Одолжи мне свою вещь

Оказаться в незнакомом месте, так ещё и в компании тех, кого Юнги видит впервые, для омеги является слишком большим стрессом. Когда они вместе с Тэхёном заходят на территорию дома, то первое, что омега замечает — бесчисленное количество алкоголя, много красных пластиковых стаканчиков, за которые сразу же берётся Ким и наливает два, один из которых предлагает своему другу. Юнги не отказывается, вежливо принимает выпивку и делает большой глоток, сразу закусывая рядом лежащим лаймом, чтобы сбавить горечь от алкоголя. Омега жмурится и мысленно уже ненавидит Тэхёна, который куда-то уже успел скрыться, оставив своего друга-социофоба одного. Сегодня Мин также одет в хосоковскую белую толстовку с чёрной надписью прописными буквами «LOVE ME» и вышитыми розами на рукавах того же цвета. Пусть он и выглядит скромно, но уже ловит на себе заинтересованные взгляды незнакомцев. Так нельзя, ведь он любит Хосока. По крайней мере, он хочет верить в это. Юнги сам не замечает, как наливает себе алкоголь, думая, что так сможет всецело расслабиться. Странное и непонятное давление внизу живота заставляет омегу напрячься, из-за чего он быстро выпутывается из собственных же мыслей и заходит в дом, а там запирается в ванной комнате. От страха из-за возможной течки Юнги сжимает подол своей толстовки, присаживаясь на бортик ванны, а после быстро ориентируется, набирая Хосока. Именно в этот же момент омегу пронизывает дикая боль, из-за которой парня складывает пополам, как раскладушку. Длинные гудки прерываются перед самым сбросом звонка. — Алло, Юнги, что такое? — отвечает Хосок, по голосу Юнги понимает, что, скорее всего, альфа был занят учёбой, но точно не кем-то другим. Омега слишком хорошо знает его. — Пожалуйста, забери меня, — хнычет парень от раздирающего его желания лезть на любой член, который попадётся по дороге, стонать, как последняя сучка и просить позволить узлу набухать внутри него. Чёртова течка, чёртовы сбитые циклы, о которых Юнги совсем не позаботился и поехал на вечеринку без блокаторов. Какой же он придурок, чёрт возьми. — Что-то случилось? В любом случае, скинь мне адрес, — просит альфа, уже начав одеваться, чтобы в очередной раз забрать Юнги с чёртовых попыток влиться в коллектив. Опять ничего не увенчалось успехом. — У меня, к-кажется, течка, — тяжело произносит Мин, сбрасывая вызов и, утерев слёзы, отправляет своему другу адрес. Ему страшно выходить из ванной, откуда, наверное, слишком сильно доносится запах белого мускуса и мяты. Омега сам себя ненавидит за то, что сделал. Не послушал Хосока, хотя стоило бы. Снова альфа будет отчитывать его за нецелесообразность своих действий. Юнги дожидается, когда боль слегка усядет, на что потребовалось минут десять, а после находит в себе силы подняться с холодного кафеля. Длинная толстовка скрывает мокрое пятно сзади на светлых джинсах омеги, что играет ему на руку. Он осторожно открывает дверь ванной комнаты, выходя в коридор, где почти никого нет — основная толпа находится в гостиной, кажется, они играют там в бутылочку, пьют пиво и шутят, иногда прерываясь на поцелуи. Омега тяжело вздыхает, незаметно проскальзывая на веранду, где свежий и вечерний воздух немного сбавляет неприятный жар. Юнги остаётся только дожидаться Хосока, следить за появлением его чёрного небольшого пикапа, на котором они вместе на первом курсе частенько выбирались к морю. Страх, что кто-то пристанет, насильно потянет омегу в постель, пугает Мина. Он не хочет сейчас ничего, кроме как оказаться в объятиях того, чьи вещи продолжает носить каждый божий день. Тэхён наверняка веселится в той компании с бутылочкой, либо уже давно трахается с кем-то в спальне этого коттеджа. Наверное, Киму с самого начала было наплевать на то, как себя чувствует его друг в незнакомом месте. Юнги просто хотел попробовать найти себе новых друзей, а противная течка, как и всегда, всё испортила. — Чего это здесь забыл течный омега? — слышит чужой голос Мин, поворачивая голову на внезапно появившегося альфу возле себя. Омега вскакивает с места, стараясь придумать план к отступлению, беря во внимание то, что его дерёт чувство возбуждения. — Да не буду я тебя убивать, чего ты сразу пугаешься меня? Кстати, я Хёнджун, а тебя как зовут? — Тебе-то какое дело? Это не столь важно, да и я скоро поеду домой, так что можешь возвращаться к той компании с бутылкой, — резко отвечает Юнги, за что получает наступление неизвестного ему альфы. Хёнджун хватает омегу за запястья, не позволяя отступать, на что Мин хотел бы закричать, но затыкают его поцелуем. Вкус алкоголя заставляет омегу зажмуриться от неприятных вкусовых ощущений, попробовать оттолкнуть, что получается у него это с трудом, но времени Юнги хватает, чтобы быстро перепрыгнуть через перила и попытаться найти помощь в ком-то другом. Однако получается всё тщетно, да настолько, что в итоге омега оказывается прижат к стене дома, один на один с этим альфой, вокруг никого, кто бы мог помочь. — П-Пожалуйста, не трогай меня, ради всего святого, отпусти, — просит омега, чьи скатывающиеся слёзы слизывают с щёк. Юнги пищит, хныкает, стараясь вырваться, пинаться, но его силы не хватает, и даже толстовка Хосока не перебивает сильный мускусный аромат. — Ты ничего не перепутал? — слышится за спиной Хёнджуна голос Хосока, на что Юнги расслабленно выдыхает воздух. Хватка моментом ослабляется, негодник валится на землю и получает пинок в живот от Чона, который подоспел вовремя. Пару минут и, возможно, Мин бы получил психологическую травму на всю оставшуюся жизнь. — Только попробуй, блять, хоть на километр, сука, подойти к моему омеге, понял? — через каждое слово Хосок бьёт обидчика то в лицо, то в бок, заставляя уже его скулить, как дворовую псину, от боли. Альфа, ударив Хёнджуна в последний раз, хватает Юнги за руку и тянет за собой к машине. Хосок впервые чувствует что-то подобное: ревность, страх, злость. Если бы он мог, он бы заставил альфу плеваться собственными же внутренностями за то, что тот посмел обидеть Мина. — Хоби! — кричит слёзно Юнги, прижимаясь сзади к альфе и сцепляя свои руки на его животе. Плевать сейчас на течку, которую омега старается игнорировать, старается делать вид, что сейчас это не главное, хотя именно из-за неё он и заставил Хосока сорваться, приехать и забрать его омегу домой. — Спасибо. Я… Я так испугался! — Всё в порядке, Юнги, я теперь рядом, — улыбается Хосок, поворачиваясь лицом к омеге и обнимая его крепко-крепко, словно ещё бы пару минут, и он мог полностью лишиться этого комочка счастья в своей жизни, этой ещё одной причины улыбаться каждый день. Наверное, только Юнги способен сделать Хосока самым счастливым альфой на свете. Скольких бы омег он не встречал в своей жизни — Юнги не заменит никто. — Садись в машину, там в бардачке остались твои блокаторы и бутылка воды.

***

— Останься, — молит омега, когда Хосок уже стоит на пороге, готовясь оставить своего друга одного, наедине со своей долбанной течкой, которая наступила так не вовремя. — Мне нужна помощь, пожалуйста. — Я не уверен, что это будет правильным решением, Юнги, — грустно произносит Хосок, — п-прости, но я не могу, пока что не могу, я не животное, как тот урод, который клюнул на твою течку. Хосока понять можно. Он держался молодцом весь путь, ведь подавители продействовали не так долго. Юнги сейчас в самом деле расплачется из-за того, что альфа, который назвал его своим омегой, собирается уйти, наедине оставить с этим неприятным жжением, зудом. Если бы Мин только мог, то обязательно в красках рассказал своему другу, как сильно хочет его, как хочет почувствовать его член внутри себя, как хочет целовать, пока губы не опухнут, позволять оставлять на своей шее засосы. Юнги слишком трусливый, чтобы признаться альфе в таких вещах, ему легче дождаться момента, когда Хосок сам всё поймёт, когда сам сделает первый шаг. А пока он не готов. Он не хочет нарушать эту дружбу, не хочет поступать вот так вот по-свински по отношению к своему другу, который хочет секса только из-за течки. Всё совсем не так, как думает Хосок. Юнги всегда хочет с ним секса, каждую блядскую ночь дрочит в своей комнате, стоная в подушку и слёзно зовя в пустоте Хосока. Вся одежда, которая пропитана кедром, Юнги возбуждает, заставляет невольно думать постоянно об альфе, который когда-то носил все эти толстовки и футболки. Перед Мином хлопается дверь, Хосок прислоняется к ней спиной по ту сторону, тяжело дышит и валится на холодный бетон лестничной клетки. Ему тяжело, невероятно тяжело сдерживать себя, каждую ночь надрачивая себе и представляя губы омеги на своём члене, как розовый язычок проходится по всему основанию, облизывает горячую головку, слизывая предэякулят. Юнги топает ногой, обидчиво заваливаясь к себе в комнату и судорожно пытаясь найти подавители. Его прожигает эта обида на Хосока. Да как он посмел вот так вот взять и бросить своего друга в такой ситуации? Мог бы вовсе оставить там, позволить трахнуть Юнги какому-нибудь уроду, так хотя бы не было проблемы с желанием, которое сейчас пробирает до каждой клеточки. — Ненавижу! Ненавижу тебя, Чон Хосок! — кричит Юнги, глотая сразу четыре таблетки подавителей, запивая те стаканом воды, чтобы уснуть. Парень проваливается в сон практически сразу, со слезами на глазах, которые по утру засохнут, оставив после себя лишь слегка красное раздражение под глазами.