Алекситимия

Стиву Роджерсу семнадцать. Он носит джинсовку с логотипом колледжа искусств Бруклина и хорошемальчишеские свитера, зубрит право с социологией и отбивается от нападок школьных задир. У него отличные оценки и чудесная мать, он находит подработку в кинопрокате, чтобы ей не приходилось так много работать в больнице. – Дашь списать на контрольной? – Рыжая девчонка, с большими изумрудными глазами, такими же большими мешками под ними и тощей фигуркой появляется рядом совершенно внезапно. – Самой подготовиться никак было? – Роджерс усмехается и отвечает вопросом на вопрос, и смотрит на отдалённо знакомую ему рыжую девочку.(Она учится с ним в одном классе, так что они пересекаются на части уроков, но никогда не взаимодействовали до этого дня.) – Ne sraslos'. – Говорит ему отдалённо знакомая рыжая. Роджерс даёт ей списать на контрольной. Во время обеденного перерыва Стив уже морально приготовился принять пару тумаков от очередного задиры, но на месте действия появляется та рыжая девчонка. – Хей, Уорд, своих мозгов нет, решил чужие отбить? Катился бы отсюда, пока последняя извилина ещё работает. – Тебе-то что? Нашлась защитница. – А я ему должна. Катись давай, или яйца тебе отобью. Уорд отходит от Роджерса, бросает презрительный взгляд на девчонку, и уходит, напоследок называя её поганой шалавой. Девчонка поворачивается и идёт к выходу, не глядя на Роджерса, и не обращая внимания на слова Уорда. Стив идёт за ней. Рыжая находится за черным выходом из школы, с сигаретой в тонких, длинных пальцах. – Мне не требуется твоё "спасибо", – говорит она, как только Роджерс появляется на горизонте. – Ну, – улыбается тот, – тогда я не буду тебя благодарить. – Я Стив Роджерс. – Наташа Романофф. Наташе Романофф шестнадцать. Она носит большую кожанку поверх прямого платья и дополняет этот образ тяжёлыми армейскими ботинками. Всё чёрное. Она так усердно учится, что даже перескакивает класс. Занимается балетом и курит вишнёвые сигареты. У неё непослушные рыжие волосы, гипнотические глазища и постоянная россыпь жёлто-фиолетовых синяков на теле, в подарок от приёмного папаши, которого не ебёт, что бить детей незаконно. Она курит у запасного выхода из здания школы во время обеденного перерыва, и с некоторых пор к ней присоединяется Стив Роджерс. – Попробуешь? – Наташа протягивает Роджерсу только что зажжённую сигарету. – Это вредно. – получает она в ответ. – Это делает жизненное дерьмо чуть менее дерьмовым. Стив Роджерс окутан призрачно-сладкими мечтами о защите мира. Из него хлещет патриотизм. И он совершенно не способен к сложным физическим упражнениям. Единственным предметом, который он систематически почти заваливает, является физкультура. Роджерс последний в классе; Наташа, каким-то волшебным образом, превосходит в беге, силе, выносливости и ловкости даже некоторых громил. Наташа Романофф окутана дымом сигарет. Красиво, почти мифологически, выглядят облачка дыма, проносящиеся рядом с копной её волос: будто рыжие локоны и не локоны вовсе, а настоящий огонь, дым от которого возносится к небесам.(Стив даже делает несколько набросков с таким сюжетом.) Наташа ни о чём не мечтает, только упёрто идёт к своей цели – вырваться, выбраться, избавиться от этого дерьма. Наташа не щадит никого на этом пути (даже саму себя). Числа на календаре бегут с ошеломляющей скоростью, листья деревьев рыжеют, под цвет Наташиных кудрей, а после опадают, как падает пепел с Наташиных вишнёвых сигарет. Их "перекуры" во время обеденного перерыва (Наташа курит, Стив наблюдает) становятся почти данностью. Они делятся незначительными секретами, сетуют на жизнь, и подкалывают друг друга. Никак не могут перейти черту между "случайные компаньоны" и "друзья". Стив Роджерс неодобрительно хмурится, когда Наташа сквернословит, и хочет изменить мир в лучшую сторону, дабы почтить память отца – давно погибшего военного героя. Роджерс слабый физически, но очень умный и добрый, в целом – прекрасный человек, прямо как его мать. Стив стойко принимает издёвки громил, искренне радуется за Баки, который в следующем году уходит на службу по контракту и раз за разом отклоняет предложение Наташи "присмотреться к той блондинке-черлидерше". У Роджерса небольшие проблемы на работе, незачёты по физкультуре и рыжая с гипнотическими глазищами, к которой необъяснимо тянет, а Стив не знает, что с этим делать. Наташа Романофф матерится, как сапожник, смеётся с " не выражайся", которым её каждый раз одаривает Роджерс, вставляет в речь русские слова, чтобы "ne zabuivat' kto ya takaya" и читает грустные русские стихи на уроках литературы. Она клеит пластыри на кровоточащие пальцы ног и рисует воображаемую сеточку йодом на своём побитом сердце, чтобы было хоть чуточку легче. У неё проблем выше крыши, начиная от вечного недосыпа, заканчивая приёмным папашей, который решил, что из неё выйдет отличная прислуга и боксерская груша. Наташа плюёт ему в пиво и идёт в школу, чтобы перекурить со Стивом Роджерсом, отучиться на лучшие отметки, и пойти в балетный зал. Она дрейфует, как может во всём этом дерьме и очень-очень хочет вырваться, убежать поскорее. У Стива художественные курсы по вторникам и субботам, и свежий в памяти прошлогодний неудавшийся роман с одной красавицей-британкой. Он помнит те весёлые деньки, когда они с Баки ходили в кино и парки развлечений, помнит как мама угощала их сливовыми пирогами после школы, помнит, как ему отказали в продолжении "вместе сходить на танцы". У Романофф балет почти каждый день, подработки тут и там, много учёбы и дыра в груди, чуть больше России по размеру. Потому что её в детстве выкинули на мороз, помотали по городам и перебросили через океан. И не любили: никто, нигде, никогда. Она не знает, что такое любовь, сама любить тоже не умеет. Однажды во время обеденного перерыва Наташа мрачнее обычного, и пепел её вишнёвой сигареты падает на рукава чёрной кожанки, и Стиву хочется сказать что-то ободряющее, стрехнуть пепел с её рукава. Но Наташа сама себя подбадривает, каждой затяжкой и каждым выдохом сигаретного дыма из её лёгких (которым "ygzasno malo mesta v moei grydnoy kletke, Rogers"), сама стряхивает пепел с куртки и укрощает огонь волос резинкой да парой невидимок. Поэтому Роджерс только предлагает проводить её до балетной студии сегодня. Они встречаются у ворот школы после уроков, Наташа вкладывает в руки Стива её рюкзак и вытаскивает из кармана спортивной сумки пачку жвачки, отправляя пару пластинок в рот и предлагая еще две Роджерсу. Жвачка вишнёвая, в чёрной упаковке – стопроцентно Наташина. Наташа проводит Стива до балетной студии. Звонко взрывает пузыри жвачки и бордюрами обходит весенние лужи. Наташа чертовски устала. – Будешь мне другом, Наташа? – Конечно буду, dyrachok. Стив Роджерс смотрит на закрывающиеся двери кирпичного здания балетной студии, прикидывает, как добраться отсюда до дома, и чувствует себя очень, очень счастливым.