Ревнуешь, Алекс?

      Черноволосая девушка шагала просторным коридором большого особняка. Она отчётливо слышала до боли родные голоса. Может она сходит с ума, но, кажется, она слышит голос матери и тётушки Аннет.       «Они живы, я не могу поверить в это», — из уст вырвался истеричный смешок, а на губах появилась улыбка.       Проведя ладонью по перилам, брюнетка склонила голову вниз, дабы окончательно убедиться в том, что не сошла с ума. Зелёные глаза начали наполняться слезами, ведь увиденное сделало её счастливее. На мягком диване сидела мама. Она была такой родной, красивой, а главное, живой. Чёрт, это было так реально. Не задумываясь ни на секунду, она быстро побежала вниз по старой лестнице. Было абсолютно всё равно, что она может упасть или разбудить кого-то в доме. Хотелось снова обнять родную маму и никогда больше не отпускать.       — Мама, это ты? Я не верю, что это ты, — речь была не сильно внятной, а голос дрожал. Из-за слёз было видно размыто и плохо, но это не помешало Агате подбежать к матери, чтобы крепко обнять. — Господи, мама, ты представить не можешь, как я рада снова видеть тебя, — уткнувшись в плечо родного человека, наконец, дала свободу собственным эмоциям. Как назло, женщина не отвечала ей. Она не обнимала свою дочь.       — Зачем ты сделала это, доченька? — раздался голос Ирмы. В нём не было тепла или заботы, только боль и обвинения.       — Сделала что? — выгнув бровь, отстранилась от матери, взглянув в её глаза.       — Убила нас, — коротко ответила черноволосая женщина. — Как ты могла так поступить с нами? — слова были, как нож в сердце. Они были такими обжигающими.       — Что? Нет, я никого не убивала, это была автокатастрофа. Это было случайно, мама, — голос начал срываться на крик, а сердце больно сжималось.       — Нет, Агата, это ты убила свою мать, а затем ты убила меня, — грубо произнесла Аннет.       — Нет, я не могла это сделать, я бы никогда этого не сделала, — отпрянув от матери, она поднялась на ноги. — Боже, тётушка Аннет, что за чушь ты несёшь? — истерично смеясь, спросила брюнетка, зарываясь руками в волосы.       — Взгляни на свои руки, Агата, — проговорила Ирма, глядя на свою дочь.       Медленно опускает глаза, а внутри всё обрывается. Её руки полностью в крови, которая ещё не засохла. Капли тёмно-красной жидкости капали на пол, оставляя за собой огромные следы точно такого же цвета. Жадно хватает ртом воздух, снова зарывается в волосы, а через несколько минут падёт на пол, больно ударяясь коленями.       — Господи, что я наделала. Нет, я не могла, не могла!       Твердила англичанка, начиная биться в истерике на холодном полу. Тело до жути трясло, а голос срывался на душераздирающий крик, который, кажется, слышал весь дом. Истерика накрывала полностью, вовсе не давая возможности успокоиться. Страх полностью сковал тело и разум. Подсознание начало выдавать самые страшные картинки, в которых участвовали такие родные люди. Она не хотела верить в то, что могла убить. Нет, просто отказывалась в это верить.       — Верно, она всех убивает, — до боли родной голос послышался где-то неподалеку. — Меня ты тоже убила, — с насмешкой произнёс он, подходя ближе. Почувствовала, как крепкие мужские руки подняли её с пола, заставляя вновь посмотреть в лица родных людей. — Посмотри им в глаза, Харрис, — грубо и зло произнёс швед, крепко сжимая предплечье руки. — Я доверял тебе, но ты решила сделать иначе, — громко рассмеялся, отходя от брюнетки.       — Что происходит, Алекс, это очередные шутки, да? — издала истеричный смешок, кусая губы до крови. — Мне не смешно, — добавила Харрис.       — Человеческая жизнь — это не шутка, Агата, — снова этот грубый и холодный голос. Снова нож в сердце, снова от самого родного человека. — Убийца, — Александр стоял за спиной, склонив голову, проговаривал это слово ей на ухо.       — Н-е-е-е-т, — в голос прокричала она, прежде чем снова упасть в истерику.

***

      Харрис резко сорвалась с кровати, принимая сидячие положение. Тело неистово трясло, по щекам текли слёзы, а на губах чувствовался привкус железа. Ей понадобилось несколько минут, чтобы осознать, что всё это было ночным кошмарном. Очередным ночным кошмаром. Девушка обняла свои ноги руками и склонила голову на колени. Сейчас она дала свободу собственным эмоциям. Проблемы и переживания, которые произошли с ней в течении не долгого периода, наконец, дали о себе знать.       «Успокойся, это только сон. Всё хорошо, слышишь?», — проговаривает эти слова, но они вовсе не помогают.       Поднимается с кровати, походит к зеркалу. Снова заплаканные глаза, растрёпанные волосы, а теперь ещё и кровь на губах. В комнате было тихо и прохладно. Летний прохладный ветерок играл с занавесками и прядями непослушных волос, что выбились из пучка. Вытерев слезы со щек, она подошла к прикроватной тумбочке, взяла телефон и начала набирать сообщение.       Агата: «Прости, что я разбудила тебя, но мне приснился кошмар. Можно мне прийти к тебе?»       Но ответа не последовало. И вообще, Александр был в сети час назад. Часы показывали 1:30. Чего она ожидала? Он, понятное дело, спит, вовсе не слыша её попыток дозвониться.       Брюнетка стучала в дверь, что вела в комнату Александра. Стучалась несколько минут, теряя всякую надежду, что он ей откроет. Ей сейчас нужна поддержка. Нужно, чтобы швед обнял её и успокоил. Крепко прижаться к его груди и раствориться небесно-голубых глазах.       — Золотко, ты видела время? — сонным и немного раздражённым голосом спросил он. Парень вздохнул и оперся на дверной косяк, внимательно смотря на девушку. — Что случилось, Агата?       — Мне снова приснился кошмар, — голос дрогнул, а по коже пробежалась мурашки. — Можно, я посплю с тобой? — она опустила голову вниз и сглотнула ком в горле. — Пожалуйста, — произнесла тихо. Чувствовала, что вот-вот заплачет, но ей нужно держаться.       — Заходи, — пропускает её в комнату и закрывает дверь на замок. — Что тебе приснилось, Агата? — смотрит, как та подходит к окну. Она не отвечает, а лишь обхватывает себя руками. То ли в попытке согреться, то ли в попытке успокоиться.       Наблюдает за брюнеткой несколько минут. Видит, как её тело содрогается, а плечи неистово трясутся, слышит её тихий всхлип. Она хочет казаться сильной, но это так сложно даётся, и Александр это видит.       — Katten, посмотри на меня, — мужские руки ложатся на хрупкие плечи. Поворачивает англичанку к себе, обхватывает подбородок пальцами, заставляя взглянуть ему в глаза. — Малышка, всё хорошо. Это всего лишь сон, Агата, — понимающе смотрит в наполненные слезами глаза. Она тут же сдается, кладет голову ему на плечо и начинает плакать. — Тише, маленькая, тише, я рядом, — проводит руками по волосам и целует в макушку. Даёт время, чтобы Агата выплеснула эмоции. — Давай, я сделаю тебе травяной чай, а потом ты мне всё расскажешь? — теплый, бархатный голос обжигал кожу. — Если хочешь, то можешь пойти со мной? — выпускает девушку из объятий. Она отрицательно кивает, проходит к его кровати, но не отпускает его руки.       — Я побуду тут. Попытаюсь успокоиться, — улыбается через слёзы, садясь на постель парня.       — Ладно, как хочешь, — Алекс отпускает ладонь девушки и направляется в сторону двери. — Меня не будет несколько минут, не скучай, katten, — с заботой произносит шатен. Тёплый и заботливый голос парня заставил её улыбнутся и почувствовать в безопасности. Харрис чувствовала себя в полной безопасности, сидя в его комнате, чувствуя такое приятное тепло.       Как и обещал, Александр пришел через несколько минут. Поставив чашки на прикроватную тумбочку, уселся рядом с Агатой. Обнял за плечи, притягивая англичанку к себе вплотную. Алекс знал, что сейчас ей нужна поддержка и крепкие объятия. Знал, ведь видел в каком состоянии она пришла к нему.       — Так что тебе снилось? — смотрит в её глаза, поглаживая по спине. — Ты можешь мне доверять, min kära, — добавляет швед, наблюдая, как Агата напрягается.       Брюнетка начинала свой разговор осторожно и аккуратно. Постепенно рассказывая каждую деталь кошмара. Голос дрожал, а щёки обжигали солёные слёзы, но ей было наплевать. Она хотела выговориться.       — Чёрт, Алекс, это было так реально, — надпив чай, она снова зарылась руками в волосы. — Я видела, что мои руки в крови, я даже чувствовала этот мерзкий запах, — нервно сглотнула, отпуская истеричный смешок. — Они были живы. Реальные настолько, что я не могу объяснить, — вдыхает свежий воздух, оставляет чашку в сторону и крепче прижимается к шатену. — Я обнимала её, чувствовала запах маминых духов, — содрогнулась, а по щекам вновь скатились слёзы. — Но я не убивала, честно, я никого не убивала, — прокричала она. Хотела подняться с кровати, но тут же оказалась в объятиях Нильсена.       — Я знаю, котёнок, знаю, — он прижал англичанку крепче, поглаживая её по спине. — Успокойся, Агата, это просто сон. На тебя много свалилось в последнее время.       — Как же я устала. Устала притворяться, что всё хорошо. Что я сильная и могу выдержать любое испытание, — истерично смеясь, произнесла брюнетка. — Мне надоело натягивать улыбку на лицо, делать вид, что всё хорошо. Мне жаль, что я доставляю всем проблемы, — грустно усмехаясь, произнесла Агата. — У меня никого не осталось. Только Сэм, Рэйчел… и ты, — всхлипывая, принесла она. — Я не хочу терять тебя, Алекс, — зелёные глаза были полны слёз и отчаяния.       — Малышка, ты не потеряешь меня. Я обещаю, что буду с тобой всегда, — улыбаясь, произносит Александр. — Ты очень сильная, min lilla katten.       Отпускает Харрис из своих объятий, поднимается с кровати и садится напротив неё. Кладет обе руки на щеки девушки и останавливается в нескольких сантиметрах от таких желанных губ.       «Она такая красивая», — проносится в подсознании парня.       Нежно касается её губ своими, вовлекая в невинный и нетребовательный поцелуй. Он не пошлый, не страстный. Только нежность и забота. Губы мокрые и солёные, на них чувствуются слёзы и остатки крови. Бережно поглаживает щёку девушки, стирая с лица слёзы. Но делать это крайне сложно. Ведь Харрис так и не перестала плакать.       — Я знаю, как это, терять близкого человека, — отстраняется от её губ. Голубые глаза встречаются с её зелёными.       Александр долго обдумывал своё решение. Он знал, что когда-то ему придётся рассказать Агате об отце. Точнее, о тех ощущениях, что он испытал, когда того не стало. И, кажется, именно сейчас самое время сделать это.       — Мне было двадцать один, когда моего отца не стало, — начал он. — Я помню, как пришел домой из клуба, а на пороге меня встретила заплаканная мама. Она сказала мне самую ужасную новость, — тяжело вздыхает, потирая руками лицо. — Он разбился на машине. Конкуренты подрезали тормоза, а отец не смог справиться с управлением, — он тяжело выдохнул и закрыл глаза, пытаясь собраться с роем мыслей в голове. Было сложно снова вспоминать это. Но почему-то Агате хотелось открыться. — Мне было очень сложно, как морально, так и физически. Я ничего не чувствовал в этот момент, абсолютно ничего. Знаешь, самое обидное, что все мои «друзья» мгновенно исчезли. Только Рэйчел была рядом, она была со мной, даже когда я всячески отталкивал её, — голос парня дрогнул, а взгляд стал грустным. Было очень больно вспоминать всё это.       «Боль никуда не уходит. А время не лечит. Оно лишь помогает свыкнуться и принять то, что случилось».       — Александр, мне очень жаль, — нежно коснулась его щеки руками, поглаживая её пальчиками. Внимательно смотрела в ярко выраженные голубые глаза, впервые видя в них столько боли.       — Мне было тяжело смириться с этим, но со временем пришлось принять его смерть. Принять, чтобы идти дальше, — грустно добавил швед, кладя свою руку поверх руки Харрис. — Возможно, я не был идеальным сыном, но отец бы не хотел видеть, как я опускаю руки.       Нильсен был таким искренним и открытым, находясь рядом с ней. Душу парень открывал редко, очень редко. Просто привык прятать истинные чувства и боль. Ведь чудесно знал, что никому нет до этого дела. Даже родной матери до него не было дела. Натянутые отношения всегда давали знать о себе. Оливия не была идеалом или примерной матерью, но Александр знал, что она его любит. Любит точно так же, как и он её.       — Я думаю, что твой папа любил тебе настоящим. Нет, я уверена в этом. Ты хороший человек, Александр, я знаю это. И я вижу это, — ладонь англичанки ложится на грудь парня. Харрис чувствовала, как сильно бьётся его сердце, чувствовала то, как Александру сейчас больно и нелегко. Она и представить не могла, сколько боли скрывается за его шутками и весельем.       Наклоняется к парню чуть ближе, нежно касается губами лба, оставляя лёгкий поцелуй. Ложится на кровать, берет его за руку и тянет на себя. Прикоснется к его губам, вовлекает в нежно-сладкий поцелуй, проводит по волосам рукой, а затем кладет их на шею.       В комнате было темно, только свет луны освещал её. Тишина. Он. Она. Объятия, поцелуи и поддержка, в которой каждый из них нуждался. Целовались несколько минут, вовсе несмотря на время, да и смотреть было незачем. Ничего не имело значения сейчас.       — Что случилось с твоей мамой, Агата? — отстраняется от её губ и ложится рядом.       — Это много лет назад, — начала брюнетка. — Мне тогда было десять лет, я помню, что была в школе на дополнительном занятии, — кладет голову на грудь парня и крепко обнимает его. — Тогда была метель и очень скользкая дорога. Родители должны были заехать за мной в шестнадцать, но их не было. Прошёл час, потом два, но за мной никто не приехал, — слеза вновь скатилась по щеке, но Харрис сразу вытерла её. — Я чувствовала, что не всё в порядке, просто чувствовала. В школе было безлюдно, и я сидела на подоконнике. Смотрела, как на улице падает снег, бегают дети, радуются только что выпавшему снегу. Возможно, я должна была радоваться, но я не чувствовала радости в душе. Мне было очень грустно. Может от того, что за мной не приехали, или от того, что я чувствовала, что родителей уже нет, — слёзы уже вовсю текли по щекам, а голос неистово дрожал. — А потом приехала тётушка и забрала меня к себе. Я спрашивала, где мама с папой, но она не отвечала, а я злилась, — грустно усмехнулась, шмыгая носом. — Я уже потом, когда выросла, поняла, что Аннет не хотела меня расстраивать. Она взяла надо мной опеку и заменила маму и отца. Всегда относилась, как к родной дочери, всячески поддерживая и не отказывая ни в чем, — снова улыбка сквозь слёзы. — Если бы не мои дополнительные, то, возможно, они были бы живы, — уткнувшись носом парню в грудь, издала тихий всхлип. Харрис была уверена, что Нильсену можно довериться. Она позволила быть себе слабой.       — Но ты же понимаешь, что тут нет твоей вины? — спросил шатен. — Это была случайность. Перестань винить себя, Агата. Я не знаю, кто вдолбил тебе такую информацию. Но ты не виновата, — поглаживает девушку по голове, чтобы успокоить и поддержать.       — Я понимаю. Но моё подсознание говорит об обратном, — грустно добавила англичанка.       Уснули лишь под утро, когда сквозь шторы пробивались лучи солнца, а на улице вовсю пели птицы. Той ночью, в крепких объятиях друг друга, узнали очень много. Разговаривали на много душевных и приятных тем. Открывались друг другу всё больше и больше. Они были настоящими. Без масок или притворства. Каждому хотелось поддержки и каждый её получил.