Все цвета твоих волос

      Все последующие дни Тайлера окружал минор бесцветных эмоций. Он привычно размышлял над феноменом безразличия ко всему в своей голове. На заднем фоне его родители шумно переговаривались то с ним, то между собой. Когда он слишком абстрагировался от того что происходит, принимая роль стороннего наблюдателя, все вокруг показалось каким-то цирком. Особенно то, как мама с папой эмоционально вкладываются в воспитательный процесс над сыном. Экспрессия, такое чувство, длилась уже минут сорок, но Тайлер знал, что преувеличивает из-за любви к утрированию и своей меланхоличности.       — Думаешь, что тебе можно делать все, что взбредет в голову, не заботясь о последствиях? — родители Тайлера — Келли и Крис — с двух сторон обступили сидящего на кровати сына и поочередно высказывали свои мысли. Сейчас отец молчал, лицо его было серым. — У тебя даже плана никакого нет. Мы предлагаем тебе будущее, в котором ты можешь развиваться. Почему ты избегаешь этих разговоров, я не понимаю. Такое ощущение, что тебе просто нравится идти против нас с отцом. Мы переживаем за тебя. Есть ведь такая огромная возможность учиться с баскетбольной стипендией, но ты плевать хотел. Что с тобой происходит?       Выслушивать весь этот бред не было сил.       — Я не хочу быть парнем-баскетболистом — это не я. Сотни раз я говорю одно и тоже, но вы не запоминаете. Я не чувствую себя этим человеком. Хочу бросить как можно скорее. У меня совсем нет мотивации.       — Но у тебя же так здорово получается!       — Уметь — не значит хотеть.       — И что же ты, — теперь говорил отец, — и учиться нигде не будешь?       — Я ведь работаю, так что все ок. Буду продолжать в том же темпе, основное время уделяя группе.       Родители переглянулись, в глазах стояло нежеланное отчаяние.       — Я не хочу тратить свое время на учебу там. Какую бы стипендию мне не предложили. Буду выть в своем подвале и дальше, и вести ту же жизнь. Меня это устраивает. То, что я выбираю.       — У тебя ведь не будет образования! — не выдержал Крис.       — Устроиться на работу мне это не помешало.       Ответных доводов не прозвучало. Контраргумент работал отрадно. Но все вышесказанное не сработало на маму, и та вдруг начала уверено проговаривать каждое слово:       — У тебя будет время подумать еще. Мы говорили с твоим отцом и решили, что лучше не оставлять без внимания такое поведение. Сам знаешь, твои настроения сейчас опасны. Мы итак даем тебе слишком много свободы. А контроль нужен. Тем более с новыми таблетками, которые прописал доктор. Так вот… Твое наказание продляется. И пока ты живешь с нами, вынужден принять это.       — Вы абьюзеры какие-то, — Тайлер увалился на кровать. Теперь он не видел их, смотря в потолок.       — Также, — мама-Келли продолжила, — нам все еще не понятна история с сигаретой у забора.       — Про сигареты что-нибудь скажешь? — вмешался отец, поддерживая супругу.       — Вряд ли, — бесстрастный ответ сына.       — У меня просто зла на тебя не хватает! Как с тобой можно говорить? Ты даже не смотришь на нас. Мы ведь не враги тебе! — Келли теряла самообладание. — Это несправедливо. Я уже сказал вам, что это не мое.       — Да? А чье же это?       — Человека, который курит.       — Значит ты связался с плохой компанией?! Или человек, курящий возле дороги специально подошел к нашему дому и докинул бычок до противоположной стороны забора?       Тайлер закрыл лицо руками. Матерные слова сами возникали на его языке, но он их проглатывал. «Почему вы не можете оставить меня в покое? Почему нужно терзать меня? Неужели вам не видно, что я не хочу диалога. Неужели вам не видно, что наказания вредят мне?».       — Это сигарета моего друга. Пока вас не было в Колумбусе я позвал его в гости. Он и не думал мусорить у нас. Сложно объяснить как это получилось. Просто поверьте мне.       — Кто-то из твоих ребят начал курить? — непонимающе переспросил Крис.       — Нет, вы его не знаете.       — У тебя новый друг? — вмешалась мать.       Тайлер привстал и его лицо наконец обратилось к родителям.       — Его зовут Джош. И он, вообще-то, уже бросает, — Тайлер нервничал, говоря о барабанщике и начал активно жестикулировать. — Я уверен, что сигареты — это несерьезно. Это не его «хочу». Думаю, Джош просто пытается делать что-то… Знаете, хоть что-то, чтобы справляться со всем этим.       Келли и Крис какое-то время просто смотрели друг на друга, невербально оценивая слова сына. Мать хмурила брови к переносице, отец их же простодушно вскинул ко лбу. Мужчина заговорил первым:       — Нужно было сразу так сказать. Говори нам все как есть.       — Обычно я за такое получаю, — пожал плечами музыкант.       Крис пропустил его замечание и уже настроился на другую волну.       — А за Джоша я рад. Он найдет то, что спасет его. Это будут не сигареты.       — Однозначно, — кивнул Тайлер. «Это будут барабаны» — ответ сам себе.       — Как вы познакомились? — мама-Келли, казалось, с нетерпением ждала своей очереди обратиться к сыну.       — Мам, пожалуйста, хватит. Не обязательно вам знать всех моих друзей. Вы слишком волнуетесь…       — Обязательно. Дай хотя бы его номер! На всякий случай, — не отставала та.       — У меня только его инстаграм.       — Я зарегистрируюсь!       Тайлер закатил глаза и произвел звук на выдохе, полный сокрушающейся усталости. С измученным видом он прошипел:       — Я ненавижу этот контроль. Ты думаешь о себе, но совсем не думаешь о том, что это не дает мне воздуха. У меня совсем нет личной жизни.       — Вы, ребята, так похожи, — неловко заметил отец.       Две пары горящих глаз не удостоили его ответом.       — Я не хочу снова искать тебя по всей округе и содрогаться от мысли, что ты сделал с собой что-то, — Келли почти кричала. — Ты поэтому наказан, — ее голос дрожал. — Я боюсь всего, такая у меня сейчас жизнь. Я не знаю что может быть предвестником такого акта. И хочу контролировать все.       Сказанные слова мгновенно вызвали помутнение в глазах. Тайлер снова вернулся в тот день, лишь на доли секунды. Смазанные образы в быстрой перемотке промчались через него. Раздражение сменилось страхом. Он вдруг ясно перенял чувства матери. Он вспомнил свои чувства… Когда в лесу обтекаемый кровью вдыхал металлические ноты, ему казалось, что смерть стоит за его спиной. Ужас сковывал движения и не оглядываться назад было мучением: лучше знать наверняка. Он никогда не видел столько крови. Это были не его руки. Нечто управляло им, и оно было чернее сажи. Живот загорелся, вспоминая старую боль. Парень машинально дотронулся до него, создал броню, укрывая, и замер. Его конечности подрагивали. Тошнота подступила к горлу. Насыщенность снижалась, попутно отсекая сложные эмоции, разделяя вещи на белые и черные. В нем проснулась жестокость.       — Мне удалось поймать суть — я все еще наказан, так что разговор окончен, закройте за собой дверь.       Келли уже было открыла рот, но Крис одной рукой обнимая ее плечо отстранил ту от сына.       — Тайлер, успокойся. И мы теперь знаем, что тебя нельзя оставлять одного в подобной ситуации.       — Да какого черта? — это был почти крик. — Мне не нужна сейчас ничья компания. Точно не ваша. Я хочу побыть один, — «и уберечь остальных от возможного зрелища» — подумал он про себя.       — Ничья? Мы выйдем сейчас из этой комнаты, и ты останешься совсем один здесь. Наедине со своими мыслями, — голос отца звучал дисгармонично. — Может позовем к нам Джоша?       Келли в немом изумлении повернулась на мужа. Тайлер перестал вдыхать воздух.       — Д-жоша, — тупо переспросил тот, хмыкая. Внутри все сжалось. — Зачем?       — Он все еще наказан, — беспомощно пробормотала мать.       — Бесполезно, — одним словом установил Крис. — То, что он не выбирался из дома всю неделю — не подчинение аресту. Это его решение. А мы вновь должны менять тактику, — отец взялся за голову и потер ее. — Ты же знаешь, какой он упертый.       Супруга легко улыбнулась и промурлыкала:       — Вы оба не даете забыть об этом.       — Оставляя его дома, думаю мы правда заботились лишь о себе, — продолжал он. — Ну так как? Ждем гостя? — внимательные глаза отца были обращены к Тайлеру.       — Я-я… Не знаю, — начал заикаться сын.       Келли подошла к мужу и взяла его за локоть.       — Мы же совсем его не знаем.       — Вот и познакомимся, — беспечно ответил супруг. — Его знает Тайлер и похоже они близки. У него есть друзья, но он зовет Джоша к себе, когда нас нет в городе, — он шумно выдохнул. — Я уже не знаю что правильно. Но они могут помочь друг другу во всем разобраться.       Отец был странным сегодня. Тайлер никак не мог понять почему он говорит все эти вещи и почему их воспитательные меры круто изменили вектор с начала разговора.       — Пиши ему, — скомандовала мать. — И пусть не засиживается. Два часа — максимум!       — Упомяни тот факт, что мы будем с ним знакомиться, — поддержал отец.       — Разве это не тот же самый контроль? — музыкант был возмущен до глубины души.       — Нет, — улыбнулся Крис, — это только знакомство.       Родители тут же покинули комнату. «Наверное, они сейчас спустятся на первый этаж и начнут вместе готовить ужин, как идеальная семейная пара». Парень начал было насмехаться над этим, но потом быстро одернул себя. Его родители любили друг друга и то, как они справлялись достойно восхищения. Они были сильными людьми, даже если учитывать один лишь факт того, что им приходилось воспитывать Тайлера. И это «воспитание» не было пустым, бессмысленным звуком. Родители всем своим существом были вовлечены в судьбу сына.       За дверью послышались тихие переговоры, и парень поспешил к приоткрытой щёлке. Как вообще можно что-то знать если не подслушивать?       — Вот какая с ним учеба? Я просто хочу, чтобы он был цел и здоров, — тон матери был очень печальным.       — По-моему мы не можем ничего сделать, — отвечал Крис. — Я вижу его глаза. Он уже все решил. Позволим уже наконец-таки ему самому брать ответственность за свои действия.       — Он не может брать ответственность. Он нестабилен.       — Я говорил о другом. Надо распознавать его осознанные решения и импульсы, под влиянием депрессивных эпизодов.       — И как мы распознаем их вообще? По-моему, ты слишком спокоен.       — Только не нужно порицаний! Келли, он порезал живот много лет назад. Я знаю, что это бездействие может быть затишьем перед бурей и все же есть заметные улучшения его состояния. По сравнению с прошлыми годами. Помнишь, что сказал доктор?       — Мы оба видели его руки тогда. Вдруг он не бросил «это»?       — «Это» было в конце того года.       — Мне плевать насколько давно «это» было! Такие «Американские горки» по сей час присутствуют в его настроениях. Я точно знаю.       — Мы во всем разберемся. Обещаю, он будет в порядке.       Какое-то время они активно обсуждали сына, но вот послышался скрип ступенек лестницы и их голоса утихли. Тайлер вернулся в кровать, распластался и положил подушку поверх головы. Время близилось к ужину. Нужно было писать Джошу уже сейчас.       Они не виделись две недели. После такого плотного общения нон-стопом это странно и непривычно. Хотя, познакомившись совсем недавно, Джош должен был быть какой-то новинкой в жизни Тайлера, к которой стоило бы привыкать. А привыкать пришлось как раз к его отсутствию.       Все это время барабанщик писал и звонил по поводу и без. Пока парни не виделись у них установилась основательная переписка. Если до этого наказания больше коммуникаций происходило вживую, то сейчас постигался иной аспект, находясь на расстоянии. Еще в самый первый день они подробно обсудили ситуацию с домашним арестом. Вечные прогулы ради репетиций были на поверхности. Да и работу смешивать с кучей занятий непросто. Про бычок у забора Тайлер решил смолчать. Факт все равно был в том, что его наказали и лишний раз волновать Джоша — что это отчасти его вина — не хотелось. Но теперь после разговора с родителями тема вряд ли останется в стороне. Парень не видел в этом особой проблемы, за исключением самой реакции друга на ковыряние в его белье. Также он рассказал Джошу про поход к врачу в мельчайших подробностях и о готовности начать сопротивление. Новые таблетки, терапия… Барабанщик тогда настолько обрадовался, что это невольно кольнуло укором. Тайлеру по большей части было наплевать на все, что с ним происходило. И все же, он встал на путь восстановления. Если подумать, совершенно точно в этом была заслуга нового друга. Джош прочувствовал механизмы Тайлера и решил развязать спор: «идешь лечиться, а я бросаю курить». Отступивший делает то, что пожелает победитель. Непонятно почему это воспринималось очень важным. Музыкант был азартен в некотором смысле и все же не проигрыш барабанщика заставлял его действовать. Наверное… Теперь не все вокруг было таким уж безразличным для него.       Совсем недавно Джош завершил курс таблеток, погашающих тревожность, и крайне положительно отзывался об этом опыте. Он рассказывал Таю как спит и ест согласно всем существующим правилам, а еще много про бег и свои ощущения при движении. Сигареты плавно уходили из его жизни. У него были все претензии на победу в споре. Мотивировало ли подобное отношение к себе, человека, находящегося рядом? Ну… Может немного? Тайлер сам ничего не понимал. Он то хочет быть самым продуктивным и светлым на земле, под стать барабанщику, то скатывается в темные, склизкие состояния, игнорируя Джоша. Его настроение последние дни жестко ухудшилось. «Ты не хочешь общаться с ним на самом деле. Ты не хочешь общаться абсолютно ни с кем. Никто не нужен. И ты никому не нужен. Легче быть одному, чем страдать от этих чувств» — звучало в голове. Как следствие, под действием этих мыслей, Тайлер отключил телефон на двое суток. Было очевидным, что Джоша это обидит, но он просто не мог по-другому. «Нам не следует общаться. Ему будет лучше без меня, потому что по итогу я все испорчу. Я порчу даже сейчас, уже». В переписках барабанщик не раз упоминал о том, как все наладилось. Тайлер понимал: нужно устраниться. Он уж точно не будет «барабанами» для Джоша, которые спасут его. Такой темный парень способен утянуть за собой, на сторону бесцветного, где все либо полностью поглощает свет, либо отражает его. «Розововолосому инопланетянину со мной не по пути». С этим всем надо было что-то решать. Надо было разбираться, разговаривать или просто исчезнуть, не сказав ни слова. «Так почему я зову его на ужин? Почему я играюсь в это? Играюсь с тем, перед кем никогда не стал бы изображать мнимую заинтересованность».       Думать невыносимо. Тайлер схватил телефон и зажал кнопку включения. Когда его телефон проснулся, уведомления возникали в беззвучном режиме, с которого он никогда не снимался. Оказалось, что Джош написал только два сообщения по каждому на день: joshuadun: Такое солнечное утро. Ты уже проснулся? joshuadun: Привет. Что-то случилось или ты просто игноришь меня?       Острая, секундная боль. Сожаление лезвием резануло внутри. «Я так просто отмахнулся от него. Джош ждал ответа все это время. Нужно ли объясняться с ним? Рассказать все про лечение и то, как оно протекает. Но вдруг он расскажет родителям? Или ничего не объяснять и отстраниться будет лучше, а он возненавидит меня…».       Проблемы со сном, головные боли и мысли о суициде сопровождали его на пути к выздоровлению. Так происходило с любыми антидепрессантами, каждый раз как их назначали. Происхождение темных обсессий приобрело ясность. Побочка лекарств убивала в нем надежду и желание вылечиться. Он, конечно, не был специалистом, но изучал тему депрессии для самопознания и понимал, что сейчас стоит ему заикнуться об этих эффектах — выпишут еще одну кучу таблеток. Медикаменты снова не совпадут между собой, а у Тая будет целый букет новых особенностей, будто ему мало. Заторможенность с апатией и сонливость днем, к примеру. Это невероятно раздражает: каждый раз ты должен быть готовым терпеть подобные изменения, не зная какой сюрприз получишь. Сексуальная дисфункция не была исключением, встречи с ней случались и раньше, а сегодняшним утром он вновь проснулся без стояка. Перед Тайлером разворачивался очередной провал. Отчаявшийся, бьющийся о скалы с каждой приходящей волной неудачного лечения, он был обессилен. Эта авантюра с таблетками была необходимой по словам родителей и Джоша. «Опять? Ладно, что уж, давно не было… Давайте» — отвечал он, когда немного забывал о прошлом опыте и силы поднакапливались. «Сейчас все по-другому, все изменилось. Стало опаснее чем было, ведь теперь есть человек, который меняет мое настроение в любую глубь. Побочки поверх этого факта и жди беды».       Тайлер ёрзал с телефоном в руках, набирая сообщение и тут же стирая его. Другое такое же он пытался видоизменить, но и его отправлять не стал. В итоге получилось, что он как бы проигнорировал прошлые смс Джоша и перешел сразу к делу. tylerrjoseph: Мои родители хотят познакомиться с тобой.       Джош был в сети и ответ последовал сразу же. joshuadun: ?       «Ну что здесь непонятного?» — взбесился музыкант. tylerrjoseph: Сейчас. За ужином у нас дома. Ты можешь прийти? joshuadun: Я не дома. tylerrjoseph: А где ты? joshuadun: В скейт-парке. tylerrjoseph: Ну, значит прикатывай сюда. joshuadun: Я не хочу приходить когда тебе это нужно. Ты игнорил меня последние два дня. joshuadun: Мы целовались лишь раз. Не хочу я ни с кем знакомиться.       Отказ и упоминание поцелуя перевели его в состояние неспокойствия. Тайлер рвано выдохнул. Ему очень не хотелось признавать как он соскучился. Его лицо ничего не выражало, его сердце билось в горле. tylerrjoseph: Если ты не придешь, это не повторится.       Это было юношеским, ранимым чувством. Тайлер снова переживал момент их поцелуя. Так происходило постоянно, стоило только глаза закрыть и всякий раз губы его закусывались, подавляя улыбку. «Я больше ни в чем не уверен». joshuadun: А если приду, это произойдет?       Тайлер заблокировал телефон и пару раз ударил им по ладони. Надо было ответить хоть что-то. tylerrjoseph: Ты моя последняя надежда избавиться от наказания. Я тебя жду в…       Дописывая к сообщению время приема, парень задумался: «Плевать я хотел на ограничения по времени, конечно, и этот домашний арест мне до звезды, главное, чтобы Джош не заострил на этом внимание…». joshuadun: Думаешь я смогу помочь избавиться от него? tylerrjoseph: Я уверен. joshuadun: Я подумаю. Ушел катать. tylerrjoseph: Ок.       Через какое-то время с первого этажа послышался мамин голос. Она просила сына помыть посуду и сервировать стол.       Он смотрел на раковину, представляя, что во что-то подобное превращается и сам. Кусочки еды оставались на сетке, разбухшие от воды. Тайлер был невыносимо брезгливым. Все его чувства попадали в слив вместе с водой. Он просто ненавидел это занятие. Люди в его окружении уверяли: когда ты моешь посуду, данное действие вызывает состояние, подобное медитации и все твои мысли улетучиваются, предоставляя рукам делать монотонную работу. Какая глупость. Это действительно было его наказанием, дело даже не в самой чистке. Когда он подходил к раковине и начинал свое занятие, было трудно сказать через сколько дум прошло его сознание и к концу мытья Тайлер был раздавлен эмоционально. Бесконечный мыслительный поток — это одно из худших явлений в жизни.       Расправившись с мытьем, музыкант сразу же покидал на стол вилки-ложки и прочую посуду. Затем плюхнулся и сам, сползая на стуле вниз. При этом со стороны он выглядел как скрюченный зигзаг. Самым приятным в статусе посудомойки оказался факт того, что мама и папа отменили свою проверку. Занятые приготовлением ужина, они совершенно не обращали внимание на сына. Тайлер знал: эта помощь с посудой ни что иное, как возможность посмотреть на его голые руки. Раньше, когда музыкант не закатывал рукава, они сразу понимали в чем там дело. За этим обязательно шел воспитательный разговор. Они уговаривали его «показывать руки» при мытье посуды, не смотря на наличие порезов, чтобы отслеживать его состояние. И он делал это. Но, что музыканту стоило поменять локацию селфхарму? «Я не хочу волновать их». Когда раны затянулись, родители заметно успокоились, даже не подозревая об исполосованных в три слоя ногах. Все это тянулось полгода, до тех пор, пока Таю не приспичило надеть джинсы с разрезами. А уже из-под них выглянули его собственные, так бросившиеся в глаза отцу тем вечером. После этого Крис с Келли делали все возможное, но не смогли предотвратить поход сына в лес. Там он порезал живот кухонным ножом и чуть было не отправился на другой свет. В голове парня большой опухолью кровоточил очевидный когнитивный диссонанс. Смерть пугала его до чертиков. Она была точкой невозврата; выбором, который нельзя отменить, от которого невозможно отмыться. А еще — сладкой пилюлей во рту, нашептывая: «Все закончится. В любой момент. Просто сделай это». Он совершил столько… Все эти ужасные вещи на его плечах, в его животе. Как можно искупить это? Как заставить себя бороться, когда ответ не приходит? Молчание. «Моей значимости не существует». Было невыносимо думать, что, все чем он живет по итогу обратиться в ничто. «Ты не можешь спаси меня после всего, что я сделал…». Это отравляло его, и он нескончаемо страдал. «Зачем вообще жить? И почему я так остро чувствую все? Зачем нужно сознание существу, которое непременно умрет?». Вера постоянно ставилась под сомнение. Подвешенное состояние. «Я знаю, что был не лучшим из твоих сыновей. Путешествуя по пустыне своего разума, я не нашел ни капли жизни. Я не нашел ни капли тебя. И я не нашел ни капли воды».       История с животом осталась отрытой, незажившей раной для семьи и особым воспоминанием для Тайлера. «Я чуть не умер. И я сделал это с собой. Я настоящее чудовище… Или кто я вообще и смогу ли измениться?». Тогда он и начал лечиться: регулярная терапия, поедание таблеток тоннами и носка канцелярской резинки от суицидальных мыслей. Тайлер не знал почему в этот раз никто не смотрел на его руки, не знал смогли ли родные безоговорочно довериться ему после ужаса в лесу, но верил, что это было бы оправдано. «Я никогда не вернусь к тому состоянию…».       Казалось, что родители просто вытряхнули холодильник на стол. Там было все, даже сырная тарелка. Папа с мамой непрерывно ходили туда-сюда, обеспокоенные чем-то еще, что, по-видимому, могло погубить этот прелестный вечер. И хотя в гости они ждали одного-единственного парня, различные блюда, толкаясь, усеяли всю площадь стола. Тайлер залипал в телефоне, не желая вникать в суету и нервничать больше текущего. Время сборов загустело подобно желе. Он был очень неусидчив, и уже не выдерживая этого накала, ворчливо заметил:       — Я не пойму, а в холодильнике вы что-нибудь оставите? Серьезно, мы что полк у себя принимаем?       Отец, как раз проходящий мимо него, не в тему прокомментировал:       — Тайлер, хоть бы переоделся, выглядишь жутко, — хмуро отозвался он.       — Я в домашнем, это нормально.       — Я знаю, что ты и по улице так ходишь.       — Джош привык к этому. Он не просит меня строить из себя черти что.       Крис скривился и недовольно добавил:       — И мы не просим. Я просто знаю каким ты можешь быть. И это намного чище, чем сейчас. Когда ты последний раз принимал душ? Стирал вещи?       — Ну… Типа… Позавчера? Не знаю! Вещи — да, согласен. Джош сам прикатит прямо со скейтпарка. Не думаю, что он будет так запариваться с этим.       — Возможно. Пойми, я не хочу внушить тебе чувство вины. Я просто тонко намекаю чтобы ты сходил и помылся, — Крис вскинул брови, и его рука немного потрепала плечо сына. — Давай же, вперед.       — Ладно, хорошо.       — И тебе пора пить свои таблетки.       — Да… Конечно.       По пути в ванную он отправил барабанщику последнее сообщение. tylerrjoseph: Родители уже накрыли на стол. Если ты не придешь, они разочаруются.       Раздался звонок в дверь. Тай вдруг понял, что стоит в душе уже полностью помытый. За этими мыслями он совсем позабыл о времени. «Я открою» — выпрыгивая из ванной, завопил он. Полотенце на пояс и ничего больше. «Это забавно». Проехавшись на перилах лестницы, он высадился прямо к входной двери. Там его ждала особенная картина. Его мать уже приглашала Джоша в дом, явно обескураженная видом барабанщика. На вкус Тайлера тот выглядел волнующе. Они так долго были в разлуке и теперь он просто появляется вот так! А сердце падает и трепещет от его волос, которые уже синие и отросли. Будто впервые видит тоннели в ушах, и эти черные шорты поверх тайтсов… Скейт у двери, прислоненный к стене в довершение. Тайлера окатило вдохновение. «У меня кинк на скейтеров?». Мама выглядела как нежная простынь на фоне барабанщика, как что-то чужеродное возле него. Но вот они жмут друг другу руки и на ее лице можно заметить еле различимую полуулыбку.       — Я же сказал что открою, — недовольно бросил музыкант в сторону Келли. Подходя ближе, он перевел глаза на друга. — Привет, Джиш.       — Привет, Тай.       Их взгляды встретились. Мягкая улыбка на губах обоих. Сейчас стало заметно, что инопланетянин подвел глаза красным. Рот сам собой немного приоткрылся в изумлении. Джош смотрел на него с неким вызовом.       — Тайлер, почему ты в полотенце? Мы вовсе не это имели ввиду, когда просили тебя привести себя в порядок, — мама забрала внимание на себя. — Иди, пожалуйста, оденься во что-то.       Крис тоже присоединился к ним, подходя сзади к супруге и приобнимая ее.       — Удивительно на что способен этот парень, — сказал он, указывая на сына. — Привет, Джошуа, рад нашему знакомству, — протягивая руку завершил отец.       — И мне.       Музыкант пожал плечами. «Что за реакция такая?».       — Я подумал, что это забавно, но раз у присутствующих в головах лишь рамки дозволенного…       — Я оценил это. Так меня еще не встречали ни на один ужин, — с готовностью проговорил барабанщик.       Келли и Крис охотно пустили несколько смешков. А между тем, все видимо почувствовали как затянулось приветствие в коридоре, и произошла дислокация за стол. Тайлера, конечно, выпихнули в сторону лестницы.       — Джош, поможешь мне подобрать одежду? — выкрикнул он.       — О, нет, оставь его нам, — просил отец.       — Да, милый, иди оденься, а мы пока лучше узнаем друг друга, — поддержала мать.       «Конечно, все хотят кусочек от Джоша. Эх… Ладно». Расстроенный таким поворотом, он поплелся в свою комнату.       Привычный мрак спальни встретил его с тоской. Темнота пробивалась внутрь и Тайлер невольно подумал о том, чтобы никуда не уходить отсюда. Сегодня здесь пахло уж слишком свежо. Поежившись, он подошел к зашторенному окну. Наощупь найти ручку оказалось сложнее, чем представлял себе музыкант и пришлось наполовину приподнять занавеску. «Кто-то явно хочет, чтобы я перенасытился кислородом». Комната приобрела краски, а Тайлер решил оставить все приглушенно-освещенным.       Поспешное копошение в шкафу было недолгим, знакомая вещица сама попросилась в руки и вписалась в придуманный на ходу образ. Стоило ему нацепить полупрозрачную, удлиненную рубашку в цветочек, поверх белой, болтающейся на нем как на скелете, майки, и заявился неожиданный гость. Тайлер при этом выглядел как парень в платье и даже если бы он надел свои любимые, зауженные брюки — визуально ничего бы не поменялось. Но его ноги были голыми.       Джош не скрыл как ему нравится видеть подобное:       — Я этого вообще, совершенно не ожидал. Но тебе красиво.       — Тебе тоже красиво, — Тайлер потупил взгляд, пальцами указывая на собственные волосы. — Решил удивить в обратную.       — Предлагаю остаться так. Родители пойдут на компромисс, ты хотя бы не в полотенце.       — Очень остроумно, Джошуа, — саркастичные нотки в адрес барабанщика.       Они немного поулыбались друг другу.       — Тай, я сказал, что иду в туалет.       — Вероятно, ты ошибся дверью? — музыкант нервно переминался с ноги на ногу.       У них был скомканный диалог. Джош пришел — это о многом говорит, но это ничего не меняет. Их ситуация и опасная, и невеселая и о сложных чувствах.       — Ты хотел, чтобы я поднялся с тобой. Зачем?       Тайлер хмыкнул и опустил глаза. «Его прямолинейность. Его мужественность. Его энергетика. Он выглядит каким-то… Возбужденным?».       — Просто думал поздороваться нормально.       — Это как?       — Ну, обняться, например, а то… — Тайлер замялся, когда увидел, что барабанщик плавно зашагал в его сторону, и снова опустил взгляд. — А то не дали даже слова сказать.       Он понял, что Джош стоит вплотную, только когда тот приподнял его за подбородок. Ему пришлось посмотреть пришельцу в глаза. Они оба тяжело дышали.       — Я все это время хотел поцеловать тебя, — безоружно и невесомо обронил тот.       Тайлер стиснул челюсти. Невыносимо. Слышать эти слова. Быть равнодушным. Он ничего не ответил, а рука, прикоснувшаяся к щеке самого светлого парня в мире, хотела скорее его приблизить.       Джош податливо наклонился и они уперлись друг в друга лбами. Тайлер шумно выдохнул. После воцарилась тишина. Барабанщик скользнул носом об нос друга. Их губы встретились. Это было намного нежнее предыдущего раза. Продолжительнее. Когда они целовались впервые, эмоциональный фон был хаотичным и беспокойным, бушующим как смерч. Переживания чувствовались физически и без разбора разрушали внутренние органы. Но не теперь. Длительный, сладкий и волнующий — поцелуй углубился. Джош потянул парня на себя, держа ладони чуть ниже подмышек. Их тела полностью соприкоснулись. Руки Тайлера были заброшены барабанщику на плечи. Они целовались неторопливо, проваливаясь в истому. Сознание размывалось, понимание происходящего напрочь исчезло. Было только чувство и момент «сейчас». Голова музыканта последний раз качнулась в поцелуе, и он мягко спикировал ею в шею парня напротив. Над ним возобладало странное, неизведанное нечто. Не помня себя, его губы и язык принялись шествовать по ключицам, шее, туда же попало ухо. Этого никак нельзя было ожидать, но руки Джоша так по-хозяйски переместились Тайлеру на ягодицы, что тот оторопел. Он оглаживал их, проводил ниже по задней части бедра. Что-то жадное, голодное было между ними. Удастся ли им так легко утолить нехватку друг друга?       — Мне нравится трогать тебя, — отнимая поцелуй сказал барабанщик. Тайлер с приоткрытым ртом ошарашенно смотрел на него. — Думаю ты должен знать. Поэтому говорю.       Джош переместил руки, и они начали крепко обниматься. Все вдруг закончилось.       — У тебя что… — начал было темный парень.       — Надо возвращаться, я не хочу тебе проблем. Я ведь вышел из-за стола и должен уже вернуться. Надеюсь, мы повторим это?       После этих слов он резко отстранился и вперил взгляд прямо на Тайлера. Тот же, околдованный этими чарующими глазами только кивнул.       — И да, — барабанщик протянул руку и от предплечья она медленно прошлась до ладони его воздыхателя, — у меня встал. Он приложил пойманную конечность к своему паху.       Тайлер совсем растерялся, а когда пришел в чувства, поспешил прекратить тактильный контакт. Тогда Джош захотел проверить и его реакцию на происходящее между ними, но его друг отшатнулся.       — Не трогай! — вспыхнул он.       Никаких следов возбуждения не было, и музыкант ясно прочел понимание в глазах барабанщика. Но там закралось что-то еще. И его сердце кольнули сотни игл, когда он различил разочарование.       Джош вдруг натянуто улыбнулся, мгновенно отворачиваясь. Потом вдруг снова потянулся к Тайлеру и поцеловал его в губы. Секундно. Затем стремительно направился к двери и тут же исчез.       «Черт, черт, черт, черт, черт…».       Когда Тайлер после минутного хождения по комнате взад-вперед вышел к лестнице, он услышал водные звуки из ванной. Нужно было скорее составить компанию сидящим в одиночестве родителям.       Наверное, мама выдержала от силы десять минут равнодушия рядом с барабанщиком. От ее скепсиса не осталось даже следа. Когда прошло пятнадцать — её глаза загорелись любовью. Оказывается, она и не думала отстаивать своё предубеждение по отношению к Джошу, и готовая ко всему просто открыто общалась с ним на равных. Отец, в дружелюбности и такте которого Тайлер не сомневался ни секунды, также всячески поддерживал непринужденные беседы и ловко находил им дальнейшее развитие. Синеволосый же был мягок, разговорчив и учтив. И даже когда Крис заговорил про сигареты и внезапную ниоткуда взявшуюся дружбу между парнями, Джош каким-то образом сказал все то, что итак понятно, но всем почему-то понравилось. «Он слишком теплый чтобы в его обществе думать в сторону негатива. Все его ошибки будут прощены. Едва ли кто-то сможет обижаться на такого позитивного человека» — Тайлер заметил, что отмалчивается, проводя время в мыслях. Было сложно присутствовать здесь после только что случившегося между ними. Барабанщик держался невозмутимо, и почему-то почти не смотрел в сторону друга. Это волновало. Настолько, что музыкант то и дело перегонял еду на тарелке из стороны в сторону, не думая класть ее себе в рот. Его нога непрерывно тряслась под столом. Он понял, что не справляется с произошедшим. Ему вдруг захотелось обо всем поговорить. Обсудить все-все что было. Объясниться и извиниться. Обещать, что больше не будет недомолвок, больше не будет избегающих действий. Он не будет отталкивать человека, от одного вида которого у него внутри все расцветает.       — У тебя есть братья или сестры? — продолжал болтать отец.       — Пф, полно. Начинайте спрашивать с двух, не ошибетесь.       — Двое? — подключилась Келли.       — Трое.       — Ах! И у Тайлера тоже!       — А где все твои братья и сестры? — спросил Джош, наконец-таки посмотрев на друга.       — Учатся, — ехидно произнес Тайлер, поворачиваясь на родителей, — не здесь. — Хоть кто-то, правда ведь?       — Милый, перестань ёрничать, — голос матери был колючий, с нажимом, хотя обычно она сдерживалась от окраски негативом слов, обращенных к сыну. Это не работало, когда тот подключал к диалогу иронию и всячески изгалялся.       — Я констатирую факты. Вы ведь недовольны этим.       — Тай, давай не за столом, — почти нежно попросил Крис.       — Не за столом или не перед Джошем? Конкретнее.       Реакция синеволосого проявилась тут же.       — Мой брат сейчас тоже не дома: учится в другом городе. Мне его очень не хватает… Знаете, он приезжал прошлой весной и каких только дел мы не переделали. Но самое главное было просто быть рядом, проводить вместе время, общаясь. Он так поменялся за время учебы…       И как только у него это вышло? Муж с женой мгновенно включились в то, на что он перескочил дабы сгладить углы застольных пререканий. Вот они уже вовсю посмеиваются над каким-то очаровательным описанием младшего брата Джоша, а сам Тайлер не может сосредоточится на их диалоге, теряя фокусировку и утопая в рефлексии. «Если бы они знали что произошло наверху, они были бы такими же милыми с ним?». Нахлынувшие волны откровенности подобрались, закрутились, и отнесли себя обратно вглубь. Злость начала вскипать. Темнота кралась к границам сознания. «Что я вообще делаю? Зачем я говорю все эти вещи? Ничего, абсолютно ничего не меняется во мне. Я могу сколько угодно изображать лечение в угоду остальным, но сам-то давно понял. Из раза в раз история повторяется. Сюжет один, различны лишь незначительные детали: побочки от лекарств, люди, локации. Это просто моя жизнь. Я существую, провожу как-то время, делаю что-то… А оно рядом со мной — портит все! Поэтому постоянство не про меня. Кому захочется находиться рядом долгое время? Я срываюсь и неприятен в общении. Стоит признать, что я бесполезен. По правде говоря — я ничтожество».       Тайлер выглядел точно как в лесу. И ощущался также. Взгляд был устремлен вовнутрь, никакой сенсорики. Все каналы взаимодействия с миром словно перекрыло чем-то и судя по тому, каким сделалось лицо — его срочно нужно было забирать оттуда. Все это не укрылось от Джоша, который непрерывно мониторил его с тех пор, как понял что тот не слушает его рассказ про брата.       Повернувшись на друга, барабанщик вдруг начал:       — Когда мы с Тайлером впервые встретились… Я упоминал о том, что это было на овощном рынке? — его глаза загорелись озорными искрами.       В ответ он получил выпученные глаза и вскинутые брови. «Джош?». Тайлер никак не смог прокомментировать сказанное и просто смотрел перед собой.       — Так вот, — не дожидаясь продолжил синеволосый, — меня пытались обвесить и тогда вмешался Тайлер, который имел куда больше информации по томатам, чем я. — Помню он тогда сказал мне: «Чувак, зачем они тебе? Да еще и такой ценой?». И тогда я ответил ему: «Чувак, ты прав, но я хочу поесть пиццы сегодня, так что без этого никак». Как раз после, нас прогнали с рынка, потому что он вдруг начал скандалить с продавцами за мою итоговую цену. Ну… Вы знаете… Даже перевернул несколько подносов. И теперь мы там в черном списке. Потом мы оказались на лавочке у магазина антиквариата и Тайлер просто предложил купить пиццу и…       — И там не было ни одного томата, — вставил музыкант, вовсю источая удовольствие.       — Верно, я только что хотел сказать об этом.       — Ко всему прочему ты совсем не разбираешься в овощах, — вздохнула мама, — Тай, это так на тебя похоже… Он даже не ест их.       — Ты иногда делаешь лишь бы сделать, — ворчливо поддержал Крис. — Помнишь, как он принес ту недозревшую тыкву на Хеллоуин? — слова для супруги.       Она в согласии интенсивно закивала.       — Я делал то, что требовалось, пока остальные бездействовали, — гордо вздергивая подбородок процедил сын.       — А ничего, что она была настолько твердой, что в ней застрял наш столовый нож? Она была непригодна априори ни для чего, и пришлось везти ее на тележке до мусорки несколько кварталов — заявил отец.       Все уже начали в открытую смеяться.       — Вам, наверное, очень весело с Тайлером. В хорошем смысле.       — Знаешь, Джошуа, он год от года не перестает нас удивлять, — ласково отозвалась мама.       — Да… Он… Удивительный человек. Талантливый. Покажет еще всем нам. Было видно, как Келли приятно получать такие рецензии на сына. Они переглядывались с барабанщиком и ее глаза сияли.       — Хватит вам, — не выдержал музыкант. — Пап, скажи им.       — Мы просто верим в тебя, это не пустая похвала.       Внутри все сжалось. Тайлер зрительно сделал круг по собравшимся за столом. Стало не по себе, но по-приятному. Обычно теплые слова людей рикошетили об ужасную самооценку, но сейчас все было иначе. Их голос четко зазвучал, обрел форму. Смыслы были услышаны. Они и правда верили в него. Они все желали ему только лучшего. «Вот бы мне почувствовать в себе такую уверенность». А потом стало странно. Эта встреча была такой неожиданной и судьбоносной. Ему хотелось еще поразмышлять на эту тему, но он выбрал скорее вынырнуть из своей головы.       — Спасибо. Всем вам. Я…       — А что ты забыл на том рынке из рассказа Джоша? — решила уточнить Келли у Тайлера.       — Да что угодно. Я такой сумбурный в глазах других людей. И вообще, ма, я же тут пытаюсь сказать слова благодарности!       — Все-все, извини.       Мама состроила непонимающее лицо, но переспрашивать не стала. И как-то все сразу забылось, стоило глазам остановится на лице барабанщика. Музыкант сильно отвлекся на него, но друг спокойно жевал себе, не обращая на него внимания. Он опять подумал о том что произошло и о Джоше, который похоже расстроился. Но настроение все равно улучшилось. Тайлер прикоснулся к еде и через две минуты его тарелка была пуста.       Разговоры прыгали с темы на тему, больше всего общались Крис с Джошем. Как любил делать отец — всегда узнавал про семью и друзей. Так он полагался на всеми известную фразу: «скажи мне кто твой друг и я скажу кто ты».       Несколько рандомно синеволосый двинул диалог в другое русло:       — Мои родители, кстати, в восторге от Тайлера. Хотя еще не знакомы. Они были не совсем «за» мои занятия музыкой и все такое, но когда увидели как сильно мне пришлось страдать без этого… И уже очень признательны Тайлеру, ведь он и вправду помог мне.       Джош в этот момент посмотрел в глаза своего «спасителя». Во взгляде сквозила нежность вперемешку с чем-то еще, чего угадать не удалось.       — Я ничего особого не сделал…       — Этого было достаточно. Я в порядке и ты повлиял на это.       — Так приятно слышать подобное о нем! — воскликнула Келли, поворачиваясь на Криса.       — Да, — закивал он ей в ответ, — Тайлер способен как на большие свершения, так и на добрые поступки.       — Как тогда, когда он ещё учился… — она оборвалась на полуслове. Супруг накрыл ее руку своей, нервно бросая участливый взгляд.       Сын быстро изменился в лице, черты погрубели. Джош моментально вовлекся в эту перемену и начал задавать вопросы. По непонятной причине родители выложили барабанщику все как на духу, хотя еще в начале вечера мать совсем отрицала его по причине «нехороший, курящий мальчик», а отец был сдержанным и недоверчивым к посторонним. «Ну что у него за аура такая?».       Тайлер почти не учился в средней школе очно. Это касалось не только его ментального состояния, но и случая, после которого он возненавидел место своего обучения и обучающихся. Все было банально до жути: его одноклассника начали прессовать старшеклассники, а после того, как Тайлер вступился за него — ему тоже прилетело. Они подкараулили его после занятий вдвоем и забили лежачего ногами. Ему досталось и по ребрам, и по голове, и по причинному месту. В какой-то момент он упал в обморок от болевого шока. Шуму было довольно: вся школа встала на уши заметив машину скорой помощи. Тайлера нашла уборщица, вышедшая покурить. У нее был непростой, сварливый нрав уже немолодой женщины, так что они хорошо ладили и им часто приходилось разговаривать пока он еще учился. Музыканту нравились «непростые» люди и своих он вычислял на раз-два. Она не была слишком впечатлительной и много повидала, но когда обнаружила, казалось, бездыханное тело этого забавного парнишки, ее мгновенно, всецело обуяла дрожь. Волнение за его сохранность оказалось столь велико, что она уехала в больницу вместе с ним, а оповещенные школой родители поехали вслед за ними. Втроем они много часов провели в приёмной разговаривая о случившемся. Келли с Крисом пропитались признательностью к Роуз — уборщице — и не переставали благодарить ее за доброту к сыну. После, женщина не раз приходила отужинать к ним, чтобы проведать Тайлера, состояние которого можно было сравнить с живым трупом.       И хотя тех старшеклассников привлекли к ответственности уголовно, музыканту это не принесло никакого чувства расплаты или чего-то, что могло заглушить боль. Несправедливость сжирала его. Разуму подкинули мыслей. «Так будет всегда? Вот так все устроено?». Жестокость показалась понятной, а впоследствии стала родной. Он не стал мстить или доказывать в школе что был ни при чем: окружающие взяли эту историю и перевернули с ног на голову, как это обычно бывает. Люди наотрез отказывались смотреть фактам в глаза только лишь потому, что два этих парня популярные любимчики школы. Тайлера по большей части не заботило что про него думают, скорее его задевало невежество тех, кто сочинял и разносил слухи об этой ситуации. Когда все произошло, он уже тогда знал, что больше не вернется обратно. Его возненавидели все, за редким исключением. Находиться там было бы мазохизмом.       Реабилитация заняла пару месяцев. Разговоры среди сверстников о случившемся просачивались в дом даже через закрытые окна. Иногда они просто стояли неподалеку убежища Тайлера и, возможно, таращились во все глаза, выискивая знакомую фигуру. «Какая глупость! Зачем это вообще нужно? Неужели я мало страдал, а тут еще и это! Они хотят меня подкараулить?». И, привет, паранойя. Несколько раз, сам того не ожидая, он видел девушек. «Парни понятно — жестокие, но почему и они тоже приходят?». Жизнь в целом стала удушающей после того случая. Он перестал выходить из дома совсем. Больше геройствовать не хотелось.       Все это с поправками и вставками от самого Тайлера прослушал синеволосый.       — Вот же, — Джош осёкся, — гады.       — По-другому и не скажешь, — поддержала мама.       — Я бы им надавал как следует, — продолжал барабанщик. Его ладони непроизвольно сжались в кулаки. — Мне так жаль, Тай. И откуда в них столько…       — Дерьма? — невозмутимо отозвался парень.       — Тайлер! — Келли вонзила в него взгляд.       — Самое главное, что Тайлер в порядке, — спокойно промолвил Крис. — Как бы он не отпирался, заступиться за одноклассника было правильным поступком.       И тут началось бурное обсуждение моральных принципов. Джош с Келли отошли на задний план, делаясь сторонними наблюдателями.       — А я и не говорил, что поступок неправильный. Я сказал, что эта ситуация повлекла много поражений. Моих. Когда ты делаешь что-то хорошее, ты непременно расплачиваешься за это.       — Но ты ведь не мог по-другому? Для тебя это было правильным.       — Да. Но в конечном счете я проиграл. Теперь когда я говорю это, мне уже не кажется что… Может лично для меня это было ошибкой? Лезть во все это. Не знаю.       — Вот. Ты опять говоришь о том, что решение все же было неправильным, потому что обернулось чередой поражений. Но почему бы не посмотреть с другого угла обзора? Есть последствия выбора. И только ты решаешь что они будут означать для тебя. Нет правильных и неправильных…       Отец даже не успел договорить свою мысль, встречаясь с привычным напором сына. Музыкант всегда был неугомонным, когда разговор затрагивал его ценности и идеалы.       — Есть. Кто бы что ни говорил — есть. То, что лучше работает для тебя. Это правильно. Каждый знает ответ, надо только спросить себя.       — И что для тебя лучше работает? Малодушие?       Тайлер открыл и закрыл рот. Тогда его оппонент продолжил:       — Ты не трус.       — Я именно такой.       — Твой поступок говорит громче твоих слов.       — Я же… Я мог умереть!       Глаза Криса показались стальными, бездонными. Он вдруг изменился до неузнаваемости.       — Ты и в лесу мог умереть. Но тебя это на подобные мысли не толкает. Тогда это было, по-твоему, правильным? Как оно работало?       Взгляд, обращенный в самую глубь, сковывал. Ледяные когти страха легко поймали Тайлера как мотылька-однодневку. Они могли схлопнуться в любой момент. Отец проделывал с ним это и раньше. Особенно давил на психику тембр его голоса: умения вывести человека на эмоции, при этом самому оставаясь хладнокровным, ему не занимать.       «Почему отец поступает так со мной? Почему так жесток?».       Келли в испуге повернулась на мужа и одернула его плечо.       — Не надо, Крис, прошу тебя.       — Пап…       Тайлер быстро обернулся на Джоша. Он ведь ничего не знал и должен был оставаться в неведении!       — Отвечай на мой вопрос.       Взгляд снова остановился на онемевшем барабанщике, лицо которого потемнело от боли и сожаления. Жалость — последняя эмоция, нежеланная. Только не с ним. Тайлер сглотнул неприятный ком в горле. Грудную клетку разорвало болью.       — Я уже говорил вам что не понимал, что делаю!       — Крис, можно тебя на минутку? — мама ощущалась оголенным электрическим проводом, готовым бить без пощады любого.       Они в сопровождении ругательных слов удалились на второй этаж. На кухне стало тихо и пусто. Музыкант отчаянно вдохнул воздуха через рот, но неприятные чувства не ушли. Ему стало действительно тяжело дышать. Чьи-то руки сомкнулись на его шее, и он коснулся ее дабы убедиться в правдивости этого явления. Всякий раз при упоминании того самого дня с ним происходило примерно то же, что и сейчас. Похоже было то ли на паническую атаку, то ли на инфаркт миокарда.       — Господи, Боже, ты в порядке? — затараторил Джош. — Давай выйдем на улицу, — он был готов подставить свое плечо, но его друг встал без помощи и не оглядываясь прошел к выходу.       Синеволосый направился в след за ним, но глаза поймали только уходящий силуэт и его голые ноги в каких-то тапках. Он уже собирался покинуть дом как вдруг услышал за спиной Келли.       — Ах, Джошуа, ты… Уже уходишь? Так скоро? — она действительно выглядела растерянной. — А где Тайлер?       — Да, я, мне, идти надо в общем, — его мысли путались. — Спасибо вам за стол… И приём…       — Что с Тайлером?       Джош впервые посмотрел в ее глаза. Очень сильный страх вперемешку с животным ужасом плескались внутри нее. Он отчетливо ощутил ее эмоции, но перенимать их в себя было лишним. Сейчас важнее помочь Тайлеру справиться с этим тяжелым наплывом, а не показывать способность к сопереживанию.       Синеволосый облек себя в непоколебимую твердость. Ограничившись словами «все будет нормально, я приведу его обратно» Джош выскочил из дома на поиски сбежавшего.       Через улицу тянулись отголоски какого-то гула, но вся обращенность была направлена не к звукам и не к прекрасному послезакатному небу: Тайлера нигде не было видно. Барабанщик в недоумении оглядывался по сторонам и не знал куда ему идти. И проблема не в незнании этих мест (ведь дом Тайлера находился неподалеку от его собственного) а в полнейшей дезориентации по какому вектору начать двигать. Вокруг было пусто, безлюдно. Даже спросить о проходившем мимо красивом, высоком и будто в платье парне — некого. «Он не мог уйти далеко». Внутри все ершилось и громыхало от тревожности. Пару раз выкрикнув имя пропавшего и не получив ответ, он отмел этот способ поисков куда подальше. Таким образом, взвесив все варианты, Джош обошел несколько участков, обрамленных забором, и увидел друга, забившегося в угол между двумя домами. От чувства облегчения у него подкосились ноги.       — Тай, — мягко позвал барабанщик, — я здесь, эй. Синеволосый присел к нему впритык и только сейчас заметил, что тот закрывает лицо ладонями. Ответа не последовало. Тогда он протянул руки чтобы исправить это. Оказалось, что в этих пальцах абсолютно отсутствовали силы и снять их не составило труда.       — Все нормально, слышишь? Главное — дыши.       Аккомпанементом к происходящему являлись рваные вдохи, но стараясь минуть их Тайлер начал что-то усиленно выговаривать.       — Нет-нет-нет, тише, давай просто подышим, ладно? — Джош не выпускал его руки из своих и мял, меняя интенсивность чтобы переместить фокус внимания на что-то другое. — У тебя, похоже, паническая атака, но это ничего страшного, — заверял он, — это не смертельно. — Ты будешь в порядке уже скоро.       И так они просидели минут десять. Синеволосый на протяжении всего этого времени брал у музыканта легкое, импровизационное интервью зная, что, во-первых, это понравится его страдающему другу (из-за игровой манеры), во-вторых, поможет отвлечься. Затем он спросил:       — Тай?       Джош не мог не отметить, как выровнялось дыхание Тайлера и прежде на него не смотревший, он вдруг поднял глаза.       — Мне в разы лучше, — слабо отозвался он.       — Хочешь встать или посидим еще? Могу проводить тебя сейчас до дома.       — Нет.       — А чего ты хочешь сейчас?       — Не знаю.       — У тебя ноги голые. Вечером прохладно.       — Ты знаешь… Мы уже говорили об этом сегодня с родителями… но я не знаю почему сейчас, — Тайлер оборвал мысль. — Отец был жестоким.       — А что с твоим папой? Что это вообще было?       — Не спрашивай. Я не знаю ответов. Но он периодически срывается на такое поведение. Я думаю, наверное, что ему особенно тяжело из-за… Ну, из-за моей депрессии и все такое… Мама всегда показывает свои чувства и эмоции сразу же, но не отец.       — Мне жаль, — скорбно промолвил барабанщик. — Я даже не знаю, что еще нужно сказать.       — Все нормально, — заверил Тайлер, — я все понимаю.       Без предисловий Джош вдруг произнес:       — Извини что потащил тебя в лес. Я не знал. И я давил на тебя.       — Ты помог мне встретится со своим страхом. Это оказалось не так смертельно, — парень попробовал улыбнуться.       — Ты, как всегда, сарказм во плоти.       — Таков уж я есть.       — Наверное сейчас не лучшее время просить тебя рассказать об этом? Но я рядом, если тебе захочется поделиться.       Музыкант кивнул и опустил голову. Смутился.       — Мне вообще-то уже пора домой, — несколько виновато прозвучал Джош. — Думаю ужин все равно окончен.       — Согласен с тобой.       Они стояли у дома Тайлера три минуты от силы.       — Знаешь, мне нужно закончить со сборами вещей. Завтра я уеду, — неожиданно поделился барабанщик.       — Куда и насколько? — изумился музыкант.       — Мы с моими знакомыми приятелями едем в Алум-крик чтобы отдохнуть. Я, кстати, думаю, ты можешь поехать с нами. Только если захочешь, конечно.       Джош выглядел непринужденно, а в его словах все равно сквозило просьбой и надеждой на согласие.       — Эм, ну… У меня ведь работа…       — Подходи к моему дому к восьми утра. Погрузим вещи. Много не бери — не пригодиться.       — Я не знаю, — робко произнес тот.       — Ладно, думай. Да, и есть вопрос.       — Какой?       — Почему в твоей комнате нет зеркал?       — Вау… — Тайлер так сильно удивился что это отпечаталось на нем во все лицо. — Ладно, — кивая сам себе продолжил он, — я не хочу видеть там себя.       — Я понял, — растягивая слова утвердил синеволосый. — Ну, тогда до завтра, — ехидно улыбнулся он.       Барабанщик не стал обнимать его, а просто поднял руку в инопланетном жесте, как сделал Тайлер тогда в магазине.       «Отсылки» — сладко подумал Скелет.