Will you be my world?

Питер честно всё слушает, кивая для приличия, но, когда Тони уже по третьему кругу начинает говорить про его безрассудность и их волнение за него, не выдерживает. — Я понял, понял. Да-да. Мне не стоило этого делать, ведь я был один. Однако я не мог спокойно развлекаться после того, как мне погрозили пистолетом, — вздыхает он, закатывая глаза, и спрыгивает с кровати, направляясь к двери. — Ты ведь вернёшь мне костюм? Маме будет спокойнее, если у меня будет такая защита. Нет, я могу и свой подлатать, конечно, но от огня не спасает совсем, да и от огромных обломков… — Что, прости? От огня? Это понятно, да. А вот какие к чёрту обломки, карапуз? Не говори мне, что ты был в том складе, — угрожающе шипит Старк, вставая следом, и протягивает уже руку, чтобы не дать ему сбежать, как парень прыгает на потолок, выползая по нему из комнаты. — Поттс! Наверное, когда живёшь в одном доме с таким вот ребёнком, стоит уже привыкнуть, что спокойной жизни не будет. Надеяться на благоразумие тем более нежелательно, ведь все надежды разобьются о суровую реальность. А ещё не стоит кричать его фамилию, потому что откликается совсем не Питер. — Что случилось, Тони? — обеспокоенно спрашивает Пеппер, когда он заходит на кухню, на потолке которой сидит паук. Большой такой, с четырьмя лапками, вместо восьми. — М, ты не знаешь, где твой сын? Не пробегал здесь? — бормочет Старк, направляясь к раковине с хитрой улыбкой. — А разве Пит не с тобой? Вы ведь собирались поговорить? Только не говори, что снова упустил его, — щурится она, непонимающе следя за его действиями, и отскакивает на шаг назад, когда мимо пролетает что-то белое, попадая на ноги мужчины. — Только попробуй снова начать эту войну, и окажешься подвешенным к потолку, Железный Человек, — торжественно говорит Питер и начинает смеяться, чуть не падая на пол. — Мам, не смотри так на меня, будто хочешь тапком пришлёпнуть. — А вот я сейчас, и правда, тебя пришлёпну, Паучок. Против меня пошёл, да? Мы ведь были в одной команде, а ты. Вот так и живём, Пеп, — трагично вздыхает Тони, пытаясь выпутать ногу из паутины, но не получается. — Убери свою гадость, карапуз. — Неа. Только обменяю на костюм, — улыбается Паркер, спрыгивая на пол, и подходит раковине. — По мне так хороший обмен. Не думаете? Пеппер удивлённо смотрит на обоих, пытаясь понять, о чём идёт речь. Правда, важнее даже не это сейчас. Они пришли относительно вместе, а это значит, что теперь не будет больше ссор. По крайней мере, не в данный момент. И сейчас подтверждаются мысли, что большего ей не нужно. Любимый мужчина, продолжающий шуточную перепалку с её сыном, который спокойно брызгает в него водой, если сказанное ему не нравится. Все теперь вместе, а внутри растекается тепло, давая понять, что это и есть тот дом, мелькающий в давнейших мечтах. Ради такого можно было вынести все испытания, свалившиеся лет двадцать назад. — Ма-ам, он меня обижает! — хнычет внезапно Питер, подскакивая к ней, и смотрит хитрющими глазами, от которых становится понятно, что жертва здесь далеко не парень. — Да? Разве это не Тони сейчас стоит весь мокрый, приклеенный паутиной к полу? — вскидывает брови Пеппер, смеясь с возмущения на лице сына, и переводит взгляд на довольного Старка. — Что за костюм, кстати? — Я как-то сделал костюм для Паучка, даже не зная, кто прячется под маской. Потом появился повод отдать его, — пожимает плечами он, чуть хмурясь, глядя на Паркера. — Ты угрожал мне в первую встречу. Точнее, ты дерзил мне, как и в самую первую встречу, так и в эту. Ребёнок, это наглость. — Я ведь не виноват, что весь в маму пошёл, — довольно улыбается Питер, садясь на стул, и слегка смущённо отводит взгляд. — Вообще, я просто боялся, что ты узнаешь мою личность, а потом расскажешь маме, и вы дружно запретите мне помогать людям. В принципе, после избиения Капитана можно было бы всё закончить, но… обладая такой силой, невозможно не чувствовать вину за то, что произошло, ведь я могу многое предотвратить. Признаюсь, Стервятник был тем злодеем, который мог меня спокойно уничтожить без костюма, но дело не в нём. Ни один костюм не спасёт тебя от рухнувшего здания. Поэтому, благодаря вам, я сижу здесь. Спасибо. Пеппер шокированно переглядывается с Тони, не веря в то, что только что прозвучало. Здание? Благодаря им? Кажется, сюрпризы ещё не закончены на сегодня, и почему-то страшно уже знать, что ещё припасено у него. — Ребёнок, убери эту гадость с моих ног, чтобы я смог тебя задуш… обнять, — хрипло произносит Старк, отмирая первым, и дёргает ногами, с удивлением замечая, что паутина постепенно ослабевает. — В очередь. Я первая, — бормочет Поттс, подходя к сыну и крепко его обнимая. — Месяц сидишь дома. Никаких патрулей, понял? И только попробуй поспорить, я тебя на домашнее обучение тогда переведу. — А, может, его и так? — предлагает мужчина, выпутываясь из липкой паутины, и подходит с другой стороны, обнимая обоих. — Я отдам тебе костюм через месяц. Заодно подправлю там кое-что. Только попробуй снова залезть в его настройки, и получишь. — Вы изверги, дорогие мои. Изверги. Буду жаловаться на вас всем, кого увижу, — хнычет Питер, но мысленно соглашается, что ему нужно отдохнуть, а заодно уладить все свои дела, поэтому выскальзывает из их рук, направляясь к выходу из кухни и бормоча себе под нос довольно громко: — Не родители, а изверги. Вот серьёзно. Даже Тор подобрее будет… Тони переводит шокированный взгляд на Пеппер, безмолвно спрашивая, не послышалось ли это ему сейчас. Та качает головой, довольно улыбаясь, и приподнимается на носочки, быстро целуя его. — Я ведь говорила. Теперь он похож не только на меня, но и на тебя. Уже несколько лет, дорогой, Пит и твой сын, даже если вы не говорите этих громких слов. Пожалуй, это лучшее, что Старк слышал за свою жизнь, не считая слов о любви от близких людей.

***

Питер заходит в гостиную, продолжая что-то бормотать себе под нос, и замолкает, замечая Локи, что сидит на диване. Щёки опаляет румянец, а на губах фантомно ощущаются поцелуи, которые вряд ли когда-нибудь забудутся. Сделав пару глубоких вдохов, он смело проходит к дивану, падая на него, и, пока не передумал, выпаливает: — Рассказывай. — Что? — удивлённо спрашивает Лафейсон, отрываясь от книги по анимагии, и смотрит на парня, что головой почти лежит на его коленях. — Что тебе рассказывать, несносное создание? — Всё. Начиная от остальных причин нападения на Нью-Йорк и заканчивая своей магией, — пожимает плечами Питер, будто это и так понятно, и прикрывает глаза, ожидая долгую историю. — Наглеешь, — беззлобно фырчит Локи, откладывая книгу на столик, и почему-то начинает рассказывать, даже самому себе не признаваясь, что где-то, в глубине души, рад такому шагу от него. Наверное, оно того стоило. — Как ты знаешь, эти твари звались читаури… И Паркер ни разу не пожалел, что не сбежал от смущения в свою комнату, а собрав все силы в кулак, подошёл к нему, потому что эта история оказалась слишком интересной и в какой-то мере даже ужасной. Ну и что, что под конец оба заснули чуть ли не в обнимку на диване? Зато в какой шок впали все остальные, когда зашли в гостиную и увидели его, лежащим головой на коленях некогда заклятого врага по своей ледяной войне, а Лафейсон, закинув ноги на журнальный столик и откинувшись на спинку, спокойно сопел, так и не убрав пальцев из вихрастой макушки парня. Обычная картинка для тех, кто все годы знакомства только и делали, что огрызались друг на друга.

***

Всё в жизни имеет свойство заканчиваться, будь то хорошее или плохое. Питеру хочется проклинать это свойство, потому что только сейчас у него всё относительно наладилось в жизни. Мама и Тони следят за ним, кажется, двадцать четыре на семь, что сначала раздражало и злило, но потом он махнул рукой и просто продолжил спокойно учиться и проводить время с Недом. Иногда на помощь приходил Роуди, вытаскивая его на полигон, где помогал тренироваться и показывал, как стрелять. Не то чтобы ему это было нужно, однако, в жизни многое может пригодиться. Локи и Тор теперь всё чаще пропадали в Асгарде, где у них что-то происходило, но вырывались на пару дней. Только за последний месяц они ещё не объявлялись ни разу, что заставляет волноваться всех, даже Старка, который в этом никогда не признается. Паркер же переживает сильнее всех, потому что всего пару месяцев назад признался сам себе, что немного увлечён этим Богом коварства. Все не без греха, в конце-то концов. И, похоже, это взаимно, ведь не стал бы Лафейсон его тогда целовать, да и пытаться узнать в ответ тоже бы не стал просто так. Так? А теперь вся спокойная жизнь катится коту под хвост, потому что нервы на пределе, а злость и усталость делают своё дело. Знал ведь, что не стоило залетать домой после школы в костюме, который отдали ему два с половиной месяца назад. Однако, не послушав своё чутьё, Питер бросает школьный ранец около окна, начиная тараторить, прерываясь только на пыхтение и зевки: — Пап, ты не поверишь. Вот серьёзно. Помнишь, я тебе рассказывал, что учительница по истории ненавидит меня? Помнишь, конечно. Так вот. Она специально задаёт мне те темы для рефератов, которые терпеть не могут все, и я в том числе. Нет, я переношу все темы, но эта такая скучная, и с ней придётся так заморачиваться. Раздражает. А ещё и эта литература… — парень хмурится, не слыша привычных смешков, и разворачивается на сто восемьдесят градусов, чтобы оказаться лицом к дивану и креслам. Да. Этого явно никто из них не ожидал увидеть, поэтому он мысленно чертыхается про себя, кривя губы под маской. — Круто. — Да, ребёнок, круто, — усмехается Старк, закидывая ногу на ногу, и устало смотрит на него, пытаясь переварить то, что услышал. Пап. Это был второй раз, когда его так называли, и всё на эмоциях. С одной стороны, понятно, почему, но хочется слышать такое чаще, однако давить на подростка нет желания. — Помнишь, я предлагал тебе простой выход? МИТ или домашнее обучение. Первое предпочтительнее, конечно. — Ты не сможешь меня этим искусить. Пока я не скажу «да», даже не мечтай, — качает головой Паркер, игнорируя кучку Мстителей, что сидят на диване и смотрят на них удивлёнными глазами. — Не думаешь, что «да» здесь должен говорить не ты? — смеётся Тони, раскрывая уже привычно руки для объятий, в которые парень довольно ныряет. — Устал, Паучонок? — Безумно, — кивает он, примостившись рядом с ним на широком кресле, и надеясь, что все лишние люди уйдут, давая ему возможность снять маску и спокойно отдохнуть. — Простите, что прерываю, но «папа»? У тебя есть второй ребёнок? — непонимающе спрашивает Бартон, первым обретая возможность говорить, и продолжает удивлённо смотреть на них. Питер почти издаёт крякающий звук, пока не понимает, что это его имеют в виду. Только без костюма. Однако так становится лишь веселее, поэтому парень с настоящим возмущением произносит: — Второй? Ты изменяешь мне с другим ребёнком? Как ты мог? Я думал, что единственный, кто удостоен такой чести, — ещё и наигранно шмыгает для полноты картины. — Подождите. Папа? Откуда вы вообще это взяли? Теперь настаёт время Тони сдерживаться, потому что такой реакции он точно не ожидал. Как же можно было забыть, что в этом подростке смешано всё: и гениальный ум, и неуклюжесть, и желание поиздеваться над другими, и ангельский характер иногда. Не ребёнок, а что-то с чем-то. — Как ты мог так подумать обо мне? У меня только два ребёнка. Ты и Роуди. Больше мне не нужно детей, — качает головой мужчина, улыбаясь, и вздыхает, жалея, что не может сейчас взлохматить его кудряшки. — И да. Ты снова назвал меня папой. Можно отметить этот день красным в календаре, хотя изначально он должен был быть чёрным. Питер сразу теряет игривый настрой, осматривая каждого по-отдельности. Благоразумно пришли не всей командой предателей, за что можно похлопать в ладоши. Сути это всё равно не меняет. Они пришли почти год спустя, думая, что всё прощено? Глупо. Очень глупо и самонадеянно. — Пап, а зачем они сюда пришли? — спрашивает Паркер, кажется, специально обращаясь именно так, потому что видел его напряжение с самого начала. — На самом деле я задаюсь тем же вопросом, потому что ты прилетел почти к самому началу, — хмыкает Старк, чувствуя тепло где-то в районе груди. — Так зачем вы пришли? Стив переглядывается с Наташей, которая кротко кивает, и переводит взгляд уже на Тони, осторожно начиная: — Мы пришли извиниться, и попросить помочь восстановить наш статус… — Простите, пожалуйста, что прерываю вас, Капитан, но я верно понимаю, что спустя несколько месяцев вы приходите не просто попросить прощение, а ещё сразу же просить о чём-то? — задаёт вопрос он, а линзы на маске опасно сужаются. — Малыш, успокойся. Дай ему договорить, — снова прижимает к себе ребёнка Старк, успокаивающе поглаживая его по спине. — Договаривай. — Нас считают преступниками, хотя мы таковыми не являемся. Можем мы как-то исправить это положение? — спрашивает Романофф, слегка хмуро глядя на Человека-паука, что прижимается к мужчине, фырча на их слова. — Можете. Заковианский договор вам в руки, как и ручки, — пожимает плечами Тони, хмыкая. — Подписали бы его изначально, не были бы преступниками, а сейчас именно они и есть, — закатывает глаза под маской Питер, за что получает тычок от Старка. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, Паук. Тебе ведь не нужно было его подписывать, — хмурится Клинт, сжимая руки в замок. — Кстати, почему? — Вот и сто первое доказательство вашей преступности. Мне Стервятник то же самое втолковывал. Все считают меня глупым и ничего непонимающим, — фырчит он, поднимая голову и глядя на Тони. — Наверное, звание гений номер три теперь моё, а не твоё. Ты поднимаешься на второе, после мамы. — Это мне льстит, Паучонок, — улыбается Старк, качая головой, и говорит уже прохладным голосом остальным. — Он ещё не Мститель, поэтому ему не нужно подписывать договор, да и по возрасту не подходит пока. И понимает ребёнок в этом всём побольше вашего, поэтому не советую кидаться в него такими словами. — А Паркер знает, что у тебя ещё один ребёнок? Помнится, из-за нас тогда тебе пришлось несладко. Что насчёт него?