Нужно только подбодрить

***

      Шёл март. Снег таял, появлялась первая зелёная травка. Постепенно становилось всё теплее и теплее. Ручейки талой воды текли по улицам, и дети всё также делали кораблики из газет и пускали их по течению, наблюдая за путешествием обычного листа бумаги.       Вот и Алина шла по улице вдоль одного из таких ручейков. Кстати, то слегка непристойное поведение розоволосой не обсуждалось. Ни Соня, ни барабанщица не начинали эту тему. Сомусева, возможно, думала, что её подруга ничего не помнит из-за дозы алкоголя. Да и вообще, она всё же продолжала бояться делать какие-то шаги к их отношениям вследствие уже сложившейся фобии несчастного конца. Но Олешева прекрасно помнила всё, что произошло в тот пьяный вечер, и результатом она была более чем довольна.       Кажется, она понемногу находила ответ на свой вопрос. В каждом касании рыжей, в каждом взгляде её серых глаз, в каждом слове и в каждой улыбке младшая видела то, что не могла до конца понять. Она видела борьбу. Борьбу прошлого и настоящего бедной вокалистки, чьё решение моментально расставило бы все точки над "и".       Сегодня был важный день для всех участников группы "Кис-Кис". Сегодня был их первый концерт в родном Санкт-Петербурге. Первый концерт в их музыкальной карьере. Девушки безумно волновались. Кокос и Хмурый — нет. У них уже был опыт игры в группах, поэтому те вовсе не переживали.       Алина прошлёпала до входа прямо по лужам и зашла в клуб. Оказывается, остальные уже давно собрались и ждали только её. Рыжая крепко обняла подругу на входе, ребята хлопнули по плечу. До выступления было ещё пару часов, сейчас был чек. Начинающие музыканты проверили аппаратуру и пробежались по трек-листу. Инструменты прекрасно играли. Все были в предвкушении.       Команда уже была в, так сказать, гримерке и разбирала свой скудный, но всё же райдер. Главное, что там была выпивка. Этого было достаточно для счастья музыкантов. Всё волнение уже улетучилось. Царила атмосфера веселья и похуизма.       Подруги, понятное дело, сидели рядом, и Сонина рука немного поглаживала колено девушки. Та оживленно что-то тараторила, моментами прерываясь на глоток энергетика, стараясь не замечать её ладонь, хотя, Олешевой это определённо нравилось. Через некоторое время барабанщица неохотно убрала руку подруги и встала с мягкого кожаного дивана, загребая второй ладонью свой телефон. – Ты куда? — обеспокоенно спросила Соня, уже раскручивая в голове миллион худших концовок этого разговора. – Вот у тебя не отпросилась, — засмеялась Олешева. — Дай поссать сходить, а.       Вокалистка облегчённо выдохнула и глупо улыбнулась, провожая розоволосую взглядом. Та слегла поплутала в коридорах, но вскоре нашла нужную ей комнату.       Неожиданно послышался странный и непонятный звук. Мгновеньем позже отключился свет. Соня довольно таки сильно испугалась. Но сильнее всех сейчас волновалась барабанщица.       Когда та только заходила в кабинку, её ничуть не смутил ржавый замок, поэтому в данный момент девушка нервно пыталась сдвинуть ручку с места, но ничего не менялось. Видимо, китайский механизм уже отслужил своё и решил заклинить в такой неподходящей ситуации. Олешева продолжала испуганно дергать дверь и уже от злости ударять по дереву ногами. – Соня, приди ко мне пожалуйста.       Барабанщица наконец-то позвонила своей подруге. А подруга сама чувствовала себя неважно. Мечты девушки рушились прямо перед её глазами, ну, или так просто казалось Сомусевой. Она определённо любила всё драматизировать. Хотя, к такой ситуации сложно отнестись как-то по-другому. Это же их первый концерт — всё должно пройти просто на высшем уровне.       Но нет. До выступления осталось всего каких-то двадцать минут. Электричества нет. Гитары, микрофон, трек-лист — всё это по просту не может работать, а Алина где-то застряла.       Вокалистка уже не могла не переживать. Её разум сам предоставлял ей самые худшие картинки. Картинки... Воспоминания, где важные для неё люди совсем не верили в неё и даже насмехались над её мечтами. — Соня, блять, ты меня слышишь? – уже раздражённо продолжила Олешева. — Помимо света отключился и твой мозг? – Я? — вокалистка попыталась вспомнить с чего начался их телефонный разговор. – Тебе надо фонарик подержать, пока ты будешь задницу подтирать?       По ту сторону молчали. — Просто сделай так, как я говорю.       И сбросила. Алина не хотела показаться глупой на фоне Кокоса и Хмурого. Девушка всегда подавала себя, как сильную и бесстрашную, но сейчас, эта сильная и бесстрашная очень сильно испугалась, уже складывая легенды о дальнейших событиях в своей голове. Соня, недолго думая, выполнила просьбу подруги и пришла в женский туалет, подсвечивая себе путь фонариком. — Ну и что, я здесь. — Сонь, – послышалось из ближайшей кабинки. — Я закрылась. — Ну так откройся, — усмехнулась вокалистка.       Самое время для интеллектуальных шуточек. Они хотя бы как-то отвлекали голову от мыслей о провале. — Я не могу, замок заклинило.       Тут шуточки уже не помогут. Сомусева отчаялась окончательно. Она подошла к двери кабинки, в которой была заключена её подруга и скатилась по ней вниз, приземляясь на свои ноги. С другой стороны к дереву прислонилась спина сидящей розоволосой. — А что со светом? — спросила та через небольшую паузу. — Не знаю, — отрезала Сомусева. — Пацаны пошли разбираться.       Её голос был наполнен безнадежностью, вера в успех совсем не чувствовалась. Вокалистка опиралась ладонями о пол, чувствуя отдачу холодной плитки. Она снова ушла в свои размышления, всё сильнее и сильнее внушая себе, что это конец. Конец почти не начавшейся музыкальной карьеры, о которой та так грезила. Соня закрыла глаза и закинула голову назад, глухо ударяясь о дверь макушкой. В её ушах уже стоял недовольный свист и колкие выкрики. Она прерывисто вздохнула. Закрытые глаза набирались слезами. — Эй, нормально всё будет, вот увидишь, — сказала Олешева, вслепую шаря за дверью, быстро обнаружив ладонь подруги, и накрыла её своей рукой, нежно поглаживая пальцами, слегка царапая короткими ногтями. — Только не ной.       Барабанщица как будто чувствовала, что сейчас переживала рыжая. Она и сама-то была не в восторге от сложившейся ситуации, но всё же продолжала верить в лучший исход. — Даже если электричество вернут, — посмела предположить вокалистка, рушая свои стереотипы. — Ты-то так и останешься здесь сидеть.       Алина убрала свою руку и встала, ударив ногой по двери, заставляя подскочить подругу. – Я здесь не останусь, — решительно произнесла розоволосая. — Мы выбьем эту дверь.       Сомусева отошла к ближайшей боковой стене, с ужасом рассматривая кабинку, где находилась её подруга. — У тебя с головой всё нормально? — Всё замечательно, — усмехнулась младшая, врезаясь плечом в дверь первый раз.       Боль пронзила её руку, но упрямство и желание провести первый концерт заглушали это неприятное чувство. Алина отошла от двери насколько это было возможно и снова ударилась об дерево, немного разбежавшись. Послышался первый хруст, кажется, замок начал выходить. Соня просто стояла у стены и наблюдала за тем, как сотрясалась дверь, слушая удары тела и мычания подруги от боли. Барабанщица же вообразила себя Джеки Чаном или просто каким-нибудь супер секретным агентом. Это придавало ей больше сил и уверенности.       Дверь действительно начала поддаваться и спустя пару минут безудержных и даже, отчасти, безумных попыток её выбить, упала с громким хрустом и треском выходящих из креплений петель и замка. По инерции Алина вывалилась после куска дерева, чуть ли не падая сверху. Её подхватила напуганная и в то же время счастливая Сомусева. Девушка крепко обняла подругу, немного задевая подверженное пыткам плечо. — А ты не верила в меня, ха, — усмехнулась барабанщица куда-то в шею старшей, слегка помычав от боли. – Больно, да?       Вокалистка выпустила её из своих объятий и взглянула на рабочее плечо, посветив фонариком с телефона. Покрасневшая, уже слегка припухлая кожа невольно выглядывала из под чёрного рукава футболки. Розоволосая честно кивнула. — Зато теперь, плюс один безбашенный поступок в моей жизни.       Соне всегда нравилось, что её подруга всегда искала плюсы, и почти в каждой ситуации ей это удавалось. Вот и сейчас младшая бойко улыбалась и уже тянула за собой рыжую, дабы найти Кокоса с Хмурым и, наконец, решить последнюю проблему — свет. — Всмысле они ничего не могут сделать? — воскликнула розоволосая. — Нахуя я тогда дверь в туалете выбила?       Пока девушки играли в Джеки Чанов, гитаристы пытались связаться с каким-нибудь руководством или человеком, что несёт ответственность за обеспечение здания комфортными условиями. Музыкантам сказали лишь ждать. На сети какие-то неполадки. Им толком ничего не объяснили и сбросили. Сбросили звонок и бросили на произвол судьбы. — Чего? Наша хрупенькая барабанщица, что не может открыть бутылку гаража, снесла к херам дверь? — Да, прикинь, — Алина потерло плечо, которое продолжало болеть. — Китайские замки не остановят моё желание классно отыграть первый концерт в моей жизни, как и проблема с этим ебучим светом.       Девушка приобняла подругу, после всё-таки спустилась к её ладони, начиная играть с пальцами, пытаясь хоть как-то поддержать или отвлечь Соню от негативных мыслей.       Они стояли прямо перед входом на сцену. Концерт уже должен был начаться. Аншлаг. Толпа, в основном молодёжи, ревела и не переставала кричать и простить начинающих панк-рокеров на сцену. Света всё не было.       Алина взяла в свои руки инициативу и ладонь Сони. Девушка светила фонариком на телефоне и помахала толпе, чуть ли не волоча подругу за собой. Благо, света от гаджета не хватало, и неуверенность Сомусевой даже не видела, а чувствовала только барабанщица. — Минуточку внимания, — крикнула розоволосая. Мгновенно стало тихо, — Привет, Питер! Это наш первый концерт, и мы, если честно, не знаем, что делать, — младшая засмеялась, — Света нет, и хуй его знает, когда он будет... На этом моменте Алина замолчала. Она не знала, что ещё сказать. Её мысли были на исходе, но вера — нет. Розоволосая продолжала отчаянно надеяться на чудо. — Мы не можем играть, мы даже фанеру не можем вам включить, — неожиданно вступила в речь Соня, крепко сжимая пальцы своей подруги. — Единственное, что мы можем — просто спеть. Я очень волнуюсь, честно. Так что, надеюсь на вашу поддержку и понимание.       "Такой себе панк рок", "Отстой", "Зачем я сюда пришёл" — послышались недовольные возгласы из толпы.       Вокалистка, кажется, пожалела о своих словах. Неожиданно загорелся свет. Музыканты переглянулись и быстро соориентировались. Кокос с Хмурым взялись за гитары, Соня подошла к микрофону, Алина запрыгнула за барабанную установку и засмеялась: — Да мы вас просто наебали, проверили, кто здесь самый трушный панк! — Рок! Рок! Рок!       Этот концерт навсегда остался в сердцах музыкантов. Ребята перевернули ситуацию с ног на голову, заставив поверить фанатов в то, что это постанова. Но только Кокос и Хмурый знали, как орали благим матом на ответственного человека за электричество, только Соня помнила, как переживала, и только Олешева хранила свою неубиваемую уверенность, и веру в хороший результат, что ещё долго отзывалась, кажется, даже приятной болью в плече.