Нужно только подбодрить

Филипп потерял свою сестрёнку. Мало того, что девушка даже не позвонила ему, дабы сообщить о своём уходе, так ещё розоволосая нарушила его запрет. Нет, он, конечно, был не против примирения девушек, Олешеву было тяжело наблюдать за тем, как его младшая сестрёнка ходит грустная, готовая убить одним взглядом и каждый день плачет. Ну предупредить-то можно было.       Алина не вернулась домой. Понятное дело, девушка осталась с Сомусевой. Нет, никаких пошлостей. Музыкантки безумно соскучились друг по другу. Просто по голосам, эмоциям, шуткам, нежным касаниям... Когда они вместе, время для розоволосой и вокалистки останавливается. Происходящее вокруг мало волнует, главное — рядом, главное — вместе.       Поэтому Олешева и совсем не обращала внимания на разрывающийся от звонков телефон. Гаджет вообще лежал в прихожей на полу, будучи совсем не нужной вещью. Девушки устроились на кровати и смотрели какой-то фильм. Да им, в принципе, было неважно какой. Алина наполовину лежала на старшей, закинув на неё свою правую коленку, что тот час оказалась под ногой уже Сомусевой. Вокалистка крепко обнимала младшую и утыкалась носом в нежно-розовые волосы с уже заметными отросшими тёмными корнями, вдыхала еле уловимый аромат, кажется, фруктового шампуня, так как голова барабанщицы лежала прямо на груди сероглазой. На тумбочке завибрировал Сонин телефон. — Да кому хоть я понадобилась, а, — недовольно проворчала девушка, поднимаясь на локтях, тем самым немного разрушая их позу. — Ну не бери, — жалобно проскулила Олешева, совсем как ребёнок цепляясь кулачками за её футболку.       Вокалистка всё таки дотянулась до противно звучащего айфона. — Ой, это брат твой, — испуганно сообщила Сомусева, поставив разговор на громкую связь. — Привет, Фил, что надо? — Сестра моя с тобой? — его голос был явно взволновал и звучал крайне беспокойно. — Она на звонки не отвечает, а дома её нет.       Соня усмехнулась и, окончательно переплетая их ноги между собой, шлёпнула розоволосую по ягодицам. — Ай! Не приставай, — завизжала Алина. — Понятно, с тобой, — выдохнул русоволосый. — Да, — рыжая бестия продолжала смеяться. — Не волнуйся, я её накажу.       И сбросила, откидывая телефон подальше. Алина уже лежала прямо на вокалистке и немного растерянно смотрела на девушку, пытаясь понять, что та будет делать. Было отчётливо видно, как в ярко-голубых глазах проносились тысячи разнообразных мыслей. — Боишься? — старшая подняла левую бровь, проводя ладонью по спине Олешевой, что буквально придавила её. — Скорее опасаюсь, — улыбнулась розоволосая и, обнимая Сомусеву, что стоило небольших усилий, дабы пропустить руки под, считай, два тела, положила голову на грудь. — Я думала, что потеряла тебя... — Знаешь, что я думала, а потом поняла? — Соня начала двигаться вниз, чтобы их лица были на одном уровне, и она могла смотреть своей возлюбленной прямо в глаза, — Я думала, что ты не любишь меня, послала нахуй, — веселья на лице Алины заметно поубавилось, — Я думала, что снова осталась одна, мне было так хуево, — Сомусева нервно сглотнула, — Хуже, чем в прошлый раз. Но вот сейчас я вспомнила, что ты мне сказала на крыше. Помнишь? — Я сказала, что я — твоё настоящее. — Вот, — рыжая бестия мило нажала на её кончик носа указательным пальцем, — А настоящее всегда лучше прошлого, — старшая задумалась. — Я просто хочу сказать, что ты — действительно лучшее, что случалось со мной, и я не хочу потерять тебя по настоящему.       Олешева не смогла не пустить слезу. Девушке, конечно, говорили много приятных слов и признаний, но это сейчас исходило из уст самого важного человека на Земле. Соня улыбнулась, подняв к лицу розоволосой обе ладони и смахнула большими пальцами тёплые слёзы. — Не потеряешь, я обещаю, — немного дрожащим голосом, тоже улыбаясь, наконец, ответила барабанщица, уже целуя рыжую бестию.

***

      Каждый день девушки проводили вместе. Они никак не могли заполнить ту пустоту, а может, просто всё ещё боялись, что может произойти что-то похожее, и пытались пробыть друг с другом как можно больше времени. В конце концов, Алина собрала свои вещи и окончательно перебралась в квартиру, где и так уже практически каждый день ночевала.       Совместная жизнь была для девочек мира музыки чем-то новым. Нет, конечно, они давно привыкли друг к другу. Алина к тому, что рыжая дрожит за чистоту и всегда будет готовить, а Сомусева смекнула, что лучше вставать раньше барабанщицы, иначе та займёт ванну буквально на несколько часов. Правда, теперь, старшая чуть ли не каждый день кричала на Олешеву за разбросанную одежду, оставленную открытой зубную пасту или какой-то крем, ну и, конечно, непомытую за собой посуду.       Алина неочень сильно на неё обижалась. Да, розоволосая совершенно не понимала такой жуткой зацикленности на чистоте, но, всё-таки, здесь хозяйка — Соня, значит, всё должно быть по её правилам, и крик всегда стоит по делу. В любом случае, Олешева не так уж и много страдала, ибо рыжая буквально через полчаса приходила мириться, зацеловывая порозовевшие щёчки.       Но эта бытовая рутина просто не могла сравниться с замечательными моментами, что приготовила для них совместная жизнь. Чего только стоит сон вдвоём. Хотя, и здесь есть минусы. Алина иногда пиналась в минуты, видимо, кульминации своих достаточно агрессивных снов и забирала всё одеяло, закручиваясь в него. Вокалистка первые разы терпеливо и медленно тянула одеяло на себя, но когда это не помогало, а Олешева могла ещё во сне что-то невнятно проворчать, рыжая бестия со всей силы дёргала за ткань, что та иногда даже трещала, от чего розоволосая окончательно просыпалась, один раз от испуга даже свалившись с кровати.       Даже когда младшая по долгу занимала ванную, Соня находила в этом некие плюсы. Ну, правильно было бы выразиться, создавала. Старшая демонстративно заходила к барабанщице, так как та никогда не закрывала за собой дверь. Всему виной случай из детства, когда ещё в квартире родителей в ванне была ржавая щеколда, и, тогда ещё русоволосая, маленькая Алина застряла.       Так вот, вокалистка просто заходила в ванную к девушке и начинала чаще всего умываться, заставая розоволосую в расплох. Сомусева не могла не смотреть на обнажённое тело своей девушки, к тому же, покрытое водой, что добавляло большей сексуальности, хотя, по мнению рыжей бестии, Алина всегда была максимально привлекательна. Похотливые взгляды старшей обычно несли за собой достаточно приятное продолжение, что помогало Соне закрыть глаза на медлительность барабанщицы.       Ближе к середине августа Кирилл вырвал девушек из тихой и спокойной жизни. Он опять взялся за своё: начал проводить тусовки. Правда в этот раз, юноша созывал только своих друзей, ну максимум, хороших знакомых, чтобы не было каких либо неочень хороших последствий. Как мы знаем, Соня неочень любит всю эту громкую музыку, пьяных людей, что танцуют и могут сбить тебя с ног, да и в принципе не понимает всю эту атмосферу, поэтому изначально девушка отказалась. Но барабанщица так сильно упрашивала старшую, что той пришлось уступить и поехать вместе с ней, ссылаясь на то, что оставаться одной она не намерена. Кирилл заехал за девчонками поздно вечером, чтобы как раз к утру быть на месте, ну и заодно полюбоваться рассветом, что он так расхваливал. В автомобиле играла тихая музыка.       Классика. Хороший друг Сомусевой, что пела что-то, ну очень отдалённое от классики, любил именно её. Наверное, именно поэтому рыжая бестия сейчас сопела. Она облакотилась головой о дверь, поэтому немного тряслась и на неровностях дороги ударялась лбом о стекло. Алина была занята инстаграммом и заметила, что её девушка уснула и вообще в какой она позе только после резкой кочки, так как после неё Сомусева тут же неплохо ударилась и промычала. Розоволосая умилилась и отложила гаджет, заваливая старшую на себя.       Девушка погладила вокалистку по голове, что скорее всего покраснела на месте удара, но в мраке ночи этого было не видно, а включать свет лучше не стоило. Соня устроилась на её коленях, утыкаясь в живот розоволосой, пока та завершала смотреть истории своих друзей и знакомых, что накопились за день, и продолжала водить ладонью по рыжим волосам, уже не раз зевнув.       Олешева тоже человек и тоже хотела спать, поэтому, положив айфон за себя, девушка начала устраиваться, стараясь сильно не тревожить Соню. Немного покряхтев, розоволосая стянула с себя босоножки и легла с девушкой считай валетом, хотя, сейчас их тела больше походили на инь-янь. Олешева согнула колени, выпустив ногу, что была ниже ближе к вокалистке, чтобы та использовала её ляшку в качестве подушки, что рыжая, собственно, и сделала. Алина, в свою очередь, тоже неплохо устроилась в ногах возлюбленной и быстро уснула, крепко обнимая одну из конечностей сероглазой.       В течение дня девушки помогали Кириллу подготовить дом к тусовке. Как обычно делают, прятать что-то ценное было не нужно, так как, повторюсь, созывались только хорошие знакомые и друзья. Требовалось просто убраться, немного поправить расстановку мебели, дабы увеличить пространство в холле, ну а ближе к вечеру накрыть пару столов и разлить алкоголь. Как оказалось, Соня неплохой такой бармен. Девушка намешала одновременно приятные на вкус и тут же отправляющие в экстаз коктейли. Жаль, было неизвестно, будет ли после такой смеси разных видов алкоголя болеть голова. Скорее да, чем нет.       Уже к восьми часам вечера все собрались, в общей сложности около десяти человек. Примерно одинаково было количество парней и девушек. Соня почти сразу приметила среди них одну парочку: девушка, что привлекала внимание платиновыми волосами необычайного объёма и юноша с чёрным, явно покрашенным каре. Олешева с вокалисткой могли обсуждать их и хихикать, кажется, бесконечно, но вот, Кирилл, наконец, подключил колонки, и заиграла музыка.       Качовый, быстро запоминающийся и приставучий трек заполнил головы присутствующих, и почти все начали двигаться в тему примитивного ритма в центре холла. И Алина тоже собиралась отдаться музыке, но не могла расслабиться, наблюдая за скучающей вокалисткой, что сидела на барной стойке. Розоволосая взяла её за руку и потянула на себя, уже двигая бёдрами в такт. — Пойдём.       Сомусева закатила глаза. — Алин, ну ты же знаешь, что мне это не нравится, — она фыркнула. — Ты видела хотя бы раз, чтобы я танцевала? — Вот поэтому и зову тебя, — Олешева подошла к девушке в плотную, та по инерции сомкнула ноги за её спиной. — Пошли, ради меня. Пару треков.       Рыжая молчала. Барабанщица потянулась к ней, опираясь ладонями о барную стойку и чмокнула в нижнюю губу. — Ладно.       Старшая спрыгнула и взяла за руку Алину, что так энергично вела девушку за собой. Наконец, розоволосая остановилась и, продолжая посматривать на вокалистку, начала двигаться в такт музыке.

It's going down for real.

(Вот это движ.)

      Качовый бас припева полностью захватил барабанщицу, и та ушла в отрыв, закрыв глаза. Соня наблюдала за ней и пыталась повторять движения, кажется, понемногу вживаясь в свою роль.

And I know what you came here to do.

(И я знаю, зачем ты сюда пришла.)

Now bust it open let me see you get low.

(Так что давай-ка раздвинь ноги и присядь-ка пониже.)

      И, кажется, перевод никто не знал, да даже и не вдавался в слова. Боже, какая разница о чем поётся, главное — драйв. Но Соня была не из тех. Девушка вслушивалась в слова и иногда усмехалась, но всё таки не стала отвлекать Олешеву, хотя, посмеяться вместе она была бы не против. Всё таки танцы — не для Сони, так решила она сама.       Вечер плавно перетекал в ночь. Музыка постепенно становилась спокойнее. Понятное дело. Те, кто привык отрываться до потери пульса уже довольно устали и были не в силах продолжать двигаться под слишком быстрые ритмы и глубокие басы. Алина, кажется, на ватных ногах подползала к барной стойке, откуда наблюдала за ней рыжая бестия, что всё же слабо, но подвигалась вместе с младшей пару треков. Сомусева без слов поняла девушку и протянула ей стакан простой воды, что та быстро опустошила, проводя рукой по мокрому лбу.       Кирилл похлопал в ладоши и пригласил все парочки обязательно, а остальных по желанию на, так называемый, медлячок, что являлся завершением этой импровизированной дискотеки. Заиграла знакомая для всех песня, правда, в женском исполнении. Это было совсем не плохо, скорее, нежный тембр добавлял этому тексту больше чувств и романтики. Соня улыбнулась и протянула девушке руку. — Ты что, я не пойду, — возмутилась Олешева. — Да тут все свои, давай.       Розоволосая нахмурилась. — Я вся потная и вонючая, тебе будет противно, — она смущённо отвела взгляд. — Дурочка! — воскликнула Сомусева. — Я сказала, пошли, ты же хотела танцевать со мной, вот, теперь я хочу.       Старшая выскочила ближе к центру холла и потянула ватное тело за собой, сразу же крепко прижимая к себе. Особого опыта в танцах у Сони не было, тем более в таких. Но быстро сориентировавшись, девушка повторила движения того юношы с чёрным каре и положила ладони на открытую талию барабанщицы, начиная слегка неуклюже покачиваться.

Люби меня люби...

      Алина прикрыла веки и подалась ближе к девушке, положив голову на её плечо. Сомусева сделала тоже самое и, попадая носом в мокрые волосы, глубоко вдохнула. — И совсем ты не вонючая, — усмехнулась старшая, получая в ответ щипок.

Жарким огнём, ночью и днем..

      Сомусева начала медленно целовать её слегка мокрые щеки, подбираясь к пухлым губам, что шептали слова песни: — Сердце сжигая...       Рыжая бестия докоснулась до её кончика носа.

Люби меня люби...

— Не улетай, не исчезай, — продолжала петь Олешева, смотря прямо в серо-голубые глаза, что при таком освещении казались почти чёрными. — Я умоляю..

Непокорная моя любовь...

      Соня, наконец, прикоснулась к так сильно просящим губам розоволосой, начиная вовлекать девушку в чувственный поцелуй, уже прекращая качаться в такт музыке, что всё таки смогла проникнуть в голову Сомусевой, лишь благодаря Алине.

Гречка — Люби меня люби Flo Rida — GDFR (Goin' Down for Real)