Нужно только подбодрить

      Алина продолжала крайне досконально изучать лицо вокалистки, что сейчас сидела напротив и активно работала ложкой, доедая борщ. Больше всего внимания получили губы Сомусевой. По нежно-розовым губам часто стекали капельки более насыщенной жидкости, что добавляли больше цвета. Барабанщица неприлично явно засматривала именно эту зону лица, что когда Соня подняла на девушку сего-голубые глаза, чуть ли не поперхнулась. — Давно я не видела такого, — слегка удивлённо произнесла рыжая. — Как будто сейчас ешь ты, а не я.       Олешева, усмехнувшись, подняла левую бровь и подалась вперёд, опираясь на локти. Девушка немного поёрзала на месте. Послышался глухой звук, кажется, упал кроссовок, после чего Соня вздрогнула. Вокалистка почувствовала коленями ногу розоволосой, что продолжала усмехаться. Сомусевой это нравилось. Девушка часто-часто заморгала, закинув голову назад, а после резко, снова, будто вонзила в ярко-голубые озорные глаза свой взгляд. — Такое ощущение, что тебе виагру в блинчики подмешали, — усмехнулась вокалистка, сладко облизнувшись.       Алина закатила глаза и убрала свою ножку, что уже была на стуле старшей, а стопа слегка надавливала девушке меж ног. Благо, стол был сам по себе маленьким, а вот скатерть, как раз, длинной. — Ты доела? — Да, — выдавила из себя Сомусева, стараясь не прервать их настолько острый зрительный контакт.       Девушка даже не смотрела на посуду, что пыталась поставить тарелку на тарелку, дабы немного помочь уборщице. Послышался характерный звук стекла. Соня на ощупь смогла завершить свою, так сказать, задумку. — Ну что, пошли?       Алина также не отрывала взгляд от поразительно глубоких глаз, слегка приподняв уголки губ. Кажется, в голове этой барабанщицы происходило нечто грязное. И Сомусева это прекрасно понимала. Она настолько хорошо изучила свою девочку, что только по взгляду могла почувствовать настрой этой бунтарки. Хотя, чтобы понять девушку сейчас, не нужно было прилагать каких-либо усилий. Соня не ответила, а просто встала и, приоткрывая рот, облизнула уголок своих губ, заставляя заблестеть маленький клочок кожи.       Розоволосая прикусила нижнюю губу и рванула с места в сторону их номера. Ключ-карточка был у неё. Сомусева нисколько не отставала от младшей. Девушка тут же шагнула вперёд, как только услышала слабое пиликанье и щелчок замка. Она спешно разулась и не успела поставить свои кроссовки в сторону, как её тело резко прижали к стене с громким стуком захлопывающейся двери.       Сомусева увидела только похотливую улыбку розоволосой, и её губы накрыл поцелуй. Сразу же резкий, требовательный, пошлый. Редко такого можно было дождаться от ангелочка Алины. А сейчас, её горячий язычок уже с нетерпением проходился по деснам и губам вокалистки, делая эти движения небольшими рывками, тем самым, придавая поцелую большей импульсивности. Кажется, уже звериное желание с каждым мгновеньем всё сильнее и сильнее овладевало телами музыканток.       Олешева запустила ладони под футболку девушки, резко поднимая её и даже немного царапая нежную кожу ребёр и живота старшей. Та томно промычала в пухлые, налившиеся кровью губы и оторвалась от них. — Это точно не виагра? — усмехнулась Соня, прожигая похотливый взгляд младшей, кажется, в первый раз получая поражение, сильнее вжимаясь в стену.       Такого напора девушка не видела никогда. — Я хочу услышать твой стон, — прошептала розоволосая на ухо вокалистке, невольно прикусывая её мочку.       Ладони барабанщицы достигли своей цели и накрыли грудь девушки, проминая открытую часть кончиками пальцев. — Наконец-то...       И Сомусева снова начала поцелуй, максимально расслабляясь.       Как мы уже знаем, Соня является первым половым партнёром барабанщицы. Именно рыжая бестия подарила ей сказочный первый раз и открыла портал в мир запретного экстаза. Только вот вокалистка была слегка обделена. Да, у девушек был секс и с неплохой переодичностью, но доходила до точки не возврата только младшая. Просто потому, что розоволосая не могла продолжить. Девушка объясняла это своей боязнью сделать что-то не так, да и просто страхом. Конечно, здесь был и эгоизм, Алина же получает всё желаемое на высшем уровне. Но Сомусева понимала свою возлюбленную и просто дала ей время, совершенно не надавливая ей на совесть или хотя бы жалость.       И вот, кажется, пару месяцев бешеной жизни в туре, что совсем не давали даже маленького шанса насладиться друг другом, сделали своё дело. В простонародье этот подарок называют недотрахом. Да, последнее время у Алины зачастили грязные разговоры с шутками, какие-либо жесты и намёки. Да просто взгляд стал слегка другим. Секс стал для неё наркотиком, таким же, что и сама Олешева для рыжей бестии.       Красная футболка старшей слетела на пол. Алина перешла к шее вокалистки, слегка закрутив на правую руку огненные волосы, запрокидывая голову хозяйки, грубо покусывала нежную кожу, а после тут же заглаживала мокрым поцелуем. Дыхание Сомусевой постепенно сбивалось, быстро меняя темп с медленного на рваный быстрый.       Девушка уже была довольна настроем младшей. Логично было предположить, что вокалистка предпочтёт грубость, нежели что-то нежное, хотя, какая разница, если это Алина. Алина, что довольно сильно увлеклась шеей старшей, где уже появилась парочка багровых отметин. Холодные руки розоволосой начали стремительно спускаться вниз. — Лин, увидят же, — слегка поникше сказала девушка про проделки барабанщицы. — Мне всё равно, — ответила Олешева, достигнув левой ладонью ягодиц своей возлюбленной, неплохо сжимая мягкую ткань лосин и, собственно, её тела в целом.       Соня подалась вперёд, утягивая девушку в сторону кровати, ибо у стены всё же было неочень удобно. Мягкий, едва послышавшийся скрип пружин матраса раздался, как только огненно-рыжие волосы растеклись по белоснежному покрывалу. Ладони вокалистки невольно потянулись к краям футболки младшей, но та оперативно взяла её за запястья и закинула руки за голову. Сомусева удивлённо сыграла глазами и устремила свой взгляд прямо на розоволосую. — Сегодня только ты, — усмехнулась барабанщица, проводя кончиком языка по внутренней части своей нижней губы.       Девушка стояла на коленях, ещё немного и могла сесть на таз старшей, но не делала этого. Соня лишь могла смотреть на, как будто переродившуюся Олешеву. Этот маленький ангелочек сейчас казался главным демоном, чей порок — похоть. Она отпустила запястья старшей, что покорно остались на месте, и переместила свои ладони на бёдра девушки, начиная стягивать чёрные лосины. Когда элемент одежды был на полу, Алина встала на четвереньки над вокалисткой и снова прильнула к её губам.       Грязный, интенсивный поцелуй, в процессе которого обе боролись за место лидера, где как не странно выигрывала младшая, что постепенно садилась на бёдра девушки, заставляя рыжую поднимать свой корпус, дабы продолжить поцелуй. Эта уловка легко сработала, Соня точно не хотела обрывать поцелуй так быстро. Застёжка тёмного лифчика щёлкнула под ловкими пальчиками барабанщицы. Ладони розоволосой прошлись по рёбрам и устремились вверх, совсем сбивая с места нижнее бельё. Сомусева резко вдохнула и прервала поцелуй, откидывая лишнее в сторону, но потянувшись за продолжением, получила не пухлые губы младшей, а ладонь, что остановила её движение, схватив за шею, снова прижимая к кровати.       Олешева тут же спустилась ниже, начиная играть с недавно открывшейся её взору грудью возлюбленной, раззадоривая и так затвердевшие от возбуждения тёмные горошинки горячим кончиком языка. Вокалистка закрыла глаза, слегка прогибаясь под девушкой, запустив ладони в её мягкие волосы. Звук тяжёлого дыхания начал нарастать и заполнять комнату. Алину это ещё сильнее дразнило, так как её целью являлся стон. Девушка начала всё же, стараясь аккуратно сжимать маленькую грудь Сомусевой, от чего та сбивчиво промычала. — Ммм.. Пожалуйста, — проговорила Соня, сама прижимаясь промежностью к колену девушки, что и так давило ей меж ног. — Что "пожалуйста"? — усмехнулась розоволосая, уже начиная спускаться ниже, оставляя за собой мокрые узоры на груди, рёбрах и животе старшей. — Я щас кончу уже, — прохрипела девушка, перед глазами которой появилась небольшая пелена от сильного желания. — А мне казалось, ты не кончаешь, — усмехнулась барабанщица, пробираясь ниже, подбивая свои ноги под себя.       Сомусева совсем без смущения согнула колени и раставила ножки перед лицом младшей. Девушка улыбнулась и провела указательным пальцем по влажной ткани нижнего белья. Соня кратко выдохнула, подавляя стон в тихое мычание. Розоволосой нравилось наблюдать за такой Соней. Это было для неё в новизну, но и заводило с необычайной силой.       Алина приобняла ноги вокалистки и прошлась кончиком языка прямо по ткани, ярко ощутив набухший комочек. Руки Сомусевой дотягивались до плеч барабанщицы и скручивали в кулаках её футболку, натягивая на себя. — Не мучай меня, прошу, — тихо проговорила девушка, подаваясь вперёд.       Розоволосая улыбнулась и всё таки стянула последний элемент одежды со старшей, тут же прильнув к ней меж ног. Девушка начала беспорядочно проводить кончиком языка по всей плоскости, иногда попадая по самой чувствительной точке, от чего Соня, наконец, начала постанывать, опираясь на локти. Алина вспомнила, что читала в статьях, гуглив всё через инкогнито. Понятное дело, девушка не сразу решила устроить такое действо, совсем не подготовившись, поэтому немного ознакомилась с теорией. Олешева начала выводить буквально огненным язычком алфавит, букву за буквой, меняя темп, а чтобы дать своему рту немного отдохнуть, посасывала комочек нервов старшей, от чего та начинала громче постанывать.       Эти нежные звуки были самой лучшей мелодией для Алины в данный момент. Она добилась того, чего хотела. К тому же, неимоверное удовольствие сейчас получала нетолько Соня. Олешева поднялась на руках к лицу девушки, не давая вокалистке сомкнуть колени своим телом, поэтому та обхватила ногами и её бёдра. Барабанщица впилась в губы своей возлюбленной, поглощая своим ртом её сладкие стоны. Розоволосая отправила вниз правую руку, где в процессе отрывистого поцелуя, от импульсивности и темпа которого начинали неметь губы, и проникла в совершенно мокрую вокалистку.       Характерный тихий, но заполняющий разум хлюпающий звук разнёсся по комнате, от движений барабанщицы, а именно её двух пальцев внутри — указательного и среднего, как тем временем большой не оставлял без внимания главную точку удовольствия. Сомусева оторвалась от губ младшей, так как уже не могла сдерживать себя, ибо волны наслаждения прокатывались по её телу и вырывались наружу посредством сладких и громких стонов, что заставляли уже Алину терять контроль над своими действиями.       Достаточно быстро старшую накрыла волна необычайного и, кажется, уже забытого экстаза. Сигналом розоволосой послужил спазм мышц Сони, что она почувствовала пальцами и слегка продлила запретное удовольствие завершающими толчками. Алина легла рядом с девушкой, демонстративно облизнув со своей ладони оставшиеся соки вокалистки, от чего та довольно улыбнулась. — Хотя нет, кончаешь, — усмехнулась Олешева, заворачивая рыжую в одеяло и прижимаясь к ней всем телом. — А ты? — А что я? — Алина сделала вид, что оне понимает о чем сейчас говорит старшая. — А я вечером.