Нужно только подбодрить

      После той роковой репетиции, когда всё уже точно пошло на перекосяк, Олеся продолжила общаться с вокалисткой. Ну как общаться, они просто переписывались. Соня почти не сдерживала своих эмоций, поэтому на темноволосую в тот самый вечер посыпался шквал гневных голосовых сообщений. Да, конечно, рыжая понимала, что в такой ситуации виноваты все, в большей степени она сама. Сомусева же сама разрешила прийти своей бывшей девушке.       Олеся не обижалась. Совсем. Она осознавала, что этот гнев обоснованный как раз таки её поведением. Каплина наблюдала за Соней, хотя и через социальную сеть, но видела, как девушка угасала. Темноволосая и сама чувствовала себя, скажем, неважно. Изначально, Олеся совсем не знала насколько близки эти бунтарки. Да вообще никто не знал. А сейчас, Каплиной было самой противно от своего поступка.       Казалось бы, девушка, что бросила Соню на произвол судьбы, выбрав тепличные условия. Даже непонятно, любила ли она её или нет. Эти меркантильные выходки перечеркнули всё представление о темноволосой. Да Олеся и от себя это не скрывает и прекрасно осознает свою натуру. Она и вернулась, узнав о нарастающей популярности Сомусевой с надеждой на то, что чувства вокалистки не угасли.       Какой бы Каплина ни была скотиной, девушка всё же имеет сердце и душу. Постепенно чувство вины нарастало. Олеся ещё в день своего появления, на той фан-встрече поняла, что рыжая изменилась. Она ударила её, влепила хорошую пощёчину. Раньше, Сомусева не могда себе позволить даже замахнуться на неё. Да и дальнейшее общение дало точно знать, что Соне Каплина совсем не интересна.       Темноволосая чувствовала, видела, как мучается вокалистка, и понимала, что не может ничего с этим поделать. Кажется, она не хотела такого исхода, и ей даже было жаль, что всё так обернулось. Возможно, Олеся, где-то, совсем далеко внутри, всё же любит рыжую бестию, тогда бы, она не хотела всё исправить. Но девушка не знала как. Как исправить то, что уже разрушено?       Если Соня совсем не испытывает негативных эмоций к Олешевой, то с розовой стороны всё намного хуже. Темноволосая смекнула, что барабанщица винит именно Сомусеву. В её голове сложилась небольшая идея, как можно вывести ситуацию на шаг ближе к разрешению этого удачного конфликта. Только Каплина боялась действовать, хотя бы потому, что её сразу же пошлют куда только можно.       Олеся дождалась интервью. Его она посмотрела практически сразу и поняла, что если Олешева его увидит, всё совсем не потеряно. Так и случилось. Девушка буквально стала сталкером поста с этим видеороликом и ожидала какую-то отдачу розоволосой. Долго ждать не пришлось. Алина согласилась на встречу. Темноволосая ждала её в парке.       Июль заканчивался крайне комфортно. Дождей почти не было, тепло, правда, немного душно. Олеся сидела на скамейке и нерво дёргала ногой. Наконец, из-за деревьев показалась розоволосая. Выглядела она отпадно. Особенно в глаза бросалась чёрная футболка с белым принтом пульса. Та самая сонина футболка, что отдала ей рыжая в декабре. Алина, зная, что вокалистка очень зависит от таких, казалось бы, мелочей, решила сделать акцент как раз на это.       Каплина сразу же подбежала к ней, так как сильно волновалась и уже не могла терпеть эту бурю эмоций. Она описала её взглядом: Олешева просто светилась от счастья. — Привет, — слегка улыбнулась темноволосая. — Поговорим, немного, хорошо? — Да, я же пришла. Что ты хотела? — Я даже и не знаю с чего начать... — протянула Олеся. — Давай пройдёмся..       Девушка махнула рукой в сторону аллеи, Олешева кивнула головой. Они молча дошли до ларька с мороженым. Олеся угостила розоволосую сладким лакомством. — Алин, мне очень стыдно перед вами, честно, — наконец, начала говорить Каплина. — Я не знала, что у вас всё серьёзно, думала, Соня ещё что-то чувствует ко мне, понимаешь? — Понимаю, как тут понять.       Кажется, Алина вообще была отвлечена от этой темы. Она просто наслаждалась хорошей погодой, вкусным мороженым и в конце концов прекрасным настроением, по которому уже соскучилась. — Соня не виновата, совсем, это всё я, — девушка пару раз ударила себя ладонью по груди. — Я напросилась на репетицию и я тогда сама села за барабаны..       Олешева посмотрела на темноволосую, ожидая что-то ещё, так как всё же, такое слышать было достаточно приятно. — Алин, ей очень плохо, — Каплина заглянула в ярко-голубые глаза. — Она очень любит тебя, даже сильнее чем меня когда-то.       Алина расплылась в довольной улыбке, но после радость немного отпала. — Только я заставила её думать о том, что всё кончено... — Просто вернись, не повторяй моих ошибок, — достаточно уверенно, словно диктатор выдала Каплина. — Прямо сегодня. — А что мне сделать для неё? — Есть у меня одна идейка...       Ближе к вечеру началось всё действо. По началу девушки даже думали, что ничего не получится — Алина не могла сыграть песню нормально. Да, темноволосая предложила Олешевой спеть. И не просто какую-то песню, а "Подругу". Целеустремлённость и упорство снова вернулись к барабанщице. Девушка играла на гитаре, пока у неё не получится. И получилось. Пальцы болели, однообразность противно звенящих струн наскучила, но Алина добилась своего. Осталось добиться самого главного — Соню.       У, кажется, уже бывших врагов сложился небольшой план. Олеся спокойно рассказала розоволосой, что поддерживала общение с Сомусевой. Барабанщица, похоже, убедилась в том, что Каплина не представляет никакой опасности, поэтому не проявляла каких либо негативных эмоций, хотя, всё же, ревность немного заиграла.       Когда начало немного темнеть две барабанщицы подошли к дому рыжей бестии. Алина нацепила на футболку маленький микрофон, что был подключён к портативной колонке. По их задумке вокалистка должна наблюдать за этой, так называемой, серенадой из окна, а оно не так низко, чтобы можно было хорошо слышать. Когда все приготовления были завершены, Олеся ушла на крыльцо подъезда, отдав розоволосой кулачок, чтобы её не было видно, и начала писать Сомусевой. Алина же уселась прямо на асфальт по середине дорожки, где обычно пишут какие-то поздравления или признания в любви.       Всё шло по плану. Соня была, как раз, онлайн. Девушка сидела на кухне и допивала не первую кружку крепкого чая, пролистывая ленту инстаграмма. Сегодня Сомусева плотно пообедала, наконец-то. Она была крайне удивлена и крайне довольна лишь одному символу, отправленному розоволосой. Это значило, что девушка посмотрела интервью. И это значит, что она довольна.       В течение дня рыжая бестия размышляла, как дальше продолжить сближаться. Она же знает натуру Олешевой. Та никогда не пойдёт первая, так как все виноваты, кроме неё. Соня совсем не обижалась на это. Она понимала, что виновата сама. Каждый божий день её мучали мысли. А что если бы я не разрешила Олесе приехать? Или хотя бы сесть за барабаны? Но это всё равно уже бессмысленно. Нельзя вернуться в прошлое, даже если ты этого так сильно желаешь.

Сонь, привет, не занята?

      Вокалистка не ожидала сообщения от Каплиной. Девушка сегодня вообще ей не писала, так, только утром пару стандартных фраз.

Нет, чай пью. Что такое?

Выгляни в окно.

      Сомусева смутилась. Зачем. Что это за приколы такие. Девушка неохотно поднялась со стула, захватив с собой кружку, и пошла в свою комнату, чтобы выйти на балкон, попутно набирая сообщение.

Иду.

      Олеся кивнула головой ожидающей розоволосой и, пожелав удачи, скрылась через обратную сторону дома. Олешева начала играть, посматривая в сторону окна, всё же иногда обращая свой взгляд на левую руку, меняющую аккорды. Соня начала более спешно открывать окна на лоджии, когда услышала знакомую мелодию.       Наконец, она выглянула в окно и увидела Олешеву, что ярко улыбнулась и начала петь. Да, это было совсем неидеально. Пары часов игры на гитаре совсем недостаточно для хорошего исполнения песни, поэтому струны иногда фальшиво бренчали, из-за чего голос розоволосой немного сбивался, но она продолжала петь, делая вид, что так и должно быть.       Соню переполняли положительные эмоции. Она была готова выпрыгнуть из того окна прямо сейчас, чтобы быть ближе к розоволосой. Сомусева терпела. По её щекам растекались слёзы счастья, она ждала, пока Олешева закончит и подпевала ей, широко улыбаясь.

Я влюбилась, тупо в свою подругу...

      Последние аккорды, и музыка прекращается. Соня оставляет кружку на балконе, с которой так и стояла, замерев от приятного шока, и буквально срывается с места. Хватает ключи, захлопывает дверь в квартиру и бежит на улицу прямо в домашней пижаме. Надоедливый звук домофона, громкий стук от резко распахнутой двери. Рыжая бестия вылетает из подъезда, чуть ли не врезаясь в Олешеву.       Та уже стоит прямо на порожках крыльца, поставив гитару рядом, облакотив гриф о железную перекладину. Они пару мгновений молча смотрят друг другу в горящие глаза. Стоят на расстоянии пары метров и не могут сдвинуться с места, как будто гипнотизируя друг друга одним взглядом. Наконец, Алина нервно сглатывает и делает шажок вперёд, открывая обзор на свою пыльную коленку от дороги: — Ты же не обиделась, что твою песню спела я?       Сомусева нежно отряхнула пыль, поднимаясь вверх, продолжая проводить рукой по её ножке, задевая чёрную ткань юбки, само собой, оставив около метра расстояния между ними за собой. — Она не моя, она наша.       Соня продолжала смотреть в ярко-голубые глаза, что совсем немножко дёргались по её лицу, кажется, совсем заново изучая её лоб, щеки, нос... — Сонь... — розоволосая сделала ещё один небольшой шажок, сталкиваясь ногой с её кедом, и опустила голову. — Я виновата, мне не нужно было так бомбить..       Вокалистка умилилась и подняла ладонь к её правой руке, немного погладив. — Я тоже много чего сделала неправильно, — сказала она, поднимая второй рукой голову младшей за подбородок, снова улыбаясь ей. — Все мы порой творим какую-то хуйню. — А можно последний раз? — Что последний раз? — Соня непонимающе наклонила голову. — Сотворить хуйню.       Алина усмехнулась. — Ааа, — рыжая немного посмеялась, — Смотря какую... — она задумалась. — Ладно, была не была, что ты там придумала?       Олешева заглянула в глаза вокалистки, что, похоже, налились красками и, улыбаясь, ещё, совсем немного приблизилась и тихо-тихо, но довольно уверенно проговорила: — Я люблю тебя.       Соня неслышно ахнула и притянула её к своим губам, нежно целуя. Им так не хватало этого прекрасного чувства, этих неземных ощущений. Олешева обняла шею вокалистки, ловко захватывая её нижнюю губу, а после легонько оттягивая. Рыжая бестия томно выдохнула, впуская в ход язык, крепко прижимая к себе младшую за талию. Постепенно Соня начала двигаться вперёд, усадив барабанщицу на, так называемый, железный поручень от лестницы, что прямо обжигал своим холодом кожу розоволосой, от чего и нетолько она тихо постанывала.       Кажется, девушки могли целоваться вечно. Чуть больше месяца этой тяжёлой разлуки должны были хотя бы как-то компенсироваться. Соня очень скучала по прикосновениям барабанщицы, по её чаще робким и неуверенным жестам, неловким и неуклюжим движениям... Всё это стало таким привычным и родным для рыжей. Алина, в свою очередь, не могла спокойно и соразмеренно жить без этих, порой, грубых и пошлых поцелуев, настойчивых и уверенных ужимок где только можно, фразочек, что бьют прямо в точку и заставляют сердце биться ещё чаще.       Из подъезда вышла бабулька, кажется, как раз соседка вокалистки. — Это что ж творится-то, девки целуются, — старая женщина ударила их своей тростью по ногам. — Ни стыда ни совести!       Поцелуй, понятное дело, прервался. Девушки засмеялись, соприкасаясь лбами. Сомусева всё таки обернулась на свою соседку, что продолжала что-то ворчать, медленно спускаясь по лестнице. — Тёть Тамар, не злитесь, мы больше так не будем! — Не будут они, конечно, — продолжала читать морали бабушка. — Не по божески это... А, фиг с вами..       Девушки продолжали хихикать. Соня взяла руки младшей в свои и, потеревшись кончиком носа о её, поцеловала тыльные стороны её ладоней. — Я тебя тоже очень люблю.       И снова поцеловала.