Обещаю вернуться никогда

      Когда уехал Див, мне стало не по себе. Князь крайне своеобразен, но, если он рядом, чувствуешь себя как за каменной стеной. Что бы ни случилось с больным, он обязательно бы ему помог. Так близко, как в эти два дня, я Ворона видела впервые, и у меня создалось впечатление, что он способен справиться с любой ситуацией. Ладимир тоже был надёжен, но я сомневалась в его медицинских познаниях. Днём всё шло хорошо, и мои тревоги немного улеглись. Мы напоили ведьмака отваром из травяного сбора, который оставил Див, затем я натёрла его больное бедро заживляющей мазью. Не думала, что впервые прикоснусь к мужчине подобным образом… После обеда Ладимир принёс большую спортивную сумку. – Это что? – поинтересовалась я. – Див вещи для ведьмака прислал. Так, посмотрим, что тут. Он вытащил джинсы, длинную рубашку без рукавов (такие носили в Братстве летом, они входили в форму воинов), ремень к ней и пару ношеных кроссовок и внимательно всё осмотрел. – Понятия не имею, чьё это, – сказал он. – Рубашка наверняка кого-нибудь из ваших? – Не пойму. Определённо не того, кто живёт в нашем доме. И шитья серебряного нет. – Не проще было всё новое купить? Вещи чистые, но явно ношеные. – Див не любитель по магазинам бегать, да и в одежде он не сечёт, мягко говоря. У него дома в гардеробе из обычных вещей одна пара старинных джинсов, пара таких же футболок и древний чёрный свитер, всё остальное – форма. А эти джинсы вообще модельные, старые только. Такие в моде были лет пять назад. Я вытаращилась на него. – Откуда такие познания?! – Ну, я ж в молодости любитель был приодеться, – улыбнулся Ладимир. – Обалдеть… Я ведь должна в таких вещах разбираться. – А зачем оно тебе? Эти джинсы стоят как твоя годовая зарплата. – Для вас это не деньги, – вздохнула я. – Хотя бы нижнее бельё новое… так, это мелочёвка уже. Расчёска, зубная щётка… ого… Он достал продолговатый предмет, напоминающий складной нож, и отогнул лезвие. – Что это? – испуганно спросил я, разглядывая неожиданный симбиоз ножа и скальпеля. – Бритва Дива. – Бритва… Диву-то она зачем?! – Он её всегда с собой таскает. Думаю, для того, чтобы выбривать волосы вокруг раны в полевых условиях. Серебряная, между прочим. Вряд ли только она Геральту пригодится. С такой ногой не до красоты. Он убрал бритву в бархатный чехол. Вечером всё и началось. Ладимир пошёл в ванную, а я напоила ведьмака отваром и начала растирать бедро мазью. Мне показалось, что кожа ненормально горячая. Я потрогала его лоб и, немного поколебавшись, коснулась его губами. Лоб пылал. Вернулся Ладимир, и я поспешила его обрадовать: – У Геральта жар. Ладимир, как и я, положил ладонь на лоб больного. – Див предупреждал. Действие его целительства закончилось, отсюда лихорадка. Ты не переживай, ничего в этом страшного нет. Градусник ставила? – Да, пора уже доставать… Я посмотрела на градусник и молча передала Ладимиру. Он вскинул брови и присвистнул. – По-твоему, сорок два – это не страшно? – спросила я. Мне казалось, что чем быстрее мы позвоним Диву, тем лучше. – Он – мутант, а не человек, не забывай. У него несколько иная физиология. Спать я не легла, да мне и не хотелось. Мы с Ладимиром сидели на диване бок о бок, смотрели в темноту каморки и слушали хриплое дыхание ведьмака. Около полуночи он начал бредить, метаться и несколько раз силился подняться с кушетки. Ладимир его удерживал, бросив мне: «Сиди, ты с этим быком не справишься». И я не в первый раз подивилась, откуда у невысокого худощавого Ладимира такая сила – ведьмака он удерживал без особого труда. Через два часа ведьмак затих, и Ладимир вернулся ко мне на диван. – Может, ляжешь? – спросил он. – Где уж тут… Из каморки доносилось только тяжёлое дыхание и еле слышный шёпот. Мы прислушались. Ведьмак повторял одно и то же слово. – Зовёт кого-то? – тихо спросил я. – Похоже на то. Бабу свою, наверное. Я напрягла слух, Ладимиру, конечно, это было не нужно. – Вила, – сказал он, – или нечто, почти такое же по звучанию. – У меня с этим словом только две ассоциации, – сказала я. – Садовый инструмент и русалка в мифологии южных славян. А скорее всего, это что-то третье. Мы замолчали. «Ви… ла, – доносилось из каморки, – Ви… ла…». Ведьмак звал так, словно был уверен, что та, кого он ждал, не придёт, и его тихий, полный тоски и безнадёжности зов надрывал мне сердце. Я не в первый и не в последний раз прокляла свою чувствительность. Вдруг Ладимир сказал: – Чёрт, слушать вообще невозможно. Лучше бы просто бредил. Бормочет себе и бормочет, а это – будто ножом по сердцу. – Может, посидеть с ним? – робко предложила я. Ладимир взглянул на меня и кивнул. Я зашла в каморку и, нащупав край тахты, села. Мы не зажигали свет, и если в комнату хоть как-то попадал свет уличного фонаря, здесь была тьма кромешная. Я видела диван и сидящего на нём Ладимира, но совершенно не видела ведьмака. Он примолк, и мне на мгновение показалось, что в каморке, кроме меня, никого нет. Ощупью я взяла его за руку и наугад провела по горячему, покрытому испариной лбу. Он слегка повернул голову, как бы следуя за моей рукой, неожиданно сжал мою ладонь и тут же ослабил хватку. – Вила, – выдохнул он. Я, как обычно, начала гладить его по руке, перебирать пальцы, и он притих, только время от времени сжимал мою ладонь, словно желая убедиться, что я здесь. Впрочем, не я, конечно, а его возлюбленная, которую он сейчас во мне видел. В каморку зашёл Ладимир. – Зря мы его сюда перенесли, – сказал он. – Надо было на диване оставить. Ты бы легла рядом с ним, и спали бы все спокойно. – Думаешь его снова на диван перетащить? – Трудно будет. Тяжёлый, зараза, под сотню весит. – По-моему, лучше его сейчас не трогать. – Ты с ним всю ночь сидеть будешь? Я осторожно попыталась вытащить руку, но ведьмак тут же испуганно дёрнулся и сжал пальцы. – Похоже на то, – мрачно сказала я. Ладимир покачал головой и вернулся на диван. Тогда я была уверена, что это худшая ночь в моей жизни. Болела спина – сидеть приходилось без всякой опоры. Лечь было некуда. Ведьмак скоро уснул – я уже научилась определять по его дыханию, когда он спал, а когда нет, – но уйти всё равно не получилось. Он вроде бы меня не держал, но, когда я хотела тихонько освободить руку, тут же стиснул пальцы так, что я едва не вскрикнула, и что-то быстро зашептал. Ладимир подскочил и мгновенно оказался рядом со мной. – Ты что? – Да ничего… встать хотела, он мою руку сжал, только и всего. – Слушай, давай заканчивай. Иди ложись, и пусть он тут вопит сколько ему угодно. – Так ведь он уже засыпать начал. Подожду, пока совсем заснёт, тогда и уйду. Ладимир с досадой вздохнул и снова уселся на диван. В ту ночь я не сомкнула глаз. Ведьмак спал как младенец, но, стоило мне попытаться убрать руку, он тут же сжимал свою. Я могла гладить его по руке, перебирать пальцы, но не могла встать. Как он чувствовал, что я хочу уйти, понятия не имею. У Ладимира, наверное, тоже слипались глаза, но он беспокоился за меня, а потому тоже бодрствовал всю ночь. В итоге оба мы утром чувствовали себя измочаленными.       К полудню я озверела. С какой стати я с ним сижу? Я медсестра, что ли? Зачем такие страдания – чтобы некий чужой дед, который забыл, когда мылся в последний раз, мог поспать? Да пропади он пропадом, пусть орёт, пока не охрипнет! Я рывком освободила свою руку, резко встала и вышла. И старалась не думать о том, как растерянно шевельнулись его пальцы в бесплодной попытке отыскать то, чего рядом уже не было. Мы с Ладом сидели на терраске. Я, как мне казалось, начинала понимать, что чувствовал Див после исцеления больного. Из меня словно выжали все соки. Есть не хотелось, дико хотелось спать. Я пыталась прилечь, но, несмотря на то, что глаза закрывались сами собой, заснуть так и не получилось. – Знать бы, ради чего это всё, – сказала я. Ладимир пожал плечами. – Можешь попросить у Дива компенсацию, – сказал он. – А он заплатит? – Заплатит, не сомневайся. – Нет, это не по-человечески. Я сама дура, не надо было с ним сидеть. Рано или поздно он бы всё равно заткнулся. – Ты в эту ночь вспомни, что говоришь сейчас, а то будет то же самое. Хотя не думаю. Весь день мы ходили как две сонные мухи. Причина наших мучений спокойно дрыхла в своё удовольствие с котом за компанию. Поужинали мы рано, чтобы пораньше лечь. Когда я была в ванной, Ладимир постелил мне на диване, а себе устроил постель на полу и к тому времени, как я вышла, уже лежал в ней, блаженно прикрыв глаза. На все мои уговоры разложить кресло он отвечал тем, что ещё не приблизился размерами к тому чахлому гному, который ссудил нам этот чудесный предмет обстановки. Я махнула рукой и пошла к себе расчёсываться. С тех пор, как мою каморку занял ведьмак, я делала это в комнате, но из-за Ладимира пришлось переместиться. Было тихо. Тикали часы, Ладимир лежал с закрытыми глазами и иногда вздыхал от удовольствия. Кот ещё раньше отправился в свой обычный ночной поход. Я расчесала вторую половину волос и откинула её назад с тем, чтобы начать плести косу. И тут за моей спиной раздалось: – Я отдал бы жизнь за то, чтобы выспаться на твоих волосах. Пару секунд я пялилась на своё ошалевшее лицо в зеркале, потом повернула голову и встретилась взглядом с ведьмаком. Не могу понять, что так меня поразило. Люди с жёлтыми глазами встречаются редко, зато среди воинов Братства светлоглазых пруд пруди. Жёлтые глаза были у Ладимира и всех его друзей, и я должна была бы к этому привыкнуть. Но, наверное, разгадка крылась в том, что никто никогда не смотрел на меня так, как смотрел сейчас Геральт. Я несколько минут словно прикованная глядела в его глаза, пока не приметила в них лёгкую дымку. – Да он бредит, – сообщила я Ладимиру, который, естественно, не мог остаться в стороне и при первых звуках голоса ведьмака оказался в проёме. Сейчас он с жадным интересом таращился на нас. – Вот ещё, – запротестовал он. – Это самое умное из того, что он сказал в последнее время! – Он с момента своего появления здесь связно не говорил! – Должен же он был когда-нибудь заговорить! В этот момент бес меня дёрнул отвести глаза от ведьмака и посмотреть на Ладимира. – Господи! – воскликнула я, поспешно отворачиваясь. – Ты хотя бы трусы надел! – А что такого? – удивился Ладимир. – Здесь же все свои! – Ничего! Брысь с глаз моих! – Ты же на меня не смотришь! – На кой ляд мне на тебя смотреть?! – Не понимаю, почему тебя шокирует мой вид, если ты смотришь в другую сторону. Ты, например, можешь голышом разгуливать, мне всё равно. Точнее, я с удовольствием посмотрю, а Геральт так вообще в восторге будет. – Ты оденешься или нет?!! Ладимир прислонился спиной к косяку и скрестил руки на груди. – Я не совершаю бессмысленных действий, – сообщил он. – Сама подумай, зачем мне одеваться, если я сейчас лягу спать? – Ты меня достал! Выйди отсюда сейчас же! – Я и не заходил. Будь здесь дверь, можно было бы сказать, что я стою в дверях. – Ладимир!!! Ладимир понял, что ещё немного, и я вытолкаю его взашей. К тому же, ведьмак снова закрыл глаза и, кажется, провалился в сон, невзирая на мои вопли. – Ну лааадно, – протянул Ладимир, медленно забираясь под одеяло. – Было бы из-за чего огород городить. Я выдохнула и начала плести косу. – Неужели у вас все такие беспринципные? – А чего стыдиться, друг друга, что ли? – удивился Ладимир. – Хотя, конечно, мускулатурой я здорово ведьмаку уступаю, ничего не скажешь. Вот будь на моём месте Геральт или Мстислав, ты бы так не вопила. – Конечно, я бы сбежала сразу… – Кстати, ты заметила? – Что? – устало спросила я, доплетая косу. – Ведьмак говорил по-русски. – А ведь правда! – я взглянула на Геральта. – Значит, ты прав, это он конвоировал Дива. – И всё окончательно запуталось, – подытожил Ладимир.