платят, только потому, что это не пара из мужчины и женщины? — спрашивает она тоже криком из своей спальни.       — Нет, просто не думал, что ты относишься к этому нормально.       — Просто ты и не спрашивал, — выдает она довольно. — Ладно, я ушла сериал досматривать. Посуду оставь, я помою потом. И спасибо за завтрак.       Дверь ее комнаты негромко закрывается и Женя, допив свой кофе, разглядывает гущу на стенках чашки.       — То есть нормально, — делает он нехитрый вывод.       Недавний депрессивный эпизод понемногу отпускает. Оказывается, что даже в том, чтобы смотреть матери в глаза после заново открытой ориентации, нет ничего страшного. Ведь ничего между ними не изменилось и не меняется, какой бы раздрай не происходил внутри Жени. Никакое клеймо не выбито у него на лбу и если он сам не желает открываться, никто его и не заставит. Странный семейный разговор за завтраком заставляет теплиться надежду, что мама поймет его и не будет стыдить или осуждать.       Зевая, он какое-то время ещё смотрит расфокусированным взглядом. За окном все также щебечут птицы, а запаха дыма уже почти не слышно. Женя снова зевает и принимает решение все-таки пойти поспать. Закинув посуду в раковину, возвращается в спальню, забирается в кровать, укрываясь с головой одеялом, несмотря на теплую погоду. Тут все еще пахнет Антоном и светят звезды, теперь уже, летнего неба. Он закрывает глаза, хоть сон сразу и не идет, и начинает представлять, что же сулит их компании сегодняшний праздник.       Сто лет уже, кажется, Женя не ездил на дачи и сто лет не был ни у кого на дне рождении. С поступления в университет он и Дима праздновали знаменательные даты походом в клубы или сидели дома с выпивкой, иногда к ним добавлялись какие-то друзья и приятели. Не смотря на неброские варианты празднования, Женя свой день рождение любит и всегда ждет с нетерпением. На мысле о том, что нужно узнать дату рождения Антона, он и сам не замечает, как проваливается в дрему.       Присниться Евгению ничего не успевает, он тут же резко просыпается от звонка телефона. Судя по временем спал он часа четыре. Парень принимает сидячее положение, всё так же не выбравшись из под одеяла, и отвечает Инне.       — Доброе утречко, — весело желает девушка. — Если мы через часик у меня на районе встретимся, успеешь приехать?       — М…угу…угуу, — это всё, что Женя может издать, сонно потирая глаза.       — Ты что спишь? Женя подъем! — Фиалка разительно активнее и живее парня, видимо, из-за ажиотажа перед праздником.       — Да не сплю я. Давай, скоро буду.       — Жду, и ещё раз спасибо.              Инна сразу отключается, а Женя принимается быстро собираться. Предположив, что вряд-ли уже сегодня вернется домой, он кладет в рюкзак подарок и идет на выход. Из комнаты выглядывает мама.       — Уже пойдешь? — спрашивает она.       — Да, пока доеду не спеша к Инне, пока то, — объясняет Женя, сидя на корточках, и расшнуровывает свои любимые ярко-красные конверсы, чтоб удобнее было надевать.       — Ты же сменную одежду взял какую-то?       — Нет, а зачем? — не понимает он вопроса.       — Тю, ты собрался в селе возле мангала белой рубашкой тереться?       После замечания Женя встает на ноги и осматривает себя сверху донизу. Прекрасная, белая, в тонкую черную полоску рубашка с коротким рукавом и к ней черные свободные шорты.       “Ладно, правда есть шанс запачкаться,” — признается себе парень и, вздыхая, возвращается в комнату за какой-то футболкой, которую не жалко будет испортить.       До назначенного места встречи он добирается быстро, несмотря на то, что едет в троллейбусе. На дворе только немного позже полудня, солнце жжет во всю. Инна, что встречает парня на остановке, сразу после приветственных объятий поясняет план действий на ближайшие пару часов.              — Нам до трех нужно успеть зайти за ключами от дачи, потом скупиться, а потом нас заберут Дима с Олей. Все вместе мы едем за Антоном и потом на дачу. Вот так.       Женя на это кивает и дальше следует за девушкой. Дорога до бизнес центра, где работает молодой человек мамы Инны проходит откровенно скучно для парня. Они молчат большую часть времени. То ли дело в том, что Инна не особо разговорчива, то ли в том, что Женя не особо инициирует эти разговоры. Его не то чтобы что-то интересует, а девушка скорее чересчур задумчива и погружена в себя. Она идет придерживая сумочку на плече, которая вечно норовит сползти. Пара безусловно обменивается какими-то высказываниями на протяжении пути, но редко.       Женя не засек за сколько они добрались, но прошли три автобусные остановки, какое-то учебное заведение, типа училища или лицея (Женя не часто тут бывает), и через парк с детской площадкой. Бизнес центр представляет из себя серое трехэтажное здание с множеством окон. На первом этаже можно заметить цветочный магазин и кофейню. Фиалка, пока Женя любуется архитектурой, делает звонок, чтобы уведомить мужчину, что они на месте, и продолжает что-то высматривать в телефоне. Она вздыхает и обращается к парню:       — Можно в твоем телефоне по картам посмотреть сколько нам вообще добираться? Мой сейчас вырубиться.       — Да, конечно, — без лишних вопросов отвечает тот, открывает нужное приложение и протягивает ей смартфон. — Зарядить свой забыла?       — Ага, — отвечает девушка, вбивая название населенного пункта и прикидывая время езды. Сделав выводы, она подмечает: — За минут двадцать доедем, а потом немного поплутать по улицам и на месте.       — Ты там была уже?       — Ага, мы весною ездили втроем, но я была, признаться, не в восторге.       Фиалка, все еще смотрит в экран, когда телефон, коротко завибрировав, являет окошко с сообщением от Антона, которое гласит: “Спасибо за ночевку, котик) Прости, что не попрощался, не хотел тебя будить, так сладко спал)) Встретимся через пару часов!”       Женя с Инной вместе внимательно рассматривают послание в телефоне. Следом поднимают головы и встречаются взглядами. Лицо Евгения моментально краснеет от стыда, а Инна сгибается пополам от заливистого смеха. Парню пора бы придумать оправдание, пока не станет поздно. Он начинает протестующе махать руками.              — Инна, это вообще не то, что ты подумала!       — О нет, ты даже не представляешь насколько это, — она трясет телефоном перед его лицом, — именно то, о чем я подумала, — и снова заходится смехом.       — Отдай сюда.       Женя вырывает у нее из рук телефон и оставляет сообщение без ответа. Девушка же, немного утихомирившись и пару раз глубоко вдохнув для успокоения, говорит к нему:       — Да ладно. Я знаю, что это он пьяный к тебе завалился после того, как мы напились.       — Что? Так ты знала, куда он собрался и не остановила?       — Здрасьте, чего мне в ваши терки лезть? Сами разбирайтесь, — Филака хмыкает, а потом растягивается в улыбке .       — Но он же мог поехать к тебе, — не унимается парень.       — Не мог, — отрезает она строго.       Женя сдается.       — Ладно, — бросает он напоследок.       — Слушай, — после непродолжительной паузы начинает снова девушка, — а вот он ничего такого особенного тебе вчера не говорил?       — В плане? — прокашлявшись, спрашивает Женя серьезным тоном.       — Ну может извинялся за что-то или признаться в чем-то хотел? — продолжает девушка аккуратно.       — Нет. К чему ты клонишь?       — Да ни к чему, — сконфуженно бросает она и, завидев вдалеке силуэт мужчины поднимает руку, чтобы помахать.       Солидный дяденька в костюме подходит к ним, кивает в знак приветствия и протягивает Инне небольшую связку ключей. У их ног приземляется пятилитровый бутыль с жидкостью без каких-либо опознавательных этикеток.       — Стрельни мне сигаретку, потом отдам, — просит он у девушки. Голос мужчины довольно низкий.       Бросив взгляд на Женю, Инна достает из сумочки пачку сигарет с зажигалкой и кошелек. Глаза парня округляются, а брови от шока ползут наверх. Сигареты в пачке крепкие, отнюдь не женские или хотя бы с капсулой.       “Может это не ее. Она не может курить.” — противится Женя про себя и смотрит на Инну вопросительным взглядом.       Следом, из кошелька, она извлекает и протягивает мужчине несколько купюр с трёхзначными числами, а потом дает прикурить. Ему для этого приходится нагнуться. Он затягивается, глубоко вдыхая дым, и на пару секунд задерживает дыхание перед тем, как выпустить его в воздух.       Сразу же говорит:       — Спасибо, если что-то случится — звоните, — ухмыляется мужчина, оставляя на Жене липкий взгляд, и уходит, видимо, докуривать где-то вдалеке.       Евгений озадаченно смотрит на Инну, когда они снова остаются наедине.       — Что ты хочешь спросить? По лицу все видно, — со вздохом спрашивает девушка.       — Во-первых, откуда у тебя сигареты? Ты что, куришь?       — Ага, но редко. Не заморачивайся, — Инна отмахивается и неспешным шагом идет в противоположную от здания сторону.       — Ну ладно. Второй вопрос — что это?       Парень указывает на бутылку, что берет в руку, и с ней идет вслед за девушкой.       — Ну, это наша выпивка на ночь, — спокойно отвечает та, идя по тротуару. — Это домашний коньяк. Вкусный, кстати говоря, и обошелся в столько же, сколько и одна бутылочка магазинного.       Жене остается только кивнуть, петляя с необычным грузом между прохожих. Наблюдая за этим и за недоуменным выражением лица Жени, Фиалка посмеивается.       — Что, думал я такая уж пай-девочка? — тон ее язвительный, но без злобы. — Многие так сейчас считают, но во времена старших классов я была заядлой тусовщицей и любительницей выпить. Помню даже, что учила своих одноклассниц курить.       — А что поменялось? — со смешком интересуется парень.       Девушка перехватывает с его рук бутыль.       — Как видишь, ничего, — она возвращает его парню и добавляет: — Но знала бы мать обо всем, что я творила, она бы убила меня.       Тон ее серьезный, а брови сведены к переносицеа Инна смотрит перед собой расфокусировано. Женя подобного изменения не улавливает и спрашивает в лоб.       — Кстати о маме. — Он тычет большим пальцем руки себе за спину, где еще пару минут назад виднелось здание бизнес центра. — Он — мерзкий тип. Почему твоя мама с ним встречается?       Для ответа, девушка поворачивает голову на парня.       — Не знаю, нравится, наверное. Любовь зла — полюбишь и козла, знаешь ли, — подмечает Инна уже весело.       Они тем временем доходят до следующего пункта плана — супермаркета. Предстоит закупка продуктами и всем необходимым для отдыха. Женя и Инна бродят меж стеллажами и, пока парень только скучающе катит тележку, Фиалка, с написанным вручную списком, складывает туда продукты: овощи, мясо, упаковки с чипсами, бутылки со сладкой газировкой. Женя на глаз прикидывает объемы будущих пакетов и с опаской интересуется:       — Я надеюсь, нам это все не вдвоем нести?       — Конечно, вдвоем. До самой дачи, — серьезным тоном говорит та. — Ты чем меня слушал? Говорила же, что Дима с Олей подъедут.       Женя только закатывает глаза и пропускает издевку мимо ушей. Она сегодня — именинница, ей можно. Уже на кассе Инна, фасуя продукты по пакетам, просит Женю закинуть к себе в рюкзак шесть банок пива. Зачем, Женя уточнять не решается. Они, расплатившись, выходят с пакетами и пятилитровой бутылкой на крыльцо супермаркета ждать друзей. Девушка достает сигареты и, перед тем как закурить самой, протягивает парню открытую пачку, как бы без слов спрашивая "Будешь?". Он в ответ пожимает плечами и тоже вытягивает одну для себя. Евгений не притрагивался к сигаретам очень давно, да и не любит он это дело, но почему-то, за компанию что-ли, соглашается. Он с непривычки заходится кашлем, когда делает первую затяжку, чем искренне смешит подругу.       Они стоят безмолвно, ловя момент, до тех пор пока на стоянку не въезжает "девятка" серебристого цвета. Женя аж присвистывает в восторге, потому что сразу понимает, что это счастье приехало за ними. Он выкидывает недокуренную сигарету в мусорку и выбегает счастливый на парковку. С водительской двери выходит Дима — холеный, в темных очках, улыбаясь краем губ. Он одет в непривычную для его гардероба белую футболку с, более чем привычным, изображением какой-то аниме девочки и свободные джинсовые шорты. Оля сидит рядом на пассажирском переднем сидении. Она открывает окно и машет рукой в знак приветствия.       — Обалдеть! — восклицает Евгений и протягивает другу ладонь для рукопожатия. — И на что же тебе пришлось пойти, чтоб нам дали тачку на выходные?       Шок Жени — понятен. Машина принадлежит и не Диме вовсе, а его родному дяде, что живет в этом городе. И хоть Дима является действительно хорошим и ответственным водителем, вселенная должна была как минимум схлопнуться, чтобы ему доверили транспорт.       — Полный бак и мойка после дачи за мой счет, — неутешительно сообщает тот и разводит руками. Взгляд Димы направлен на Инну, что все еще стоит у дверей магазина. Парень кричит ей: — Инночка, солнышко, не хмурьте носик, карета подана!       Дима галантно приоткрывает заднюю дверь машины и подает девушке руку, чтоб той было удобнее сесть. Женя же возвращается за пакетами, чтоб уложить их в багажник, а потом тоже забирается на заднее сидение. Когда все и вся находятся в машине, Дима заводит мотор и компания едет забирать Антона. Инна, как только машина трогается, лезет сразу же в рюкзак Жени и протягивает ему и Оле по банке пива. Про себя девушка тоже не забывает.       “Вот оно что! — хихикает про себя Женя. — Начинаем напиваться уже в дороге.” Он понимает, что к вечеру ему будет точно конец от количества выпитого. Ситуация особенно усугубится, когда он встретится с Антоном. В одном варианте, Жене придётся пить меньше, чтоб мочь контролировать свои действия и слова, и чтобы ни в коем случае не начать признаваться Антону в разного толка вещах. Либо выбрать другой путь — пить и за себя, и за Диму, пока тот на должности водителя. В случаи чего Евгений как обычно все забудет или будет иметь достойное оправдание.       Пару поворотов и перекрёстков и серебристая девятка на месте. В салоне громко играет музыка, которую включает Оля, не оставляя тем самым места для пустых разговоров. Дима несколько раз нетерпеливо сигналит, чем привлекает внимание посетителей ресторана, которые тоже как и они стоят на парковке. Из двери заведения выскакивает Антон. Его белая рубашка накинутая поверх черной майки развевается от малейших дуновений ветра.       Женя провожает глазами парня до самой двери в машину, смотрит зачарованно и пропускает мимо ушей колкости девушек.       — А почему у мальчиков дресс-код, о котором мы с тобою не в курсе? М? — Оля оборачивается назад и посмеивается с подругой.       — Действительно, чёрный низ, белый верх, — отвечает Инна. — Видно, кроме парадной школьной формы, у них ничего и нет.       Антон открывает дверь и в салон влетает запах его духов, дурманящий Женю. Каждый раз он вызывает у парня все новые и новые ассоциации. Теперь же, несмотря на горечь аромата, он пахнет розовым зефиром, поцелуями на рассвете, свежесваренным какао и горячей ванной. Антон садится рядом, прижимаясь ближе. Из-за этого выходит так, что на одной половине сиденья миниатюрная Инна может хоть лечь, а на другой теснятся парни, интимно соприкасаясь коленями.       Брюнет поворачивается к Жене и тихонько, почти на ухо говорит:       — И почему же ты снова игнорируешь мои сообщения?       Женя смущенный, хочет посильнее вжаться в сиденье, спрятаться от всех этих глаз.       Оля, не поворачиваясь к ним вскрикивает:       — Больше двух говорят вслух! Перестаньте там шептаться.       Во избежании ответа на ее замечание, Евгений принимается жадно, большими глотками поглощать содержимое банки. Когда у него заканчивается воздух, парень отстраняется и вытирает губы тыльной стороны ладони.       Дима, который к этому моменту уже тронулся с места, смотрит на друга укоризненно в зеркало заднего вида и просит:       — Евгений, давайте без фанатизма, я не горю желанием откачивать тебя раньше времени. — И выворачивает руль для поворота.       — Это ещё кого откачивать придется, — Инна растянувшись в хитрой улыбке, открывает уже вторую банку пива. — Оля, если что, держишь мне сегодня волосы. Мне то сегодня можно все — я именинница.       Ее подруга после подобных заявлений поворачивается к Диме и кокетливо говорит:       — Ну что, папа Дима, мы сегодня за детьми смотрим, получается.       — Получается, мамочка, — отвечает тот, еле сдерживая смех. Останавливаясь на ближайшем светофоре, он тянется правой рукой в сторону окна у пассажирского сиденья и оттягивает ремень безопасности, пристегивая свою девушку.       Евгений не выдерживает и делает замечание:       — Перестаньте флиртовать, вы тут не одни вообще-то!       Дима снова смотрит на него через зеркало и отвечает:       — Завидуешь — вот и бесишься. — Следом он подмигивает.       Антон же, наблюдая за происходящем в машине, достает из рюкзака пиво и для себя. Он делает глоток и произносит, не сдерживая улыбку:       — М-да, веселая будет поездочка. — А после закидывает свою руку на плечи Жени, приобнимая. Тот смущается снова.       Как и предсказывали карты, через полчаса машина замедляет ход, въезжая на узкие улочки дачного посёлка. Заборы, ограждения всех цветов и материалов, плодовые деревья, которые уже давно отцвели, аккуратные клумбы возле участков и ужасная дорога. Дима старается ехать не спеша, чтоб нигде не увязнуть и ничего, и никого не переехать. Инна выглядывает между двумя передними сидениями, командуя, где нужно будет остановиться.       — Вот он, вот этот, с шиферным забором! — обращает Фиалка внимание, указывая пальцем влево.       Дима припарковывается, там где сказала девушка и глушит мотор. Поворачиваясь к пассажирам он с улыбкой заверяет:       — Дамы и господа, лайнер прибыл к месту назначения. Всем свалить из машины!       И все не спеша, повинуясь новоиспеченному водителю, выходят из транспорта, разминая ноги. Женя глубоко вдыхает, чувствуя, как внутри разливается спокойствие и удовлетворение. Пиво уже дало ему немного в голову. Не ясно, как обстоят дела с этим у остальных, но парень уже навеселе. Воздух тут пахнет скошенной травой, землей, цветами и…водоемом.       — Инна, а тут рядом что-ли речка есть? — Он подхватывает у неё из рук один из пакетов, которые она выгружает из багажника.       — Ага, если туда спуститься, — она показывает куда-то вниз улицы, — то можно выйти к речке, там не облагорожено толком, но купаться можно.       Антон что-то копается в телефоне у забора, держа в одной руке пакет. Оля с Димой щебечут, закрывая багажник машины, пока Инна возится с подвесным замком у забора. Где-то вдалеке лают собаки.       Когда девушка все же открывает калитку и пропускает всех вперед, им удается рассмотреть сам участок. Обычно дачи делятся на два типа: кто-то высаживает там картошку и ставит теплицы, а кто-то просто не заморачивается и засаживает все газоном, ставит беседку и радуется жизни. В их случае — это уверенный второй вариант. От калитки идет выложенная плиткой тропинка с живой изгородью из виноградной лозы по бокам, что формирует арку. Она ведет непосредственно ко входу в домик, а точнее к ступенькам. Само строение старовато, с деревянными окнами. В каких-то местах уже осыпается краска, но выглядит домик уютно. Если подняться по ступенькам, то сначала попадаешь на веранду с резными деревянными перилами, потом уже входная дверь в основное помещение. На веранде стоит большой стол накрытый цветастой клеенкой, на который все и взгромождают пакеты. Вокруг стола стоит несколько простых деревянных табуреток и старый замученный диван в углу.       Фиалка открывает дверь в домик и командует:       — Так, мальчики, тут в коридоре мангал есть, шампура, розжиг, все дела. Дрова за домом, их нужно нарубить будет, топор я дам. Что ещё? — Она наклоняется собирая волосы в высокий хвост, формируя потом из него пучок. — Но мне кажется, костер разводить ещё рано — мясо даже не замариновано. Посуда вся тут на кухне есть, если что. — показывает она на комнату справа от входа.       — Инночка, давай начнем с самой главной посуды, а потом все пойдет по накатанной. Где стаканы? — Дима улыбается довольно. — И чур я на разливе, пока самый трезвый, — его голос звучит уже приглушенно сквозь звон стаканов и железных мисок.