Ревнуешь, Алекс?

      Их игра длилась уже чуть больше двух недель. И никто не был намерен сдаваться. Они были слишком горды, чтобы отдать свою победу другому. Поэтому, такие игры ревности продолжались долго и разворачивались почти что каждый день. Казалось, что Нильсену и Харрис так хорошо. Он заставляет ревновать её, а она его. Ни один день не проходил без того, чтобы Алекс не целовал или не обнял свою белокурую подругу. Он внимательно смотрел в зелёные глаза англичанки, а его душа ликовала от счастья. Харрис ревновала. Ревновала не на шутку. А его сильно забавляло это. Нравилось, как она злится и при этом мило морщит носик. Или то, как пытается доказать, что ей абсолютно всё равно на него и на Рэйчэл. Как ни странно, но шведу нравилось то, как его маленькая девочка пыталась вывести его на ревность. Сейчас он мог смело назвать её своей. Ведь действительно являлась его. И Алекс должен был признаться, что у неё выходило это. У этой жгучей брюнеточки отлично выходило вызвать его ревность.       Харрис почему-то напоминала маленького котёнка. Когда с ним играешь — он ласковый, но только зайдешь чуть дальше — он начинает выпускать коготки. Наверное поэтому он и дал ей это прозвище «lilla katten».       Но всё же было одно «но», как бы сильно ему не нравилось играть с Харрис в такие игры. Он понимал, что чем дольше это продолжается, тем труднее ему сдержаться. Эмоции, право собственности и ревность, начали брать верх над желанием выиграть. Сколько раз хотелось оттянуть этого мудака от Агаты и дать ему в морду. И желательно, несколько раз, и очень-очень сильно. Нильсен ревновал, сильно ревновал. Но сдаваться он не был намерен. Он должен победить. Иначе никак. Уже привык выигрывать и получать всё, что пожелает. И Агата не была исключением. Она и так будет его, нужно лишь немного подождать. Да, она ему нравится, но разве это повод сдаваться?       Возможно, эта девочка начала менять его. В какой-то мере Алекс действительно начал меняться, но только как именно — парень не понимал. Он не совсем понимал, что чувствует к англичанке. Да, это определенно была симпатия, а, возможно, было кое-что другое. Любовь? Или всё же симпатия? Эта чёртова Харрис заставила его что-то чувствовать. И чувствовать что-то вовсе незнакомое.       — Да ладно тебе, Нильсен, только не говори, что влюбился, — швед проговорил это, глядя на себя в зеркало. — Нет, ты же не мог. Это просто симпатия, Харрис просто нравится тебе, — в ванной комнате раздался истерический смешок. Кажется, парень понимал, что симпатия к этой девушке зашла дальше, чем он думал.       На данный момент было сложно определить, симпатия это или любовь. Ведь ничего подобного Нильсен не чувствовал и вообще серьёзных и длительных отношений у него никогда не было. Да, возможно, он действительно любил Агату, но признаться в этом ей, а тем более себе, он никак не мог. И вообще, было рано кидаться подобными фразами.

***

      Англичанке было сложно контролировать свои эмоции, когда она видела Александра в компании Рэйчел. Её нервировало, что он обнимает и целует белокурую в губы. Ведь целовать он должен лишь её и обнимать тоже только её. В какой-то мере, брюнетка была жуткой собственницей и не любила отдавать своё. И почему она должна отдавать потенциального парня какой-то прошмандовке из Стокгольма? Она же намного лучше неё. Харрис знала, как заполучить такое желанное внимание и ревность Алекса. Знала и делала всё возможное, чтобы выйти из игры победительницей. Конечно же, было больно и обидно наблюдать за Нильсеном и Линд. Иногда девушка даже плакала, но на утро всегда была спокойна. Агата делала вид, что ей абсолютно плевать на всю ситуацию. Но где-то глубоко внутри она боялась. Рэйчел была довольно привлекательной и сексуальной и с лёгкостью могла влюбить в себя Александра. Этот страх не покидал девушку и частично напоминал о себе. А потерять возможность на отношения она не могла. Тем более, когда парень ей нравится. За то время, что они с Алексом не общались, брюнетка скучала по нему. Уж сильно она к нему привязалась. И сейчас ей так его не хватало. Не хватало тех смешных, а порой глупых шуток, которых никто не понимал. Хотелось вновь услышать это сладкое «lilla katten», которым он её часто называл. За две недели, что они не общались, брюнетка уже успела выучить некие слова на его родном языке. Теперь Агата знала перевод всех тех слов, которыми швед называл её. И их хотелось услышать ещё не раз. Ведь из его уст это так сладко звучало. И англичанка не могла позволить то, чтобы эти слова были адресованы другой.       То, как ревновал Нильсен, сильно нравилось девушке. Возможно, это не было так заметно, но очень четко читалось в его голубых, как океан глазах. Девушке нравилось наблюдать, как он бесится, когда видит, что она целуется с другим. Из-за этого она целовала Адриана всё чаще и чаще. То как на его лице играли желваки, приносило невероятно сильное удовольствие. А ещё это так сильно возбуждало. Даже на расстоянии и в объятиях другой девушки, этот чёртов Александр возбуждал её. Она хотела его, хотела полностью. Приличные мысли уже давно покинули её светлую и воспитанную головушку. Иногда девушке снились сны, в которых их с Александром общение переросло в полноценный секс. И такие сны были столь приятны, хоть и призналась Агата самой себе не сразу.       В этот день, кажется, ничего не предвещало беды. На улице было спокойно и тепло, несмотря на то, что уже было довольно поздно. Вечерние прогулки с Адрианом уже давно вошли в привычку, зачастую они гуляли где-то неподалеку от домов, но в этот день всё пошло не так. Харрис не желала куда-то выходить и поэтому предложила посидеть у неё во дворе.       — Тебе ещё не надоело выводить его на ревность? — спросил блондин, внимательно смотря на брюнетку. — Не думаешь, что пора прекращать эту дурацкую игру и посмотреть правде в глаза? — он по-прежнему смотрел на подругу, в надежде достучаться до неё. Но в ответ Харрис лишь вопросительно посмотрела на Адриана. — Я считаю, что это пустая трата времени.       — Почему? — брюнетка повернула голову в сторону друга и вопросительно выгнула бровь.       — У него есть эта Рэйчел или как там её, а на тебя ему всё равно!       — Почему ты в этом так уверен? — немного раздраженно спросила девушка. Было неприятно такое слышать. И это задевало.       — Я вижу это, Агата, — он уверено произнес, смотря на злую подругу. Его голос становился на несколько тонов грубее и злее от того, что Харрис заинтересована в другом и вовсе не желает его слушать.       — А я вижу совсем другое. И вообще, я точно уверена, что Александр ревнует, — уверено произнесла англичанка, откидывая волосы на спину. — Я это чудесно вижу, — самодовольно произносит девушка. Брюнетка была уверена, что её победа близко, и нужно лишь немножечко подождать.       — Жаль, что ты не замечаешь других парней возле себя, — зло произнес блондин. — А замечаешь лишь таких, как этот Александр.       — Я не совсем понимаю о чём ты? — где-то в глубине души Агата всё чудесно понимала. Чудесно понимала на кого намекает её друг, но до последнего отказывалась верить в это.       — Ты мне нравишься, Агата, всегда нравилась. Я думал, что всё в прошлом, но, когда я вновь тебя увидел, то понял, что не переставал любить тебя, — его слова были настолько искренними и приятными, что Агата не могла ничего ответить. Она просто несколько минут смотрела на Адриана, прежде чем он поцеловал её.       Всё это время за ними пристально наблюдал Александр. Если в начале он смотрел на все это с привычной ухмылкой, то потом стало явно не так весело. Он держался до последнего, но когда Адриан кладет одну руку на шею, а вторую ну талию Харрис, ему полностью сносит голову. Все принципы, которые Алекс ставил перед собой, в один миг пошли к чёрту. Нильсен не позволит вот так спокойно целовать эту девушку. И пусть все принципы пойдут ко дну, а сам он окажется в проигравших, но сейчас это не так уж важно. Сил сдерживать себя не было и поэтому швед уверенным шагом направился в их сторону. Александр не позволит трогать своё.       — Что ты задумал, Ал? — взволнованный голос Рэйчел остановил шатена, но не надолго.       — Нужно разобраться кое с кем, — Нильсен отдает белокурой бутылку с водой, а сам закатывает рукава рубашки. — И я же просил, не сокращать моё имя таким образом, — не довольно произнёс он.       Подойдя к «любимой парочке», швед моментально кладет правую руку на плече Адриана и со словами:       — Немного ли ты себе позволяешь, «дружок?» — ударяет того кулаком в челюсть, от чего тот, не сориентировавшись, падает на землю. Это была первая маленькая победа Александра.       — Что ты делаешь, Александр? — возмущено и одновременно перепугано спрашивает брюнетка, поднимаясь с земли. Она становится напротив него и внимательно смотрит ему в глаза, требуя при этом объяснения.       — Постой в стороне, золотко. Я хочу выяснить отношения кое с кем, — отодвигает девушку в сторону, тем самым предоставляя себе взор на конкурента.       Быстро отряхнувшись, Адриан мгновеновено подходит к шведу и наносит ответный удар. Но Нильсен умело уворачивается от него.       — Ты настолько слаб, что даже не можешь ответить мне? — с издёвкой произносит шатен, издавая смешок. — Или ты думал, что ты ей нравишься? Нет, мой милый друг, ей нравлюсь я! Правда, Агата? — с вызовом произносит Александр, смотря на англичанку. И это было его ошибкой, ведь на этот раз удар был удачным. И пришёлся ровно на скулу и задел уголок губы.       — Зря ты это сделал, — говорит швед, вытерев кровь с губы.       И кто знает, чем бы всё это закончилось, если бы не Сэмюэль, которого позвала Рэйчел. Он помог оттянуть парней друг от друга и отправить каждого к себе. За что Агата была ему сильно благодарна. Ведь сделать это сама она никак не могла, хотя старалась.