Моя душа принадлежит Люциферу

       Всем привет! Меня зовут Сара и мне пора лечиться. Дело в том, что уже четыре года я тайно влюблена в одного парня, его зовут Майкл Тёрнер. Мы учимся вместе с десятого класса. Так получилось, что мы с родителями переехали в город Салем, штат Массачусетс, сразу после девятого класса. Ровно четыре года назад, в этот самый день, а сегодня первое сентября 2019 года, я увидела его.        Он шел по коридору школы и кому-то улыбался. Это мгновение мне показалось вечным. Его образ, увиденный тогда, я мысленно выжгла в своей памяти. Высокий, атлетичный, но не качок. Красивый, но по-особенному. Густые каштановые волосы не желали слушаться своего хозяина. Крутые скулы, один взгляд на которые превратит в безвольного раба любую девушку. А его непостижимые глаза бирюзово-зеленого цвета преследуют меня во снах уже четыре года.        Раньше я не верила в любовь с первого взгляда, но это была именно она. Моим первым желанием в новой школе стало его имя, я хотела знать как его зовут. И ведь узнала, по велению судьбы меня распределили с ним в один класс. На первом же совместном уроке я расслышала как белобрысый нагловатый качок назвал его Майклом.        Ну, вы понимаете, что это простое американское имя тут же стало моим любимым. Второе, о чём я хотела узнать — это наличие у Майкла “Беатриче”. В первый день в новой школе мне везло с исполнением желаний. На втором уроке я познакомилась с местной сплетницей — Кэнди Нельсон, которая разложила мне всё про Майкла по полочкам.        Майкл Тёрнер был самым завидным парнем в школе, успешным футболистом и нереальным красавчиком. Он мог найти общий язык с любым разумным существом, обитавшим в пределах школьной территории. Естественно, подле такого прекрасного принца должна была быть принцесса с белоснежной улыбкой и идеальной кожей. И она была… Адель Моринг — рыжая королева красоты с ногами от ушей и осиной талией. Она училась в параллельном классе, ей восхищались буквально все. Логично, что она стала для меня врагом номер один. И если сначала она меня просто раздражала, то теперь я её просто ненавижу, об этом расскажу подробнее чуть позже.        Вернемся к Майклу — впервые он обратился ко мне через неделю после моего появления в школе. Тёрнер попросил у меня карандаш на уроке английского. Его бархатный голос с небольшой хрипотцой стал причиной моего первого приступа панической атаки. У меня с трудом получилось унять дрожь в руках, чтобы передать ему этот чертов карандаш . Майкл поблагодарил меня и улыбнулся. Этой своей чертовски обворожительной улыбкой он ранил меня прямо в сердце, да так, что оно кровоточит до сих пор.        Три следующих года я из кожи вон лезла, чтобы только Майкл меня заметил. Я пробовалась в группу поддержки, неудачно. Потом записалась в театральный кружок, в предпоследнем классе мне досталась роль злодейки, ведьмы из “Мрачных теней”. Но всё было тщетно, в итоге я решила сосредоточиться на учёбе. В выпускном классе меня накрыла жуткая депрессия. Я больше не могла каждый день смотреть на то, как Тёрнер счастлив, но не со мной.        Иногда у меня получалось убеждать себя в том, что я влюбилась в образ, а не в человека. Мне становилось легче, но ненадолго. Меня словно прокляли. Каждый раз, когда я справлялась с чувствами и пыталась переключиться на что-то другое, он бессовестно врывался в мою жизнь. Майкл просил меня помочь ему то с рефератом, то с проектом. И, конечно же, я не могла ему отказать. Каждый раз, когда он был рядом, меня накрывало непонятное чувство, одновременно пугающее и возбуждающее. Однажды, когда я помогала ему с алгеброй, мною была предпринята нелепая попытка к флирту. Это был полный провал, мямлила что-то непонятное и пыталась стрелять глазками, со стороны можно было подумать, что у меня разыгрался нервный тик. Тёрнер даже не понял, что это недоразумение было флиртом. Эх, какое же я ничтожество рядом с ним...        Летом после окончания школы, я отправилась к бабушке во Флориду. В то прекрасное время года меня наполняла надежда. Я поступила в Бостонский колледж, на юрфак. Школа осталась позади вместе с ним, и мне казалось, что когда я перестану видеть его каждый день, то чувства уйдут, растворятся. У меня появился план "Забыть Тёрнера". Первым пунктом плана стало временное удаление моих страниц из социальных сетей. Я не хотела видеть Майкла даже онлайн. Вторым пунктом была смена имиджа. Третьим — поиск новых знакомых. В первые недели было конечно тяжело. Я скучала по нему, по его коротким взглядам, по пошлым шуточкам, что он отпускал на уроках, по игривой ухмылке на безупречном лице. Поначалу я просто страдала, потом пришла ломка,разрывающая душу на мелкие кусочки, а через неделю её сменила апатия. Пустота, не наполненная отчаянием или болью, просто пустота. Она хотя бы не убивает, а дает возможность существовать.        Имидж я поменяла, но через месяц вернулась к старому образу. Новых знакомств так и не завела, зато понежилась на флоридском солнышке, хоть какой-то толк.        В первый свой день в колледже, распаковывая вещи в комнате общежития, впервые за долгое время я была счастлива, или мне так казалось. Возможно, что моя душонка уже и забыла как это... Но в тот момент мне казалось, что это оно, это счастье. Впереди была новая страница моей жизни. Расставляя фотографии родителей на своем письменном столе, я решила, что постараюсь обратить внимание на первого парня, что улыбнётся мне в стенах колледжа. Мама с папой познакомились в универе и до сих пор неразлучны.        Вечером того же дня я отправилась в столовую на ужин вместе со своей соседкой Эмили Куин. С первого взгляда она мне показалась достаточно милой. Тихая, скромная шатенка со стрижкой боб с медовым цветом глаз. Своим маленьким аккуратным носиком она напоминала мне мышонка. Эмили поступила на маркетинг и больше всего на свете хотела найти друзей.        В помещении столовой мы выбрали самый неприметный столик, стоящий за огромной колонной. Я выбрала йогурт, яблоко и молочный коктейль со вкусом вишни, но без сахара. Как же хорошо мне запомнился этот день. Потягивая молочный коктейль, я почувствовала, как на моё плечо упала чья-то тяжелая рука. Когда я обернулась, то столкнулась с обворожительной улыбкой Майкла Тёрнера. Рядом с ним стояла Адель. Дряньство! Да, у меня были шансы попасть с кем-нибудь из них в один колледж, но не с обоими же! Тогда я поняла, что кто-то сверху надо мной явно издевается.        За прошедший год моё помешательство на Майкле только росло. Мне "повезло" вступить в одно с Моринг студенческое сестринство "Гамма Фи Бета". Мы стали жить в доме сестринства, наши комнаты находятся на одном этаже, на этом моя дружба с Эмили, которая осталась жить в общаге закончилась. Вообще мы должны были стать соседками, но Адель хотела жить с одной из черлидерш. Поэтому меня подселили к "дочери Сатаны". По крайней мере она так выглядит и зовут её Сабрина Джонсон.И я не шучу, мою соседку зовут Сабрина и она помешана на демонологии. Если в нашем сестринстве когда-нибудь найдут мёртвую Моринг, распятую внутри пентаграммы, то будьте уверены, что это не я. Конечно же я ненавижу рыжую мисс "совершенство", меня тошнит от её идеальной кожи, которую словно обработали в фотошопе, меня передёргивает от её улыбки, у которой нет ничего общего с искренностью. За год у меня выработался рвотный инстинкт, который проявляется только тогда, когда Адель и я находимся в одном помещение.        Рыжая ведьма прознала у Майкла, что я хорошо училась в школе; несмотря на то, что она поступила на экономический, периодически Моринг пытала меня с предметами общего университетского курса. Ещё мы вместе ходили на психологию. В общем, целый год я делала за неё домашку по некоторым предметам, взамен она не доставала меня на собраниях сестринства. Когда мы не были знакомы лично, она мне казалась идеальной девушкой. Теперь я считаю её конченной наглой стервой с замашками социопата. Адель пользуется всеми, кто попадется ей под руку. Если ты отказываешься ей помочь, то жди беды.        Прошедший год стал самым худшим в моей жизни из-за контрастов. Тёрнер и Моринг постоянно то расставались, то сходились. Когда они были порознь, мне было хорошо. Когда они мирились, мне было ещё хуже, чем до их расставания.        Недавно я поняла, что безответная любовь — это безжалостное чувство, что постоянно жрет тебя изнутри, словно мифический монстр. Ты не мечтаешь о том, как вы поженитесь и будете жить счастливо вечность. Нет, ты мечтаешь уловить его запах, когда он проходит мимо в душном коридоре учебного кампуса. Ты каждый вечер просишь Бога убить тебя, чтобы больше не видеть Майкла Тёрнера в обнимку с Адель Моринг.        Это! Больно! Как же это больно… Обжигаться, даже не прикасаясь к нему… Радоваться его футбольным победам с последней трибуны, ходить с ним на лекции и мечтать, чтобы он просто взглянул на меня своими таинственными и просто невероятными глазами. Моё помешательство завело меня в тупик, из которого было невозможно выбраться. Завтра начнётся новый учебный год, вот уже второй курс, а мне совсем не хочется идти на занятия и снова видеть объект своей болезненной влюбленности.

***

       2 сентября, понедельник. Дом студенческого сестринства "Гамма Фи Бета".       Черт, когда у тебя депрессия длиной в четыре года, первый понедельник в учебном году становится очередным кругом Ада, по которому к самому пеклу спускается твоя душа. Как же было хорошо в беззаботном детстве, кто бы знал, что взрослым быть отстойно. Открыв глаза, я удивилась. Передо мной стояла Сабрина в брючном костюме от Гуччи темно зеленого цвета, от былого облика девочки гота не осталось и следа. Чёрные волосы с вишневым отливом были идеально уложены, а на лице появились очки в дорогущей оправе. Джонсон была не из богатой семьи, её родители обычные фермеры из Огайо. Столь недешевый гардероб был соседке явно не по карману, не удивлюсь, что завтра в новостях я узнаю, что банда сатанистов ограбила банк или ювелирный магазин. Только представьте себе эти пестрящие заголовки. — Хреново выглядишь! Всё ещё сохнешь по тому футболисту? Несмотря на перемену во внешности, Сабрина так и осталась грубой стервой. Интересно, когда она поняла, что я влюблена в Тёрнера, неужели это так очевидно? — Жизнь тлен... Ты решила сменить имидж или веру? — по утрам у меня просто отвратительное настроение, Джонсон пора бы это запомнить. — Я всегда останусь верна своим демонам. А тебе бы не прочь что-то изменить в своей жизни. — Возможно, но это сложно. — Не хочешь вечером сходить в бар? — я удивлена её предложению, мы не были подругами. Наше общение обычно сводилось к острым комментариям и пожеланию мерзкого утра. — Почему бы и нет, — соглашаясь, я знала, что денёк будет наполнен тошнотворной Адель и её рассказами, как она с "Майки" прекрасно провела лето. — Отлично, тогда жду тебя в студенческом баре в восемь, и оденься поприличнее. С этими словами Сабрина схватила сумку неизвестного мне бренда и растворилась в дверях. У меня не было первой пары и поэтому торопиться в учебный корпус было бессмысленно. Преодолев лень, я встала и пошла в ванную. Благо все уже ушуршали на учёбу и можно было подольше понежиться под струями горячей воды. Душ всегда помогал мне привести мысли и тело в порядок, тем более, когда в двери не ломились соседки по сестринству. После чашки утреннего кофе я пошла на лекцию.        Когда я вошла в лекторию, то как обычно увидела Майкла в компании двух однокурсников, по совместительству футболистов. В отличие от Тёрнера, его друзья были исключительными всесторонне недоразвитыми личностями, с полным отсутствием серого вещества в черепной коробке. Вся их жизнь вращалась вокруг их детородных органов и американского футбола. Я расположилась за пятой партой сверху, так, чтобы услышать голос Майкла. Нет, их разговоры совсем меня не интересовали. Просто за лето я соскучилась по своему невольному мучителю. — Вы слышали новость... — прочистив горло, завопил Карл. О, Карл, если бы давали премию за самый противный голос, ты бы стал её многократным обладателем. Внешность это идеального брюнета с голубыми глазами никак не соответствовала тем звукам, что он так истошно издавал. — Ты трахнул Сали Спенсер? — язвительно спросил Оливер Брукс. Третий футболист в нашем потоке, обладатель премии "Мудак года". Природа одарила Оливера кудрявыми русыми волосами, милым личиком и серыми пустыми глазами. Не понимаю, как на него ведутся все девчонки с курса. Сали Спенсер, к слову, была чопорной ботаничкой и недотрогой. Мои одногруппники подозревали её в асексуальности. — Дебил! Я и в алкогольной коме с ней рядом не лягу. Я про Сабрину Джонсон с параллельного потока. Она выиграла президентский грант этим летом, — Карл удивил не только своих друзей, но и всех, кто мог услышать его слова. Машинально все обернулись и уставились на сладкую троицу. — Ты сейчас пошутил? Она еле сдала летнюю сессию, — О, боже, а вот и он — долгожданный голос. — Не шучу, моя мать лично вручала ей грант, — мать Карла была деканом юридического факультета, что объясняло, почему этот дебил попал в наш колледж. — Вот это новость! — проснулась Сали Спенсер, в её голосе играла зависть. Как же, она участвовала в конкурсе на грант, и её обошла моя соседка. Так, здесь что-то не так, либо я сплю, либо уже галлюцинирую. — Сара, вы же соседки... — девушка перевела на меня взгляд и осеклась. — И? — Ты знала, что Сабрина участвует в гранте? — Спенсер будто надеялась, что я объясню ей, что за чудо произошло с моей соседкой. — Я удивлена не меньше тебя, — сухо отвечаю Сали. — Может ты ей помогала с учёбой? Что-то не верится в то, что королева Ада выиграла грант... — с усмешкой отметил Оливер. Этот поганец весь прошлый год просил меня ему помочь, но он меня всегда дико бесил, да и я постоянно помогала то Майклу, то Адель. — Она даже лекции у меня не просит. У меня почерк, как у медика, — сквозь зубы отвечаю кудрявому придурку и достаю мобильник, чтобы уйти от разговора. — Это правда, почерк Сары могу разобрать только я, — услышав любимый голос Майкла, я невольно улыбнулась. Это было правдой, за четыре года совместной учёбы только Тёрнер мог разобраться в моих каракулях.        Мои однокурсники продолжили обсуждение чудотворной победы Джонсон в конкурсе на грант, а я залипла в инстаграме.

***

       В восемь часов я уже была в студенческом баре, что находится неподалеку от колледжа. Я надела лучшие джинсы, босоножки с цепочками вместо ремешков, полупрозрачную белую футболку с V-образным вырезом. Сабрина сказала выбрать наряд поприличнее, вот я и напялила, что в голову первое пришло. Не сказать, что я выглядела на все 100 %, ну на 80 % точно. — Ты пришла? — за спиной раздался голос соседки и я повернула голову. Странно, она не ожидала, что я приду? — Как видишь. Я заняла тебе место, — безэмоционально, словно зомбигерл, отвечаю ей и убираю с соседнего барного стула клатч. Джонсон в удивлении вскинула бровь и присела рядом. — Что будем пить? — её интонация тут же сменилась на более легкую и заводную. — Я буду лонгайленд, — с этого коктейля я быстро дохожу до кондиции, но утром моя голова не раскалывается на части. — Официант, нам два логайленда! — щелкнув пальцами, Сабрина заказала нам бухлишко.       Выпив по коктейлю и заказав ещё, мы расслабились. Наш разговор уже не был таким неловким или грубым, как обычно. Джонсон оказалась довольно забавной. Ей был свойственен черный юмор и самоирония. Я не спрашивала о гранте или её внезапном преображении. Мы болтали ни о чём. Вечер переходил в ночь, а лонгайленд лился рекой. — И давно ты втюрилась в Тёрнера? — внезапно спросила Брина, да, теперь я называю её именно так. Она попросила. — С десятого класса, — мой голос охрип от алкоголя либо всем своим естеством я не хотела признаваться. — Жесть... — сделав глоток, выпалила Джонсон, она чуть не поперхнулась от услышанного. — Да, уж. Он моё проклятие, как бы я ни пыталась не думать о нём, вся равно случается что-то, что не даёт мне стереть его из своей жизни... — затем моя пьяная сущность выложила всю историю моих односторонних отношений с Майклом. Сначала Брина смотрела на меня как на умалишенную, потом её взгляд стал понимающим. Время шло, коктейли исчезали в моем желудке, а история не заканчивалась. В какой-то момент мне показалось, что моя соседка устала от моего рассказа, но она то и дело задавала наводящие вопросы. — Всё неспроста, не может быть, чтобы каждый раз он появлялся на твоём пути, когда ты решаешься забыть его... — задумчиво добавила Джонсон, дослушав мою сопливую речь. — Мне кажется, я знаю, кто может тебе помочь, — в её глазах загорелась искра, даже в пьяном состоянии я это заметила. — Кто? — Люцифер! — блять, что угодно, но только не её бредни о демонах, её ответ меня разачоровал. — Ты сейчас про человека или дьявола? — скептично спросила я. — Он не дьявол, он его сын, — Брина произнесла предложение, словно аксиому, она явно верила в то, что говорила. Но мне это кажется полным сумасшествием. — О, нет, давай без шуток, мне сейчас не до них. Да, излей человеку душу, а он тебе начнёт Люцифера в помощь предлагать. Я человек не набожный, но даже меня это задело. — Я не шучу. Веришь ты или нет, но Люцифер существует. Как ты думаешь я разбогатела и обзавелась деньжатами? — Ну, писец! Похоже у кого-то поехала крыша. — О`Нил, я знаю, как тебя разубедить, пошли пообщаешься с ним, — ну всё, это финиш, Джонсон либо перепила, либо решила принести меня в жертву своему сатанинскому культу или во что она там верит.        Не успела я одуматься, как соседка схватила меня за запястье, и бросив бармену пару сотен долларов, потащила меня к выходу. Сопротивляться было сложно с учетом выпитого алкоголя и моего малого веса. — Брина, куда мы идём? — неразборчиво поинтересовалась я, стараясь успеть за Джонсон и не переломать ноги из-за блядских босоножек, что не были приспособлены для пеших прогулок. — На перекрёсток! — будто это очевидно, сказала Сабрина и прибавила шаг. Ну здорово, мы премся посреди ночи на перекресток и явно куда-то на окраину, удаляясь от района, в котором был наш колледж.        Мы дошли довольно быстро, но я всё-таки натёрла кровавую мозоль. Завтра точно буду хромать. На безлюдном перекрестке мы остановились, Брина отпустила мою руку, а я чуть не потеряла опору. Подо мной словно двигалась земля. Кто-то явно перебрал, настолько, что реальность вокруг стала размытой и зыбкой. Джонсон вышла на середину перекрёстка и вскинула руки вверх, произнося непонятные мне слова, похожие на латынь. Прошло не меньше пяти минут, но никто не появлялся. Забавно, судя по всему моя соседка словила белочку, не рановато ли для её возраста? Я уже захотела уйти, мне всё это представление порядком надоело, да и появилось внезапное желание пообниматься с унитазом, как вдруг из воздуха появился высокий мужчина, брюнет с красными, мать его, глазами. — Мне показалось, или только что из воздуха материализовался человек с красными глазами? — икнув, я задержала воздух после произнесенного мною вопроса. — О, повелитель, — преклонив колено произнесла Брина, мужик из воздуха протянул ей ладонь, и она поцеловала её тыльную сторону. Мои глаза чуть не выпали из орбит. — Моей подруге нужна твоя помощь, — опустив глаза продолжила Джонсон. Люцифер, ну или кто он там, посмотрел на меня таким прожигающим взглядом, что у меня подогнулись колени, и вместо того, чтобы уносить отсюда ноги, меня потянуло к земле. От падения меня спас красноглазый демон. Я даже не поняла, как он успел оказаться возле меня и подхватить меня за предплечья. — Я... Я не... — в безуспешной попытке объясниться прошептали мои уста, когда правая ладонь Люцифера легла на мою левую щеку. Вдруг внутри словно что-то щелкнуло, перед глазами побежали, словно кадры старого кинофильма, сцены из моей унылой жизни. Когда в конце я увидела свет, то решила, что умерла, но через секунду на меня смотрели демонические глаза прекрасного создания. Он красив, бесспорно, так же как и страшен. Мужественные черты лица, словно выточенные в камне, энергия, исходящая от него, сбивала с ног не только тело, но и разум. — Хмм.. Интересный экземпляр, — Это он про меня? Сильно сомневаюсь! — Что ты хочешь, дитя? — Его любви... — Чёрт, зачем я это сказала, или просто подумала? — Это невозможно, любовь мне не подвластна, — со скорбью сказал Люцифер. Странно, почему он расстроен, явно не из-за меня, хотя он не получит мою душу в таком случае. — Ну, тогда я пойду, — мои слова его рассмешили. — Пожалуй, нет, — сквозь смех он произнес, не отпуская моей руки. — Вы меня убьете? — Странно, — лицо Люцифера нависло над моим, он вглядывался в мои глаза, — ты не боишься смерти... — и это было правдой, чего-чего, а смерти я не боялась, — возможно, я смогу тебе помочь. — В обмен на мою душу? — из моих уст вырвался вопрос, я сглотнула, заметив его насмешливый взгляд. — Только если провалишь мои задания, ты можешь служить мне, в обмен я помогу тебе найти путь к сердцу Майкла Тёрнера, — меня не удивило, то что сын Сатаны знал имя моих душевных страданий. — Но я не гарантирую, что он полюбит тебя. — Я согласна, — не задумываясь, сказала я, демон немного опешил. — Тебя не пугает то, что ты будешь служить мне? Или то, что если ты не сможешь исполнить мои пожелания, твоя душа станет моей и будет гореть в аду вечность? — Какая разница, где гореть моей душе, в аду или на земле.