Брошенный всеми.

Тонкая каллиграфическая кисть легко скользит по бумаге. Такое ощущение, что она это делает сама, а нее хозяин, чья шляпа сейчас лежит где-то в этой аккуратно прибранной комнате. Ничего лишнего. Журавль – хозяин этой самой комнаты – никогда не терпел ненужных вещей. В центре комнаты стоит жесткая кровать, накрытая тонкой циновкой. Рядом – маленький деревянный столик с несколькими листками пергамента и пятью каллиграфическими кисточками. А в углу находится некое подобие мольберта, кое-как сколоченного из бамбуковых палок, где укреплен наиболее большой и плотный пергамент. Каждое движение требует терпеливости. Ведь если быстро водить по пергаменту этой черной кистью с красивым узором, нанесенным красной краской, на деревянной рукоятке, рисунок может не получиться. Но и не стоит действовать слишком медленно. Прищурившись, Журавль уже в последний раз проводит кистью по пергаменту и отходит назад, решив посмотреть на картину. На бежевом, мягком листе пергамента видны черные и точные линии, изображающие… змею с двумя цветками лотоса на голове. Два очаровательных глаза, которые, как казалось художнику, смотрят с нежностью и даже некой застенчивостью. Сложный и непонятный узор на ее гибком и изящном теле, легкая, чуть грустная улыбка… «Красиво получилось» - подумал про себя Журавль. И правда, Гадюка (именно ее и так старался он нарисовать) получилась как живая. Мастер Журавль прикрывает глаза. Тихое, бесшумное скольжение, взгляд ее больших и бездонных голубых глаз, черные и длинные ресницы…. Превосходно. Нужно очнуться. Рисование всегда помогало ему расслабиться. Легкие движения кистью, изящные силуэты... Журавль всегда любил придумывать новые, невиданные лица. Он бросает взгляд на стопку листов пергамента – его рисунки. Перебирает их. Каждый рисунок ему дорог, пусть даже и самый простой. Он помнит каждый свой рисунок, он вкладывал в него частичку своей души. Вот это - выдуманное лицо, вихри мыслей. Здесь изображено какое-то странное существо с большими и задумчивыми глазами. Дальше – картина Нефритового Дворца. Он сам его рисовал, когда наступил закат. Теплые лучи солнца, падающие на крышу, позолоченные двери… Фантастика. Но этот новый рисунок – вероятно, лучший из всех. После того серьезного разговора Шифу с По, Журавль ушел в свою комнату. Ему было одновременно и жалко друга, с которым он провел столько времени, но и понимал, что Воин Дракона сам виноват в этом. Не нужно было баловаться и заглядывать в тот шкаф. Панда иногда бывает слишком легкомысленным, хотя он уже давно не маленький ребенок. Он еще не повзрослел морально, его фразы и мысли порой похожи на забавные речи пятилетнего малыша. И, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей, забивших его голову, Журавль решил нарисовать этот портрет Гадюки. - Журавль? Ты… – слышится тихий и шелестящий голосок, заставляющий самого художника онеметь от страха. – О, это же твои рисунки! Можно посмотреть? И Гадюка, обладательница голоска, вползает в комнату, с любопытством взирая на бежевые листки пергамента. Перебирая и внимательно рассматривая каждый, она то и дело восклицала: «Ого!», «Восхитительно!» или «Этот рисунок превосходен!». Пока змея увлеченно глядела на тонкие силуэты, нанесенные черной краской на листки, Журавль торопливо подошел к мольберту, где был закреплен самый важный для него рисунок, на котором был ее портрет. «Хорошо, что не заметила» - пронеслось у него в голове и, запихнув под циновку листок, облегченно вздохнул.

***

Злорадно улыбаясь, Дэй подошел ближе к уже черному и сухому стволу дерева. Он мечтал об этом! Только бы старый Вейж не дал бы ему этого сделать. После того, как лис коснулся этим таинственным жезлом с золотой рукояткой одной ветки дерева магии, его отбросило назад. Яркая вспышка ослепила его миндалевидные зеленые глаза. А когда все утихло, Дэй посмотрел на дерево. Оно сильно изменилось. Если же раньше оно как бы было разделено на две части – одна - иссохшая и черная, а другая – с зеленой пышной листвой и золотистыми плодами, - то теперь оно стало полностью черным. Другой же стороны словно и не было. Рыжий лис прекрасно знал, что это означает. Теперь в этом дереве течет только магия зла. И магия всех темных чародеев увеличена в десятки раз! Дэй посмотрел вверх. Голубое небо исчезло. Серые тучи заполонили все. Гремел гром, который, как казалось, сотрясал всю землю. Блеснула лиловая молния, осветившая дерево. Оно выглядело довольно-таки жутко, что ужасно порадовало лиса. А постепенно на самой большой и черной туче, все тем же лиловым светом, высветились иероглифы «黑暗的時間», что означали – время зла.

***

В ее больших янтарных глазах заиграли злые и недобрые огоньки. Приглаживая короткую рыжую с черными полосками шерсть, Тигрица посмотрела на небо. Час назад небо было нежно-голубым, без единого облачка. Теперь же темно-серые тучи закрыли все. Блестели яркие молнии, гремел гром, заставивший всех жителей Долины Мира пойти домой. Рыжая мастерица сейчас наблюдала за погодой из большого и широкого окна праздничного зала – просторного, круглого зала, где проходили различные фестивали и мероприятия. В последнее время ее преследовало плохое настроение, что было ужасно не только для самой Тигрицы, но и для ее друзей. Мастерица весь день ходила хмурая, порой даже грубила другим. Ее раздражало все: пятерка, Шифу, даже она сама. Но больше всего она сердилась на По. «Весь Китай из-за него в опасности, а он был таким легкомысленным! Хотел заглянуть в тот шкаф и разбил сосуд! Как он мог?» - эти мысли уже долго вертелись у нее в голове. Впрочем, панда осознавал ту ужасную ошибку, что он совершил. Он ушел в себя. Почти ни с кем не разговаривал, после тренировок уходил к себе в комнату, а не бродить по Нефритовому Дворцу да и вообще по Долине Мира. Воин Дракона старался не попадать в различные авантюры и приключения, если же раньше он обожал это делать. Сейчас он лежал у себя в комнате, на жестковатой кровати. В принципе, такой же, как и у всех. По открыл два изумрудно-зеленых глаза. С ним разговаривало относительно немного мастеров, да и те лишь бросали ему два-три слова. Тигрица же в упор не хотела его видеть. На каждой тренировке она старалась не прикасаться к нему и не разговаривать с ним. Как будто бы его вообще не существует. Обидно. «А не зря ли я пришел в этот Нефритовый Дворец? Не зря стал Воином Дракона, не зря столько тренировался? И неужели вот так вот все и закончится? Из-за жалкого сосуда? Он так стремился стать мастером кунг-фу, подружиться с Неистовой Пятеркой, завоевать уважение Шифу? Зря?..» - эта мысль его терзала уже второй час. Воин Дракона стал серьезным, как никогда. Больше он не шутил, редко улыбался. Да и эта погода вовсе не улучшала его мрачное настроение…

***

Довольно прищурившись, Дэй еще раз бросил взгляд на дерево, чтобы окончательно убедиться в том, что теперь в этом дереве течет только темная магия – магия, подпитывающая и усиливающая силы чародеев, что используют свою магию только для зла. Лис развернулся и зашагал назад. Теперь он сможет завоевать весь Китай. Теперь он практически непобедим. Но нужно не забывать о настоящем… Небо вновь приобретало голубоватый оттенок, робкие лучи солнца пробивались сквозь зеленую листву деревьев. Дул приятный и прохладный ветерок. То и дело шныряли мелкие насекомые. Дэй остановился. Сейчас он стоял на зеленой поляне, с высокими деревьями, пышными кустами, усыпанными ягодами, нежными цветами и шелковистой изумрудного цвета травой. Перед ним стоял выбор – куда повернуть: налево или направо. После двухминутных раздумий лис решил повернуть налево. Почему? Этого даже он сам не знал. Ну, что ж, большинство загадок Дэй благополучно решал с помощью замечательной интуиции, которая хороша была развита у его родственников. Шагая по приятным, даже чуть скользким, камешкам, лис улыбнулся. Воодушевленный своим успехом с этим деревом, он уже ни в чем не сомневался. Но тут он споткнулся о какой-то камень. Черт… Больно, между прочим. Однако Дэй уже и забыл думать о боли, ибо перед ним стоял…