Unnecessary feelings

      Весь следующий день Ди был в хорошем расположении духа, потому что отец, несмотря на всю абсурдность и неформальность ситуации, принял его заинтересованность к дружбе с мужчиной в два раза старше него. Что может быть лучше? Тем не менее, юноша старался расценивать эту привязанность как дружескую. Ди никогда ещё не влюблялся, да и само это чувство… Love is for suckers.

Непонятно откуда, но он был в этом убеждён.

      Ровно также как и убеждён в том, что ему кажется, нравятся мужчины. Иначе влечение к Чесу он объяснить не мог. Ему нравилось не только говорить с ним на разные темы и курить, но и сам образ свободного и постоянно расслабленного хиппи манил к себе его подростковую душу. Прокуренный сигаретами и временем голос, потухший взгляд карих глаз и запах… Запах табачного дыма, смешанного с мятой. Всё это настолько влекло, что Ди не знал как бороться с самим собой. И хотя всё это его пугало, он не мог отказаться от общения с ним. Потому что, ну чёрт, это же Чес!..       Внезапное касание за плечо заставило его вздрогнуть. Мурашки струйкой пробежались по юному телу.       — Чего задумался, марсианин? — усмехнулся Чес, сидевший напротив. Чёрт, Ди уже и забыл что они сидят в излюбленной ими хижине. Пространство насквозь пропахло алкоголем, стоило мужчине только открыть бутылку пива.       — Ни о чём, — пожал плечами блондин, резко отбирая бутылку у шатена и мигом делая глоток. Тот даже удивился, не понимая, а точно ли это перед ним тот самый зажатый подросток?       Ощутив неприятный вкус, парень осознал, что нихрена это было не пиво.       — Что это? — поморщился Ди, отдавая хиппи напиток, который уже неплохо так вдарил по мозгам. А ведь он всего-то сделал глоток.       — Абсент, — пожал плечами мужчина как ни в чём не бывало, — ну и как тебе?       «отвратительно», — промелькнуло в голове подростка.       — Тебе честно сказать? — нахмурился он, краснея от опьянения.       — Конечно.

— Кажется мне нравятся мужчины.

      Чес аж подавился от такого ответа — вот это прямолинейность блять. Учитывая то, что перед этим Ди выпил пива и выкурил травки, нехилый глоток абсента уже прилично вдарил ему по мозгам. Так что сейчас он даже сам не до конца понял что ляпнул, только слабая ухмылка озарила его лицо и он расслабленно облокотился на стенку из палок позади себя.       — И… Как ты это понял?.. — усмехнулся хиппи, на что блондин лишь пожал плечами.       — Я?..       — Ты.       — Ну я… Не знаю, — отмахнулся юноша — шатен ему не поверил. Конечно он знает. Просто говорить не хочет. А чтобы разговорить — надо либо набухать, либо расспросить. И первое в случае с Ди будет куда более эффективным решением. Поэтому недолго думая, Чес протянул юноше бутылку абсента со словами: «Пей, цивил». Но пил Ди по чуть чуть, на этот раз с осторожностью.       Мужчина не пил вообще, либо же очень мелкими глотками, чтобы на утро всё вспомнить было легче — тема всё-таки деликатная. Абсент — напиток крепкий. Куда крепче того же виски, но достать его намного труднее. Чес приберегал такие вещи на особые случаи, коим стал и сегодняшний.       Они пили медленно — наспор, за что-то, просто так, но всего пары стаканов хватило чтобы Ди развезло окончательно. И Чес был крайне доволен таким исходом. Самодовольная улыбка непроизвольно появлялась на лице, стоило ему услышать пьяное хохотание подростка напротив.       — Ну так что там у тебя с мужчинами? — улыбаясь, вновь вымолвил шатен, на что Ди лишь с отвращением поморщился.       — Вообще ничего… Нравятся они мне кажется.       «Да это я знаю», — пролетело в мыслях у Чеса, и подобравшись чуть ближе, он вновь вымолвил:       — А как ты это понял-то? — Ди задумчиво глянул в пол, затем на мужчину напротив.       — Ты.       — Я? — пьяные блики в голубых глазах плясали ярким влюбленным светом. Шатен даже не подозревал, что именно он виновен в том что Ди нравятся люди старше его. И когда резкое осознание ударило его, ощущение было такое будто бы кто-то сзади по голове лопатой пришиб.       — Ты изменил меня, — Ди говорил загадками, но шатен с ловкостью разгадывал их, и кажется понимал о чем идёт речь. И от этого стало страшно, и если подросток сейчас молча уткнулся хиппи в плечо и заснул, то Чесу было не до сна. Потому что он тоже чувствовал, как Ди изменил его в ответ. И уже довольно давно.

***

**

*

      Глэм всегда был для Чеса тем с кем можно поговорить о многом. Блондин, в силу своей строгой по отношению к учёбе семье, знал всё и обо всём. Но стоило у него спросить совета по поводу барышни или того как лучше проявить чувства, в ответ лишь молчание. Потому что как помочь с проявлением чувств если сам не можешь даже искренне улыбнуться? И Чес не заморачивается по поводу любви к лучшему другу, потому что заранее знает что ничего не получит в ответ. Знает что все подкаты, намёки и близость — всё это для Глэма просто ничего.

Они оба ценят дружбу, но если для Чеса Глэм это целый мир, то Чес для Глэма только малая его часть.

      И шатен не заморачивается когда они целуются по пьяни, не заморачивается когда Глэм не помнит и доброй половины того что Чес наговорил ему, не заморачивается даже тогда, когда Глэм предпочитает их общению Викки. Кому вообще нужны эти глупые чувства?       Но вот рождается старший сын, и Чес с немым восхищением наблюдает как мальчишка постепенно взрослеет. Разговоры между ними мимолётны, но если они вдруг начинают болтать, то делают это прямиком до ночи. На самые разные темы, потому что Ди умён не по годам. И хиппи невольно сравнивает, понимая, что различие между сыном и отцом всё же есть, потому что в отличие от Глэма, Ди способен проявлять эмоции. Хиппи относится к нему с осторожностью, потому что понимает, что влюбиться в сына лучшего друга — это явно не та вещь, которой можно гордиться. Но судьба, кажется, смеётся над ним, потому что влечение, пускай и платоническое, становится всё крепче с каждой их встречей.       А Ди смотрит на него своим обычным ледяным взглядом, и Чес понимает, что пропасть всё ближе и неизбежней. И Ди растёт, и вот уже много дней в мыслях тот самый холодный взгляд голубых подростковых глаз. И Чесу страшно. Даже слишком.       И он не приходит к Глэму, лишь бы только не встречаться с юношей, продолжает сидеть и вдуплять в стену часами, а потом напиваться и засыпать с едкой мыслью о том, что: «Обратного пути нет». И в один момент Ди начинает приходить к нему всё чаще, Ди смотрит на него своими ледяными глазами, тепло в которых начинает незаметно проявляться, и хиппи понимает, что может быть даже взаимно…       И кажется для Чеса теперь Ди становится целым миром. А юноша и сам уже не знает, потому что кажется ему нравится Чес, действительно нравится, но как можно понять серьёзны ли чувства, когда ты сам ещё ни разу не влюблялся? И возможно даже фраза: «Love is for suckers», — теперь не кажется ему такой правильной.       Первый удар был ещё давно, когда Чес невзначай провёл по его золотым кудрям в разгар спора. И Ди это движение показалось настолько интимным, смущающим и приятным, что он вспоминал его ещё целый вечер потом.       Они с Чесом были не то чтобы друзьями, но и не то чтобы просто знакомыми. Им нравилось друг с другом, однако со временем это «нравилось» начало перерастать во что-то большее. И Ди страшно, признаться честно — да хоть ты не появляйся дома у Чеса совсем, да разве можно так просто отказаться от общества с этим несуразным хиппи? Юноша не уверен, но фраза:       «Мне нравятся мужчины», — испугала обоих.       — Это я так повлиял на тебя? — шепчет Чес, зарываясь пальцами в копну золотых волос. Он не дурак, ведь и сам прошёл через это поганое чувство. И ладно если бы снова безответные страдания, но что делать если юноша и сам не против близости?       — Дурак, — вновь шепчет мужчина, и уже непонятно кому адресовано обзывательство — но, Господи, сколько же в нём слышится безысходности и мучений.       Взглядом проходится по хрупкому телу прямо напротив. Ключицы, бледные и слегка выпирающие манят, хочется их укусить. Чес вдыхает терпкий запах от юношеского тела и желание прикоснуться ощущается лишь ярче. Он приближается ещё, запах алкоголя бьёт по ноздрям, но мужчине не привыкать. Физическое влечение зависит от платонического, и то настолько сильное, что Чесу даже кажется, как слегка приоткрытые губы как бы сами деловито шепчут: «коснись нас», — и хиппи поддаётся, нежно проводит большим пальцем по нижней губе, и уже не сдерживаясь, целует.       Хотя можно ли это назвать поцелуем? Обычное быстрое касание губ губами. На лице его нет привычной расслабленной улыбки, только тревожное смущение. Нечитаемым взглядом он долго сверлит визави, продумывая что делать дальше, но мерзкая мелодия звонка вырывает из задумчивой пустоты. Чес мигом хватает телефон раскладушку и отвечает.       — Здравствуй, Чес, — слышится привычный дружеский голос на другом конце провода, — мой сын у тебя?       — Твой… Да, да, конечно…       — Хорошо, — неизменно произносит Глэм напоследок, уже желая сбросить вызов, ведь одного осведомления о местоположении Ди ему достаточно, но шатен останавливает его:       — Слухай, можно твой сынок у меня останется до следующего дня? С ним всё заебок, просто… Уходить отказывается, заболтались мы, — долгое молчание напрягло до дрожи в коленях, сердце кажется опустилось в пятки.       — С ним точно всё хорошо? — осторожно осведомился Глэм, уже начиная волноваться. Мужчина снова осматривает мальчишку напротив: золотые кудри беспорядочно распластались по его груди, пухлые губы слегка приоткрыты, а щёки красные как после мороза. Жив-здоров.       — Да когда я тебе врал? — заключает Чес. Собеседник его долго молчит, вспоминая, и в итоге произосит своё неизменное:       — Хорошо.       Слышатся гудки, и Чес выдыхает. И правда хорошо…