Одолжи мне свою вещь

Прошла целая неделя с момента, как Хосок захлопнул дверью прямо перед Юнги, словно говоря о своём безразличии перед омегой. Однако это не так, совершенно не так. Он был зол именно из-за того, что на Мина посягался совершенно чужой ему человек. Ревность слишком больно кольнула парня в самое сердце, задела ту самую ниточку, от которой всё и шло изначально. Хосок старался заглушать свои чувства беспорядком в своей сексуальной жизни, однако ни один омега никогда не заменит в сердце альфы Мин Юнги. Того самого трусишку, за которого Чон был готов ломать ноги и руки его обидчикам. Каждый раз, когда Юнги в слезах прибегал к Хосоку, хватался за руку и просил постоять за него, альфа невольно представлял, как когда-то их общие дети также будут бежать к нему, к своему любимому отцу. Парню сейчас невероятно тяжело, потому что Юнги сидит дома один, и он только предполагать может, почему омега не отвечает на его сообщения, не ходит в университет. Течка должна была закончиться, но Хосок до сих пор винит себя в том, что не остался тогда, хотя и не обязан был. Они друг другу всего лишь друзья, а друзья не трахаются. Хосоку не нравится такой расклад, всё-таки, нужно что-то делать, либо вовсе перестать общаться с Юнги. Второе, конечно, альфа не выберет никогда. Именно по этой причине он вновь берёт себя в руки, хватает телефон и набирает сообщение. Кому: Юнни ♡ Я надеюсь, что хоть сейчас ты мне ответишь, Юнги-я Ответь мне! Я хочу увидеться с тобой Я хочу кое-что тебе сказать Это очень важно, пожалуйста, ответь мне НЕ ИГНОРЬ МЕНЯ ИНАЧЕ Я ВЫЛОМАЮ ДВЕРЬ ТВОЕЙ КВАРТИРЫ От кого: Юнни ♡ чего тебе надо от меня? ты, кажется, чётко дал мне понять, что не хочешь меня даже знать не пиши мне больше ясно? Кому: Юнни ♡ Ты всё не так понял Придурок Вечно что-то надумаешь себе, а потом дуешься Я же знаю, что ты сейчас лежишь или сидишь в моей одежде И кушаешь мороженку под свои грустные дорамы Я тебя как облупленного знаю, Юнги-я От кого: Юнни ♡ твоя одежда просто удобная Кому: Юнни ♡ Нет, просто она пахнет мною И хватит строить из себя обиженку Я уже выезжаю, открой мне дверь От кого: Юнни ♡ опять ты меня сделал я тебя ненавижу (нет) Хосок улыбается, наконец, получив возможность увидеть того, кого бросил тогда, глубокой ночью, одного с течкой. Дурачок Юнги правда обиделся из-за этого, обиделся из-за того, что его любимый Хосок-и оставил его, решив, что так будет правильно. Нихуя не правильно, думал тогда Юнги. Пусть Мин и проплакал всю следующую ночь, повторяя сам себе, что его любовь безответная, но разве Чон тогда бы пытался так настойчиво дозвониться или дописаться до этого чрезмерно обидчивого омеги? Альфа уже через полчаса стоит возле двери в квартиру омеги, держа в руках крафтовый пакетик, в котором лежит три булочки с корицей. Юнги просто обожает их, уплетает за обе свои милые щёчки, за чем Хосоку всегда нравилось наблюдать. Перед тем, как позвонить в дверь, парень прихорашивается, зачёсывает чёлку назад, но после вновь её поправляет, как было до этого. Чон тяжело вздыхает, решаясь, всё-таки, нажать на звонок. Он очень боится оттолкнуть от себя Юнги ещё сильнее. Дверь открывается, а из квартиры сразу выбивается запах белого мускуса с мятой, который так хорошо запомнил Хосок. Этот аромат манит его сильнее, чем паршивая карамель или ваниль, какие-то слащавые запахи, присущие омегам, с которыми он спал. Роза, герань, мёд или сахарная пудра — всё это ничто, по сравнению с тем, как пахнет Юнги. Его запах Хосок сравнивает с самым, что ни на есть афродизиаком. Юнги перед ним в своей той же жёлтой толстовке, своей любимой, в спальных чёрных спортивках, босиком. Его взлохмаченные тёмно-коричневые волосы, которые постепенно начинают высветляться на когда-то добела осветлённых. Хосок замечает каждую мелочь в парне напротив себя, которого обнимает сразу, прижимает к себе и целует в макушку. Мину хочется плакать. Плакать от счастья, что наконец-то Хосок пришёл сам, обнял, поцеловал, пусть и не в губы, не в щёку, но каждое касание его губ позволяет Юнги отпустить ту боль, с которой он жил целую неделю. Возможно, Юнги правда слишком сильно ошибся, надумав себе всякого. Альфа закрывает за собой дверь, разувается и проходит внутрь. Омега мило улыбается, когда в пакетике находит свою любимую выпечку. Он оставляет булочки с корицей на кухне, ставя чайник, чтобы налить своему гостю чай с бергамотом, любимый Хосоком. — Так что ты хотел сказать мне в лицо? — спрашивает Юнги, доставая с верхней полки чашку, из которой обычно пьёт Хосок. У него даже есть своеобразная «собственная» кружка в этом доме. — Или уже передумал? Я могу тоже передумать и выгнать тебя отсюда к чёртовой матери. — Но не выгонишь же, — усмехается альфа, присаживаясь за стол. Он слишком устал бегать от самого себя, бегать от собственных же эмоций. Ему безумно больно каждый раз ложиться в постель вместе с другими омегами, целовать кого-то помимо Юнги. Он наконец-то хочет, мать твою, поцеловать самого Мин Юнги, когда-то его друга, но по большей степени причину своих переживаний. Тот, о ком он в самом деле мечтает ночами, дрочит себе под одеялом и представляет вместо всех тех омег. — Ты слишком хорошо меня знаешь, Хосок, — хмыкает омега, присаживаясь напротив. — Так что? Я дождусь ответа на свой вопрос или «сейчас не время»? Если ты пришёл сюда за тем, чтобы просто трахнуть меня, лишь бы я не дулся, то я могу посоветовать тебе признаться в этом сразу, отложить свою идею и пойти вместе со мной играть в видеоигры или делать домашку. — В самом деле, сейчас правда не время, я думал, что скажу это на пороге, но твой милый домашний видок всё испортил. Не подумай ничего, я не собираюсь менять своё решение, всё-таки, то, что я тогда ушёл, как по мне, было верным решением. Тогда за тебя по большей мере говорили инстинкты, а я не такой, как все те альфы, которые учуяли твой запах на той вечеринке. Я могу держать себя в руках и не срываться на течного омегу. Понимаешь меня? — Понимаю, — грустно говорит Юнги, осознавая свои ошибки. Он правда пошёл на поводу у своих инстинктов, даже после блокаторов, которыми закинулся и лёг спать. Целую неделю омегу тешила обида на своего друга, который просто так взял и ушёл. Хосок поступил правильно, с этим спорить нельзя. Хосок не хотел, чтобы Юнги потом пожалел о том, что они занялись сексом из-за его течки, а не по той причине, что любят друг друга. — Твои вещи с твоим запахом помогли мне справится с желанием. По какой-то неведомой мне причине, лезть на стены даже не особо хотелось. Хосок с Юнги ещё пару минут молча допивают чай, лишь иногда прерываясь на короткие разговоры. Неловкое напряжение повисло в воздухе, которое альфа попытался развеять желанием вымыть посуду. Мин никогда не моет посуду, пока не останется на полке тарелок или кружек. Такой вот неаккуратный омега, но он слишком много значит для Хосока. Юнги садится на край стола, наблюдая за тем, как его друг вымывает две несчастные кружки, ставя стекать воду на небольшую сетчатую полку. Хосок с улыбкой поворачивается к омеге, всё-таки, решая сделать то, чего так долго боялся. Признаться. Ему тяжело, но он уверен, что справится, ведь Юнги наверняка его также любит. По крайней мере, альфа хочет верить в это. — Юнги, послушай меня, — начинает Чон, вставая напротив сидящего на столе омеги, который кажется совсем крошечным, по сравнению с самим альфой. Хосок ставит руки по обе стороны от Юнги, практически преграждая ему путь к отступлению. Даже если он будет против, он обязан выслушать всё, что так долго таил в себе Хосок. — Мне немного волнительно это говорить, но пойми меня правильно, пожалуйста. Почти с самого начала старшей школы ты… что-то в тебе было, что заставляло меня каждый раз трепетать от счастья. Сам факт твоего существования в моей жизни, Юнги. — Что ты этим хочешь мне сказать? — дрожащим голосом спрашивает Мин, глядя прямо в глаза альфы. В них он видит то самое. То самое чувство, которое испытывает долгое время сам. С каких-то пор Хосок стал значить для него слишком много, настолько, что Юнги тяжело представить день без него. — Хосок… — Я люблю тебя, — томно говорит альфа, находясь в пару сантиметрах от лица омеги. Он хочет его поцеловать так, как не целовал ни одного омегу. Трепетно, с чувством, вложить в поцелуй всё, что сидело у него на душе, одним действием показать парню, как сильна его любовь. — Мы были друзьями, поэтому мне казалось, что это неправильно — любить друга, но я больше так не могу. — Ты правда такой придурок, Чон Хосок, — шикает Юнги, но в шуточной манере, приобнимает альфу за шею, позволяя ему оказаться ещё ближе к лицу омеги. — Только не говори, что ты не видел очевидного, иначе вылетишь с этого чертового окна! — Видел, — хмыкает Чон, получая подзатыльник. — Ай, ну, прости, я слишком испугался, что сделаю что-то не так, поэтому так долго тянул с признанием. Не в лоб же мне говорить о том, что ты мне нравишься, а ещё, что я хочу встречаться с тобой, Юнги-я! Юнги уже не слушает его, просто целует альфу в губы, позволяя прочувствовать всё через соприкосновение губ. Мин вкладывает в этот поцелуй всю душу, всё, что у него есть, всё ради Хосока. Он так долго ждал этого момента, что теперь точно не упустит его. Руки альфы забираются под массивную толстовку, обводя талию омеги, что нежится в чужих касаниях. Юнги позволяет трогать себя там, где никто его ещё никогда не трогал, самое сокровенное. Юнги позволяет Хосоку дотронуться до его сердца, поселиться там и жить вместе. Впрочем, он уже давно это сделал. Поцелуй становится более откровенным, развратным, когда Юнги размыкает губы, позволяя языку Хосока скользнуть внутрь. Всё внутри переворачивается, возбуждение накрывает обоих, заставляя прижиматься друг к другу, пытаться расправиться с одеждой, но альфа вновь стопорится, разрывая поцелуй с тонкой тянущейся ниточкой слюны, которую утирает рукой. Они оба дышат тяжело, глядя друг на друга. Никто из них двоих никогда бы не подумал, что будет вот так. Однако им нравится. Безумно нравится. — Может быть, лучше спальня? — смущённо спрашивает Юнги. — Думаю, твои фантазии именно там, наконец, смогут воплотиться в жизнь. — Твои, кстати, тоже, — хмыкает Хосок.