Алекситимия

Стиву Роджерсу восемнадцать. У него работа в кинопрокате, джинсовка с логотипом Бруклинского колледжа искусств, последний класс школы и толстый англо-русский словарь в шкафчике. Он зубрит право, безуспешно пытается подтянуть физру, чтобы по всем предметам у него было твёрдое "отлично" и думает идти в адвокатуру. Потому что с рисованием можно и без диплома, а в армию его не возьмут. Наташе Романофф семнадцать. У неё подработки тут и там, балет почти каждый день, вишнёвые сигареты в обеденный перерыв и чёрная одежда ("Ты ничего не понимаешь, Роджерс, это teatral'naya privuichka"). Она не позволяет оценкам упасть ниже идеальных, и надеется, что будет достаточна неплоха для New York city ballet, а если провалиться с балетом – пойдет на юридический, или в физики, или в шпионы, взламывать Пентагон, s chem chiort ne shytit. – Она такая suka, Роджерс, ты бы знал. – Следи за языком, Нат. – Капитан Роджерс, полиция нравов, отдел по борьбе с бранью. Наташа и Роджерс дружат уже черт знает сколько, а знакомы так и вообще – целую вечность. А у Романофф такой же саркастично-колкий юмор, она всё ещё пытается сосватать Стива с той блондинкой и утопает в своей черной кожанке. Стив всё также просит Наташу не выражаться, отказывается заводить роман с черлидершой и говорит, что не знал бы он Романофф – подумал, что она готка. (Роджерс улыбается каждый раз, когда Наташа оправдывает любовь к чёрному театральными привычками – он не зря купил огромный словарь.) – Наташ. – Что, moyi capitan? У Стива щёки полыхают румянцем каждый раз, когда Наташа в шутку флиртует с ним, и уголки рта растягиваются в улыбку, когда всё та же рыжая Наташа с огромными глазами и костлявыми коленями выдает одну из своих извечных шуток про его свитера. И Стив всё никак понять не может – это он сам такой, s lunui svalivshiisya, со своими манерами и стеснением, или всё дело в Наташе. В той Наташе, у которой забот выше крыши и явные проблемы с выражением привязанности. И нагружать её ещё и его глупыми, непонятными недо-пере-чувствами, в которых он и сам разобраться не может, Стив точно не хочет. Да и не до этого. – Заглянешь к нам в среду на ужин, если свободна? – О. Не имею ничего против. Если это не свидание, конечно. – Никак нет, мадам. – Ну вот и ladnen'ko, а на свидание тебе надо черлидершу позвать. Наташе следует думать о том, где бы ещё подзаработать, как не попасть в ещё большую немилость у папаши и что поможет оттанцевать программу на отчётном выступлении лучше лучших, но, с тех пор как она бросила окурок в мусорку в теплый осенний понедельник, она может думать только о том, как нормальные люди должны одеваться и вести себя на обычном дружеском ужине в среду. Стив Роджерс немного идеалист и истинный приверженец идеи о важности хороших манер. В среду он остервенело наводит чистоту в квартире, отшучивается от матери, которая всё расспрашивает "а эта твоя Наташа хорошенькая?" и на вопрос о том, что следует приготовить не задумываясь отвечает "вишневый пирог". Стив открывает Наташе дверь минута в минуту к назначенному времени. Вешает её портфель и спортивную сумку, проводит в гостиную и знакомит со своей матерью. Ужин проходит прекрасно: Наташа всячески расхваливает вишнёвый пирог и рассказывает о балете, Роджерс говорит об их совместном проекте по социологии. К концу вечера Стив совершенно уверен – его мама просто очарована Натой. Стив потихоньку решает проблемы на работе, пишет рефераты по физкультуре, чтобы повысить оценку и очень усердно готовится к экзаменам. Он пробует рисовать маслом и зубрит вместе с Наташей тригонометрию вечерами субботы. От Роджерса почти отстают школьные хулиганы и он просто наслаждается последним годом школы. У Стива звонки от Баки раз в месяц, перекуры с Наташей, в которых он сам всё также не курит, и увесистая папка рисунков с той же рыжей девчонкой на каждом. Ещё Роджерс таки поддаётся на уговоры и ходит на пару свиданий с блондинкой-черлидершой. Свидания, в общем-то, выходят ужасно неловкими и в итоге они сходятся во мнении, что им стоит оставаться просто хорошими знакомыми. Наташа пашет как конь на занятиях по балету, зубрит все учебники от корки до корки, берется за каждую работу и подработку, какую только может найти – потому что её вишнёвые сигареты стоят не дёшево, а достойное будущее – ещё дороже. Ночами она штурмует математику и грамматику, ей всегда кажется, что её знаний не достаточно. Остался последний год – совсем чуть-чуть до финишной прямой. И больше не будет приёмного папаши, гостинной, заваленной пивными бутылками, мудаков из школы, не нужно будет долго и мучительно замазывать синяки на теле перед выходом на сцену. Она очень, очень боится провалить экзамены. Наташа устала. Устала до чёртиков, до тремора и боли во всём теле, она чертовски устала. Ещё у Романофф есть Стив Роджерс. Добропорядочный друг с дурацкими свитерами. И у Стива в доме так хорошо – почти как на балете – что Наташа немного забывает о дерьме жизни. – Представляешь, Роджерс, ещё чуть-чуть и мы окончим школу. – И взрослая жизнь. – И я наконец-то высплюсь. Роджерс и Наташа устраивают перекуры в обеденный перерыв, делают совместные проекты, Наташа регулярно появляется в доме Стива на ужине в среду и вечером субботы, когда они вместе делают уроки. Река жизни течёт тихо и размеренно, день переходит в следующий, неделя в другую, все спокойно и чётко по плану. Когда последний год школы ещё только начинался, и Стив смотрел как Ната затаптывает окурок от сигареты в опавшие листья, он и не думал, что стоит зажмуриться на секунду, и вот уже они за ужином в среду обсуждают выпускной, и его мать настойчиво рекомендует им пойти вместе, раз уж пары нет, потому что выпускной один раз в жизни и если они не пойдут, будут потом жалеть. Жизнь течёт тихо, но не останавливается ни на миг, и жаркий май подкрадывается совсем незаметно. Нервы, зубрежка круглосуточно, тонны выпитого кофе – вся эта морока с лихвой окупается, когда Романофф и Роджерс получают отличные результаты по всем экзаменам. Потом подача заявлений в университет, получение аттестатов – вторая половина мая превращается в череду волнения и сладкого, как вишнёвая жвачка, предвкушения. Стив тщательно рассматривает все возможные варианты университетов, сравнивает программы, стоимость, стипендию, отдаленность от дома и многое другое, составляет список плюсов и минусов каждого, ломает голову со всем этим и в какой-то момент даже собирается выбрать наобум и будь что будет. Потом таки выбирает несколько самых идеальных вариантов и отправляет документы. Наташа стоит за кулисами на последнем показательном выступлении, в зале сидят люди из комиссии, этот танец решает её будущее, и Романофф абсолютно, беспрекословно уверена, что у неё получится. Ната танцует, будто благословенная Майей Плисецкой – чувственно, грациозно, без малейшего изъяна – потом заходит за кулисы, трясётся, как осиновый лист и выблёвывает свой обед в ближайшую мусорку. Когда экзамены сданы, документы посланы, аттестаты выданы и выпускной бал через пять дней, Стив и Наташа в последний раз перекуривают за школой. Наташа рада – она победила и почти выбралась, школа окончена, осталось дождаться дня рождения в августе и всё, прости-прощай папаша, но в душе у неё koshki skrebut'sa отчего-то совсем ей не понятного. Стив взволнован и опечален– вот он университет, но Наты рядом ежедневно не будет и это так обидно и страшно, потому что Роджерс привык-притерпелся к худой рыжей девчонке с острым языком – без неё уже совсем не так будет. И он старается запомнить каждую мелочь, самую незначительную детальку этого момента, сохранить в памяти, чтобы перенести на бумагу. У Стива пол-блакнота набросков, шесть акварельных картин и одна масляная и все – майский день, улыбающаяся Ната с глазищами зелёными гипнотическими, держит вишнёвую сигарету указательным и большим и рассказывает ему последние новости. Посреди ночи, прямо перед выпускным балом, Стив просыпается от громкого шума из кухни. В ту ночь всё летит к чертям. На кухне Сара Роджерс лежит без сознания, Стив проверяет пульс, звонит в скорую, и сидит рядом с матерью, а рука сама набирает номер Наташи, хотя в голове пусто, и что ей сказать он совсем не знает. – Стив сейчас пол пятого ночи, если это шутка, то она нихуя не смешная..... Стив?....Ты там вообще?...Что-то случилось?...Bliat', Стив, я сейчас прибегу, жди. Наташа стучится в их дверь через семь минут – от неё до их дома идти около получаса – пробежав почти марафон на скорость, с гнездом вместо волос и водолазкой наизнанку. Смотрит на пустое лицо Роджерса, сама идёт на кухню и либо кричит, либо матерится, либо всё вместе – Стив точно не помнит. Почти сразу после Наташи приезжает скорая, а сознание Роджерса совсем отключается – всё выглядит как сборище цветных пятен, ощущается как сон и слышно будто через воду. Реальность распадается на невнятные огрызки. Невыносимо громкий вой сирены, врачи с носилками, Наташа, которая пытается обуть его в кроссовки и впихнуть в машину скорой. В больнице мельтешения ещё больше – толпы и толпы врачей вокруг его матери, пара медсестёр пытаются узнать что-то у Стива. На их вопросы отвечает чёрно-рыжее пятно – Наташа. Через некоторое время мельтешение сменяется тишиной и пустотой, одна Ната ходит по коридору из стороны в сторону, потом тоже исчезает. Возвращается снова с двумя стаканами в руках, ставит один рядом со стулом Стива, садится и смотрит на противоположную стену. Роджерс приходит в себя сильно позже, когда к ним подходит доктор – брюнетка среднего возраста. Наташа к тому времени переодела водолазку, выпила два стакана кофе и сидела пила третий, нервно теребя край юбки. Вместе с пониманием, что они сейчас в той же больнице, в которой Сара Роджерс работала, приходит и значение слова " скончалась". Приходит и танком проезжается по сердцу Стива. Сара Роджерс мертва. Стив не знает как жить с этим. Сара Роджерс мертва. Наташа Романофф тоже не знает как жить с этим. У Наташи и Роджерса сегодня выпускной балл. Праздник юности, счастья и жизни. Наташа должна была надеть чудесное чёрное платье, вежливо предложенное миссис Роджерс, наслаждаться торжеством свободы и смеяться над неловкостью Стива в костюме. Наташа сидит в больнице и смотрит как с лица её лучшего друга сходит вся краска, а в нескольких комнатах от – хладный труп Сары. Стив должен был отговаривать маму фотографировать их с Натой пока он в этом смешном костюме, веселиться на празднике и отводить Романофф подальше от пунша, в который понамешали тучу алкоголя. Стив сидит в больнице и слышит судьбоносное "скончалась", а в нескольких комнатах от – его умершая мать. У Наташи и Роджерса сегодня должен быть праздник юности счастья и жизни, но их пригласили только на праздник смерти. После похорон, на которых толпы людей, и каждый хочет выразить свои глубочайшие соболезнования, Стив и Наташа пекут вишневый пирог и устраивают поминки, исключительно для них самих. Наташа выкуривает за вечер пачку сигарет, протягивает одну Стиву, и тот, вопреки всему, принимает её и закуривает. – Что теперь будет, Нат? Я не знаю. – Будет дерьмо, Стив. – И мы справимся? – Да. На зло этой ебучей судьбе.