Нужно только подбодрить

***

– Соня, курица! – воскликнула Олешева. – Сама ты курица! – Дура, духовка!       Тридцать первое декабря. Новый год подобрался быстро и незаметно. Девушки снова хорошо общались. Скорее, даже лучше. После того ночного происшествия подруги почти не расставались. Алина ещё несколько дней переспрашивала старшую насчёт прощения и, в конце концов, вывела из себя Сомусеву. Та начала прыскать в барабанщицу из пульверизатора, чтобы младшая хотя бы просто визжала. Олешева так часто приходила к подруге, что Филипп в шутку предложил им съехаться.       Кстати о проступке Романа он не знал. Алина решила не посвящать в это старшего брата, так как тот сразу же бы полез разбираться, да и признать свою оплошность сразу перед двумя людьми, для розоволосой было уже слишком.       Логично было предположить, что барабанщица полностью выбросила этого студента из своей жизни: добавила его номер в чёрный список, заблокировала аккаунты блондина в известных ей социальных сетях, ну и, наконец, удалила совместные фотографии, коих оказалось не так много. Некоторое время она, конечно, переживала, но Соня всегда была рядом и быстро помогла подруге снова улыбаться.       На Новый год ребята решили собраться у братика с сестричкой. Места разгуляться было побольше, да и Соня не хотела, чтобы её сосед праздновал с ними. Он мог ляпнуть лишнего.       Девочки выпроводили Филиппа за ёлкой, а сами решили что-то приготовить. Алина, правда, до последнего настаивала на доставке, предложив нарезать только салаты, но вокалистка хотела блеснуть своим талантом в кулинарии. Её фирменная курица чучуть подгорела. – Что ты мне раньше не сказала, – Соня ещё и искала виноватых, разгоняя пар руками. – Всмысле не сказала?! Ты сама выпроводила меня отсюда, чтобы я тебе не мешала, – засмеялась барабанщица, поглаживая хозяюшку по руке. – Да ладно тебе, курица не сгорела, молодец.       Соня слегла смутилась. Щёчки порозовели. Рыжей всегда было приятно, когда Олешева её хвалила. – Садись салат резать.       В скором времени Филипп принёс ёлку, и девочки мира музыки бросив готовку, будто маленькие дети побежали её наряжать, а парень снова отправился на улицу, только теперь в магазин за выпивкой.       Дерево было довольно большим: Алина вспомнила, как папа всегда подсаживал её, чтобы та прицепила на верхушку звезду. Сейчас девушка уже выросла, но взяла на себя главную роль в украшении символа Нового года. Соня подавала ей игрушки и гирлянды, стоя позади. Прямо перед её лицом барабанщица виляла своей привлекательной задницей в шортиках, просто приковывая взгляд старшей к себе. – Дай мне вон ту мишуру, — обернулась Олешева, усмехнувшись. – Я её как шарфик оберну. – На, смотри не свались.       Младшая самодовольно хмыкнула. Соня укладывала коробки из под ёлочных игрушек одна в одну, пока барабанщица пыхтела, пытаясь закинуть гирлянду за дерево.       Сомусева накаркала. После очередного резкого движения, табурет вылетает из под ног розоволосой, и та падает прямо на подругу. Вокалистка даже зажмурилась от испуга. – Блять, Алина! – воскликнула Соня, открывая глаза.       Барабанщица почти что лежала на ней и смотрела подруге прямо в глаза. Рыжая немного покраснела. Их лица были настолько близко к друг другу, что каждая ощущала своей кожей дыхание другой. Олешева опиралась на локти, но медлила. Несколько секунд они смотрели друг на друга, пытаясь что-то прочитать в радужке глаз. Соня было хотела что-то предпринять, но тут розоволосая засмеялась и плюхнулась с ней рядом: – Видела б ты своё лицо, – она продолжала смеяться. – Что ты так испугалась-то? – Слушай, на меня не каждый день падают какие нибудь Алины.       Время летело неумолимо быстро. Уже стемнело, и ребята сидели в зале за праздничным столом. Здесь были и салаты, и бутерброды с рыбой или икрой, и нарезки, и фрукты, ну и, само собой, та самая фирменная курица, которую Алина прямо сейчас уплетала за обе щеки. Филипп уже открывал первую бутылку шампанского, на стекле которой отзеркаливали светодиоды гирлянды. – Господи, Олешева, не трогай меня своими жирными руками, – брезгливо пропищала Соня, кидая в подругу салфетку, в то время как та пыталась забрать пульт. – Девочки, не ссорьтесь, давайте лучше выпьем!       Филипп всегда мог разрядить обстановку. Он хорошо знал насколько упрямы эти особы, поэтому решил убить двух зайцев, точнее напоить. Алкоголь разливался по бокалам, звенело стекло, праздник набирал обороты.       Ближе к бою курантов младшая была уже прилично пьяненькой в отличии от Сони. Вокалистка выпила всего пару бокалов шампанского, а к более тяжёлому даже не притрагивалась. Розоволосая шаталась по комнате, хватая виноград по одной штучке, мечась туда-сюда, пока Сомусева не дёрнула её за руку, приземляя рядом с собой.       Раздался долгожданный бой. Филипп начал считать: – Раз!       Соня достала заранее приготовленную бумажку с написанным желанием и зажигалку. – Два!       Барабанщица бегала по залу, пытаясь найти ручку и листок. – Три!       Рыжая закатила глаза и помогла подруге. – Четыре!       Олешева спешно и совсем неразборчиво что-то писала. – Пять!       Соня проверила зажигалку: в её зрачках отразилось яркое пламя огонька. – Шесть!       Розоволосая продолжала суетиться, только теперь с бокалами. – Семь!       Рыжая поставила стеклянную посуду на край стола рядом с собой, чтобы подруга ничего не разбила. – Восемь!       Алина села рядом с девушкой, хитро, но скорее пьяно улыбаясь. – Девять!       Вокалистка ещё раз проверила зажигалку. – Десять!       Младшая наклонилась к её уху и тихо проговорила: "А я никогда не пила на брудершафт". Солистка кивнула. – Одиннадцать!       Сомусева подожгла бумажку подруги, мгновеньем позже — свою. – Двенадцать!       Девушки одновременно кинули почти прогоревшие листочки в бокалы, скрестили руки и залпом выдули эту необычную смесь, слегка морщась. Олешева было потянулась к губам рыжей, дабы закончить начатый ритуал, но тут у старшей зазвонил телефон. Увидев до боли знакомый номер, Соня подскочила с места, целуя подругу в щеку, и убежала в другую комнату.       Девушке позвонила мама. Она не разговаривала с ней с тех пор, как вокалистку выгнали из дома. Конечно, Сомусева могла уже тысячу и один раз позвонить ей, но сильная обида и тяжесть на душе просто не давали ей этого сделать.       Длинного разговора не состоялось, да его в принципе не состоялось. Девушка услышала сухое "С Новым годом" и даже не успела поздравить маму в ответ, так как женщина тут же сбросила. Стало понятно в кого она такая.       Соня опустилась на кресло и была уже готова заплакать, как в дверях появились Филипп с Алиной. – С Новым годом!!! – радостно закричали они, крепко обнимая подругу.       Она слегка улыбнулась.       Все обменялись подарками. Алина подарила подруге новый скетчбук, который рыжая ужасно хотела из-за универсального формата и хорошего качества бумаги, и получила в ответ фирменные барабанные палочки. Филипп был награждён новым ноутбуком, что являлся общим подарком подруг. Деловой русоволосый подарил им по спортивному костюму собственного бренда.       И вот они уже напялили куртки и побежали на улицу пускать фейерверки. Дойдя до пустыря, Филипп оставил девочек около сугроба, а сам пошёл устанавливать пиротехнику.       Розоволосая слепила снежок и ловко попала подруге в плечо. Та в долгу не осталась и тут же отправила ответный в спину. Олешева засмеялась и начала бежать от вокалистки, но та легко догнала совсем пьяное тело, будучи почти трезвой, и свалила её в сугроб.       Послышались хлопки. Один за одним на чёрном небе оставались серые хвосты от запущенных фейерверков, каждый из который взрывался тысячами разноцветных огоньков. Соня повернула голову в сторону подруги, взяв её за мокрую, постепенно замерзающую руку. Олешева улыбнулась, слегка сжимая пальцы рыжей в ответ. – Кажется, это мой лучший Новый год, – произнесла Сомусева, наблюдая за парадом красок в ночном небе. – Соня, а что ты загадала?       Розоволосая сейчас казалась такой маленькой. Растрепанные волосы, торчащие из под шапки и красные нос и щёчки делали её очень милой. – Не скажу, а то не сбудется. –А я загадала, чтобы мы с тобой никогда-никогда не ссорились.       Соня улыбнулась. Вокалистка не удержалась. Она притянула подругу к себе, нежно прикасаясь ладошками к её щекам, и поцеловала в слегла потрескавшиеся губы. – Ты же хотела на брудершафт.