Will you be my world?

Питер осторожно ползёт по потолку корабля, цепляясь за выступы. Непонятно, зачем он вообще здесь остался, но нельзя ведь кидать Тони одного с этими монстрами. Да, мама будет переживать и волноваться, потом, возможно, даже запретит ходить на патрули долгое время. Главное, чтобы была причина для них. Точнее, чтобы было кого спасать. Увидев Старка, парень кусает губу, боясь реакции, и спускается на паутине, приземляясь за ним и плащом. Удивительная вещь, не иначе. — А ты знал, что преданность — удивительная штука? — спрашивает осторожно Паркер, вздрагивая от резких движений мужчины и прожигающего взгляда. — Ты что здесь делаешь? Я тебя домой отправил, — шипит Тони, подходя к нему. — Меня Пеппер убьёт потом. — Не убьёт. Точнее не тебя, а меня, но я не мог бросить тебя. — Нет, мог. Именно это и должен был сделать. — Нет, не должен. Я никому ничего не должен. — Не говори мои слова, карапуз. И тебя здесь не должно быть. — Должно. Потому что это именно то, что я могу делать. И должен. — Нет, не должен. Хотя, да, должен. Сидеть дома и успокаивать Пеппер, а не шататься со мной по просторам космоса, спасая всяких колдунов, — устало говорит Тони, даже не пытаясь скрыть страх за ребёнка, потому что бесполезно. — Пит, я ведь не просто так просил тебя держаться ближе к земле. — Пап, я не могу просто сидеть и ждать, пока ты разберёшься со всем этим. Пойми, пожалуйста, что я не ребёнок. Непростой, по крайней мере. Однажды ты сказал, что моя смерть будет на твоих руках, так твоя будет на моих. Находясь на этой экскурсии по собственному дому, я бы винил себя, потому что у меня есть все возможности, чтобы помочь. И ты предлагаешь бездействовать? Лучше сразу смертный приговор подпиши, — серьёзно говорит Питер, сжимая кулаки, и смотрит уверенно, хоть и с каплей вины. — Да в конце-то концов, не будет Человека-паука, если нет Железного Человека. Так что, хочешь ты того или нет, я с тобой до конца. Старк смотрит на него нечитаемым взглядом, не зная, как на всё это реагировать, поэтому просто притягивает его на мгновение к себе, шепча на ухо: «Я сделаю всё, чтобы мы оба вернулись», и отходит на пару шагов, проклиная себя и этого Таноса, что вынуждает их так действовать. — Итак. Как я уже и говорил, наша цель — колдун с Камнем. Нужно как-то его вытянуть оттуда. Паркер отрывает от него взгляд, переводя на того самого чародея, и кивает. Они сделают это. Для них это не проблема, ведь и не с таким справлялись. Так что всё будет хорошо, а потом ещё лучше, когда вернутся домой. Осталось лишь придумать план, который приходит довольно-таки быстро, что удивляет. — Помнишь тот ужастик? «Чужие», вроде. Там была сцена… Тони всё ещё готов ненавидеть поп-культуру и всякие к ней отсылки, но не может не признать, что это действительно было гениально. Поэтому уже через пять минут броня стекает с его тела, собираясь в реактор на груди, а сам он помогает подростку подняться на ноги, быстро осматривая на предмет травм и успевая переругиваться с магом. — Со мной всё нормально. Не волнуйся, — улыбается слабо парень через пару минут, глядя на того самого колдуна, что они спасали. — Я Питер. — Доктор Стрэндж, — в своей манере представляется он, оглядывая их непонятным взглядом. — А, тот самый маг, — хмыкает Паркер, вспоминая рассказы Локи, и отходит к пульту управления. — Наслышан. — От кого же? — с удивлением спрашивает Стефан, переглядываясь со Старком, что находится в таком же шоке. — Когда успел, ребёнок? — Локи рассказывал мне, — тихо говорит Питер, сжимая руки в кулаки и резко выдыхая. — Новостей так и не было? Тони мрачнеет, вспоминая слова Брюса, который только сегодня объявился с не самыми приятными рассказами. И как сказать теперь ему, что их не стало? Или лучше не сообщать пока? Наверное, стоило быстрее соображать, потому что его опережают. — Ты знаешь их? В принципе, неудивительно, если ты один из Мстителей, — хмурится Стрэндж, переводя взгляд с одного на другого теперь. — Сегодня стало известным, что корабль с ними уничтожил Танос. — Что, простите? — хрипло переспрашивает Питер, чувствуя, как внутри что-то обрывается, пуская по венам лаву вместо крови, что медленно выжигает там всё. — Пит, именно поэтому мы не могли связаться с ними, — осторожно произносит Старк, подходя к нему, и пытается заглянуть в глаза. — Мне жаль, Паучонок. Паркер прикрывает глаза, мысленно умоляя себя не показывать сейчас слабость прилюдно, ведь он взрослый, герой. Герои не плачут. Герои стойко терпят всё, даже если всю жизнь медленно выкачивает понимание, что близкие ему Боги теперь не прибудут к ним в Башню. Да что там? Сердце рвётся на части от осознания, что вслух так и не будут произнесены четыре проклятых слова. И в этом только его вина. Сам тянул, сам шептал о ненависти в поцелуи, когда мог полностью открыться, шепча совсем иное. Но они ведь гордые. Лучше скажут «ненавижу», чем признают, как им казалось, свою слабость, уверенные в искренности жалящих слов. — Всё нормально? — тихо спрашивает Стефан, замечая, каким бледным становится парень. — Нормально?! Серьёзно? — с губ слетает истерический смешок, но Питеру уже плевать. Он просто поднимает на него пустой взгляд, что постепенно наполняется злостью и гневом. Нет, всё это обращено не к этому человеку, а тому, кто посмел тронуть тех, кого не следовало. — Лучше не задавайте глупых вопросов, Мистер Стрэндж. Нормально будет только тогда, когда я собственными глазами увижу, что это… существо отплатило за всё. Желательно, от моих же рук. И кто-нибудь знает, куда направляется этот пончик?! Тони издаёт какой-то непонятный звук, напоминающий нервный смех, и смотрит в иллюминаторы. Боже, таким ребёнка ему ещё не доводилось видеть, да и никому, наверное. За все годы, что они живут вместе, его можно было увидеть разным: грустным, радостным, весёлым, счастливым, обиженным и однажды сломленным. Однако таким — нет. И это пугает, потому что на эмоциях можно сделать многое, о чём потом легко пожалеть. Поэтому, когда Паркер отходит от них, Старк чуть поворачивается к Стрэнджу и спрашивает: — Ты ведь доктор? — Явно не психолог, но да. — Хоть успокоительное есть? Желательно, побольше. — Нет, однако есть кое-что получше, — усмехается Стефан, понимая, к чему он клонит. — Надеюсь, ему это не повредит, потому что тогда будет плохо всем, — предупреждает его Тони и смотрит на переплетения оранжевых линий магии, что опутывают сначала руки Стрэнджа, затем и всё тело ребёнка. — Это что? — Магический вид успокоительного. С ним всё будет нормально. Просто теперь Питер более спокойный, а эмоции не прорвутся сквозь заслонку. Правда, действие временное. Где-то часа три-четыре. Потом постепенно всё снова нахлынет на него, — тихо объясняет мужчина, криво улыбаясь. Сейчас такая стена не помешала бы всем, чтобы не напортачить. — Спасибо, — отзывается Питер, оборачиваясь к ним, и устало опускается на пол. — Думаю, это именно то, что нужно сейчас. На эмоциях я мог натворить дел. Хотя желание прибить его всё ещё есть. Это нормально? — Абсолютно. У меня оно тоже есть, — хмыкает Старк и подходит к нему, присаживаясь рядом на корточки. — Я ведь говорил, что тебе стоит отправиться домой, а ты не послушал. — Я бы не оставил тебя. Мама поймёт это. Я уверен, — шепчет он, глядя ему в глаза, и прижимается к его груди, обнимая. Да, то заклинание действует, но боли это не уменьшает, как и не глушит воспоминания, что вспыхивают, стоит только моргнуть на пару секунд дольше. — Я ведь так и не сказал им главного… — Тише, малыш. Мы все не сделали этого, потому что не знали, когда будет наша последняя встреча, — тяжело вздыхает Тони, садясь на пол рядом с ним, и обнимает его сильнее, поглаживая по спине. — Не могу сказать, что дальше будет легче, но нам стоит отпустить это, иначе будет намного тяжелее. — Я понимаю это. Всё понимаю, однако от этого только паршивее, — бормочет Питер и опускает голову ему на плечо. — Пообещай, что никогда не оставишь маму одну. Пожалуйста. — А тебя? — Мама важнее. Поэтому пообещай. — Обещаю, Пит, — кивает он, видя, как парень от этого расслабляется немного, и качает головой. Даже сейчас не изменяет своим принципам. Просит для других, оставляя себя напоследок. В этом весь ребёнок, с чем им пришлось уже давно смириться. — Но я не оставлю вас обоих. Понял? Мне дорога не только Пеппер. Ты тоже, поэтому теперь живи с этим. — Хорошо, я согласен, — приподнимает уголки губ Паркер, кидая взгляд в иллюминатор, и вскакивает на ноги. — Мы приближаемся к чему-то. Кажется, это наш пункт назначения. И всё. С этого момента всё идёт наперекосяк, с чем согласится каждый из них. Никто не ожидал встретить на этой планете каких-то странных личностей, называемых Стражами Галактики, однако они рассказывают, что встретили живого Тора. Это вселило малую надежду, что и Локи смог выжить, пока не было сказано, что тот рассыпался пеплом по космосу. Это добило окончательно. А потом приходит сквозь портал он. Тот самый, кого до боли в костяшках хочется размазать по этой планете, что оказывается его родной. Титан. Этот мир был прекрасен, пока ему в голову не взбрела сумасшедшая идея геноцида. Именно в этот момент Питер понимает, что Танос безумец. Почему? Да потому что только безумцы могут верить в святость таких идей. К сожалению, именно такие существа наиболее опасны. И они бы справились с ним, если бы не Квилл, что узнал о смерти своей любимой. О, как же он его понимал в тот миг, но это и стало ошибкой. Ошибкой, чуть не стоящей жизни Тони. Ошибкой, стоящей жизни им, ведь Мантис рассыпается пеплом буквально через пятнадцать минут, стоит Таносу исчезнуть в портале. Может, конечно, прошло чуть больше времени, а, может, и меньше. Это становится неважным, ведь за ней следует и Дракс, и Квилл. Именно в этот момент Питер пугается. Не за себя, нет. За Тони. Он не должен пострадать из-за таких глупых ошибок, потому что обещал всегда быть с мамой. Пусть даже не с ним. Главное, чтобы у Пеппер была поддержка и твёрдое мужское плечо рядом. Когда рассыпается Стрэндж, Паркер грустно улыбается, чувствуя внутри себя борьбу. Магия борется с усиленной регенерацией, что не хочет так просто дать ему оказаться горсткой пепла на, богом забытой, планете. Это было бы смешным, не будь таким печальным. Парень замечает в глазах Старка панику, когда тот смотрит на него и всё понимает. Это оставляет на сердце новые раны, потому что тот не должен страдать из-за него. Поэтому Питер просто делает последний шаг к нему, прижимаясь к груди, и сдерживает всхлип от невыносимой боли. Только какой? Физической или моральной? Что убивает его сейчас сильнее? — Малыш, не покидай меня. Прошу, только не ты. Кто угодно, но не ты, — судорожно шепчет Тони, сжимая ладонь парня в своей. Теперь он понимает, что сильнее убивает. Не магия, не исчезающее по частичкам тело. А всё это. Сломленность того, кто стал настоящим отцом ему. Смерть любимого человека, в чём уже даже признаться не получится. Его разбитость. Всё это смешивается и не даёт сделать вдоха, из-за чего Питер на последнем дыхании шепчет: — Прости, пап… И всё. На руках Старка остаётся только пепел, который будет сниться ему в самых ужасных кошмарах. Пепел, некогда бывший его ребёнком.