Нужно только подбодрить

***

      Сомусева лежит на кровати и слушает музыку. Её глаза закрыты, а губы расплываются в едва заметной улыбке. Вокалистка любила проводить по нескольку часов в таком положении, просто мечтая и размышляя о будущем.       Вдруг, музыка перестала играть, а телефон завибрировал. Рыжая неохотно заворочалась в поисках гаджета, что лежал на её животе и посмотрела на входящий. Алина. – Соня, давай напьёмся. Старшая усмехнулась. – А где "привет"? — Дома забыла, я уже иду к тебе.       По голосу было понятно, что по ту сторону улыбаются. – Значит моё мнение не учитывается, ясно, – наигранно произнесла Сомусева. – По какому поводу нажираловка? – Эх ты, сегодня День всех влюблённых! Обмоем моё разбитое сердце, – засмеялась розоволосая. – Ожидайте, я в пути!       И короткие гудки. Соня подскочила с кровати. У неё было в запасе примерно полчаса. Девушка привела себя в порядок: расчесала свои огненные локоны, слегка накрасилась и напялила на себя чёрную однотонную футболку с такими же чёрными тканевыми шортами. Она заправила кровать и убрала подальше свой блокнот, где постоянно что-то рисовала или писала. — Кирилл.. Ты не мог бы свалить куда-нибудь?       Соня застала своего сожителя на кухне за перекусом. Он наделил её смутным и невольным взглядом, в очередной раз кусая свой бутерброд. — Алина скоро придёт, — продолжила рыжая, пытаясь показать, что для неё это важно.       Вообще, девушке было не по душе постоянно гонять своего друга и советчика в некоторых моментах, но не могла ничего поделать. Хотя она и доверяла Кириллу, но всё же старалась свести его общение с Алиной к минимуму, прекрасно зная его методы сближения.       Юноша поменялся в лице: эта новость его обрадовала. Он уже не мог дождаться, когда эти подружки, наконец, сойдутся. – Понял. Только можно было раньше сказать? – Мне бы кто раньше сказал, — темноволосый надел её непонимающим взглядом. – Она позвонила мне и сказала, что идёт ко мне, день влюблённых праздновать... — Вау. А ты говоришь, что ей всё равно на тебя, врушка ты, — сожитель вокалистки ужасно чавкал и вместе с этим посмеивался. – Кирилл, она просто хочет нажраться, вот и всё.       Соня печально вздохнула. Она настолько зациклилась на мысли о невзаимности, что начала люто в это верить, как будто Олешева уже давно послала её. И вместе с этим рыжая стала не замечать каких-то посылов со стороны подруги, которые и пытался донести до неё Кирилл. Вокалистка даже не задумалась, почему именно сегодня, именно четырнадцатого февраля. Алина же знала о привязанности подруги к каким-либо датам. – Сонь, разуй глаза, а? Хватит уже жалеть себя и бояться. Возьми и скажи ей сегодня, поняла?       Кирилл не дождался ответа и отправился одеваться, так как доел свой бутерброд. Рыжая мыла посуду и анализировала слова своего советчика.       Да она бы уже тысячу и один раз призналась в своих чувствах. Но Соня боялась. Соня боялась потерять розоволосую навсегда. Девушка прекрасно понимала, что будь её слова Алине не по душе, то и о дружбе можно забыть, следом, и о музыкальной карьере. Сомусева хотела процветать и вести группу на Олимп славы только с ней, только с этой барабанщицей.       Кирилл незаметно вышел из квартиры, или это Соня так сильно погрузилась в мысли. В этом она мастер.       Она часто уходила в свои воспоминания, а Алина называла это состояние астралом. По началу, ей нравилось наблюдать за тем, как её подруга пялит в одну точку и в то же время переживает какие-то эмоции, но вскоре, у розоволосой набралось много вопросов, на которые она никак не могла получить ответа. Наконец, Алина нашла способ удовлетворить своё любопытство.       Девушка начала общаться с Кириллом. Они даже пару раз гуляли. Сначала юноша наотрез отказался ей что-то рассказывать. Он не был уверен в том, что это правильно — поведать чужую историю малознакомому человеку.       Парень начал доверять Алине только после её разлада с тем студентом. Кирилл чувствовал, как она говорит о Соне, как к ней относится и как ценит её. Сначала он рассказал об Олесе. Конечно, не всё, но дал понять, что его подруга пережила сильный стресс и до тех пор, пока не встретила розоволосую, не могла восстановиться.       Но Кирилл никогда не отвечал на вопросы про настоящие Сонины чувства. Он всегда отвечал встречным вопросом, на что Олешева смущалась и слегка краснела, но всё же просила его хотя бы намекнуть. Тот на отрез отказался, но поставил для барабанщицы условия: "Только когда ты покажешь, что чувствуешь по настоящему, тогда ты узнаешь ответ на свой вопрос".       Алине иногда казалось, что этот парень какой-то китайский философ по типу Конфуция. Юноша часто говорил загадками, стараясь сделать так, чтобы девушка сама додумала то, что требовала от него.       На улице Кирилл встретился с гостьей. – Опять выгнала тебя, да? — засмеялась Олешева, приобнимая знакомого. – Я, вообще-то, ушёл добровольно, чтобы не мешать вам, – парень задрал нос к небу. — Сегодня же день всех влюблённых! – Да я просто пришла, я не знала... – Алина начала нагло лгать, кажется, у неё это даже немного получалось, но всё портили голубые глаза, что с бешеной скоростью метались из стороны в сторону. — Да-да, я понял, — Кирилл улыбнулся. — Просто или сложно, но удачи! Она тебя ждёт.       И этот молодой Конфуций убежал в сторону остановки. Алина кивнула уже отдаляющемуся силуэту и начала подниматься в знакомую квартиру.       Дверь была открыта, поэтому розоволосая как можно тише прошла в коридор. Там она оставила пакет с выпивкой, слегка позвенев стеклом, и сняла верхнюю одежду с ботинками.       Алина уже на носочках подошла к кухне, где вокалистка продолжала мыть посуду и думать о своём. Младшая бесшумно подкралась к ней, а после крепко обняла, выдыхая горячий воздух на её открытую шею, так как волосы рыжей были завязаны в пучок. – Проходной двор какой-то у тебя, ну что это такое, – усмехнулась Олешева.       Соня вздрогнула от лёгкого испуга, но после поняла, кто её обнимает и погладила руку девушки в ответ. – А кто ко мне, кроме тебя зайдёт?       Время быстро бежало, за окном уже было темно, когда от принесённого алкоголя остались только пустые бутылки, а подруги лежали в спальне Сони, только хозяйка на кровати, а Олешева рядом, но на полу. Она глупо улыбалась и проводила пальцем по свисающей над ней ногой. – Сонь, — протянула розоволосая. — Так ты мне расскажешь про ту Олесю?       Вокалистка тяжко вздохнула и села на край кровати, чуть не ударяя Алину пяткой по носу. – Ну расскажу.       Барабанщица поднялась и встала на колени перед постелью, склонившись над краем как над партой в старые школьные времена, когда учительница должна была объяснять что-то скучное, приготавливаясь к длинному рассказу. – Я с ней трахалась.       История Сомусевой обошлась всего в четыре слова, но выглядела очень информативно. Алина засмеялась. – Что прям так? – младшая выставила по два пальца на каждой из своих рук и начала изображать "ножницы", продолжая смеяться. – И так тоже, — проворчала рыжая, не находя в жестах подруги ничего смешного. — Тебе не понять.       А вот здесь она уже рассмеялась. Розоволосая перебралась к ней ниже и оперлась своим подбородком на колено старшей. Олешева смотрела прямо в её глаза, расплываясь в глупой улыбке. – Ну и что ты лыбишься на меня? — Красивая...       Сомусева закатила глаза. — Ой всё, пора тебя спать укладывать.       Вокалистка усмехнулась и убрала прядь розовых волос хозяйке за ушко. – Не хочу спать, хочу тебя.       Алина снова засмеялась, но ни на секунду не отвела взгляд с глаз подруги. Та сначала опешила и даже немного покраснела от такого поворота событий, но после причислила это к очередному пьяному выпаду, которых в последнее время у барабанщицы становилось всё больше и больше. — Совсем ёбнулась, точно пора спать.       Олешева вынула левую руку из под своей головы и провела по ноге вокалистки: от колена до самого начала её чёрных шорт, оставляя руку там и продолжая глупо улыбаться. По телу Сони, кажется, прошёл электрический импульс, приводя с собой отряд мурашек. Девушка покраснела и вздрогнула. Ей был приятен такой жест, но при таких обстоятельствах Сомусева не могда расценить его, как что-то стоящее. Она решила для себя, что младшая просто играла на её нервах, узнав новую информацию. – Ещё раз, и я ебну тебя, Олешева, – серьёзно сказала рыжая, окончательно вернувшись из мира приятных ощущений. — Это уже несмешно.       Старшая убрала её руку от своих ног и приподняла одну, тем самым, показывая серьёзность своих намерений. Алина резко откинулась назад, распластавшись по полу, немного напугав подругу, так как та подумала, что действительно пнула её. — Подними меня, — жалобно пропищала розоволосая, вытягивая руки вверх, словно маленький карапуз, когда увидел свою маму. – Ещё чего, — фыркнула старшая, даже не сдвигаясь с места. — Ну пожалуйста, иначе я буду плакать, — продолжила пищать Олешева.       Соня встала. Или потому что она понимала, что пьяная Алина уже не отвяжется от неё или потому, что просто поддалась на детскую манипуляцию.       Девушка уже протянула ладони в сторону своей подруги, как сильные руки барабанщицы резко потянули её на себя, заваливая ватное от алкоголя тело.       Сомусева приземлилась прямо на локти, но почти не почувствовала боли. Розоволосая уже не держала её руки, чтобы старшая не ушла — она сама не хотела выходить из этой позы. Лицо вокалистки была прямо над милой ухмылкой Алины. Их носы могли вот-вот соприкоснуться, а глаза упрямо прожигали зрачки напротив. — Прямо возьмёшь и ударишь меня?       Младшая уже в открытую провоцировала рыжую. В голове той метались тысячи мыслей, и даже алкоголь был не в силах помешать им. За пару мгновений перед глазами вокалистки пронеслись два их пьяных поцелуя, которыми и полноценными поцелуями назвать было сложно. Девушка заверила себя, что ничего страшного уже не случиться и в любом случае, они пьяны — на всё существуют поблажки. – Хуже.       И Сомусева накрыла губы Алины своими. Девушка чувствовала кисло-сладкий вкус вина на её горячих и нежных устах, что так открыто отвечали на её сахарный поцелуй. Соня прикрыла веки от удовольствия. Олешева положила свои, постоянно холодные ладони на оголённый участок талии верхней, поглаживая большими пальцами мягкую кожу, немного задирая футболку. Младшая легонько оттянула нижнюю губу рыжей, возобновляя поцелуй, пустив в ход язык, тем самым придавая нотки пошлости.       Вскоре Соня отстранилась, понимая, что ещё немного, и её разум совсем отключится, переставая сдерживать действия и желания девушки. Она взяла свою подругу за руку и завершила начатое: подняла на ноги, тут же подталкивая в сторону кровати. Олешева мягко приземлилась на матрас. Она немного проползла выше, чтобы её ноги не свисали. — Вот теперь точно спать, — сейчас уже Соня расплылась в глупой самодовольной улыбке, но зачинщице было уже всё равно. Розоволосая уже сопела, согнув одну ногу в колене и формируя руками подушку из одеяла.