Will you be my world?

Ему хочется, чтобы всё это оказалось страшным сном, кошмаром. Только вся эта атмосфера настигающей смерти, что вот-вот доберётся до него из-за нехватки воздуха, не способствует этому. Сколько они уже бороздят просторы космоса? Две недели? Три? Вроде даже чуть больше. Но это и не суть. Какой смысл в том, чтобы отсчитывать дни до того, как закончится кислород, и глаза закроются навсегда? Смысла больше ни в чём нет, потому что одна половина некогда железного сердца разбита на мельчайшие частицы, а вторая постепенно следует за ней. Не сдержал обещаний. Не смог спасти ребёнка, что так глупо пошёл за ним. Не смог защитить, и плевать, что это магия, которая не подвластна им, пока Камни принадлежат Таносу, чьё имя вызывает лишь приступы агрессии и ненависти. Кажется, и второе обещание сдержать не сможет, раз отчаяние захватывает его с головой, а руки тянутся к шлему, чтобы сделать что? Выплеснуть то, что вскипает внутри? Оставить глупое и посмертное послание? Рассказать, как паршиво на душе, которой отродясь у него не должно быть? Или всё вместе? — Привет, Мисс Поттс, — хриплым голосом произносит Старк, когда убеждается, что его записывают. — Честно, это всё так глупо выходит. Мы сейчас где-то в миллиардах километрах от Земли без топлива, еды и воды. И, наверное, я заслужил это, потому что… — губы искривляются от боли, что сковывает горло, и кое-как получается выговорить: — Я не сберёг его, Пеп. Да, многих не сберёг, но это всё ничто. А он, знаешь, извинился. Понимаешь? Чёрт возьми, этот ребёнок умирал, но извинялся передо мной за это. Как же я ненавижу это… Тони сжимает руки, откидывая голову назад и ударяясь затылком. Боль немного отрезвляет, однако, эффект этого длится слишком мало. — Я так ждал, что когда-нибудь услышу от него «папа». Боялся и ужасно переживал, но до сих пор помню то счастье, которое охватило меня в первый раз. Каждый раз, слыша такое обращение к себе, мне казалось, что моя жизнь стала самой лучшей. Так и было, если честно, потому что в ней появились вы. Без вас всё было бы по-другому, поэтому и думать об этом не стоит. Да только теперь я хочу навсегда забыть это слово, ведь не сберёг нашего ребёнка. Возможно, это ужасно, но я рад, что это случилось не на твоих руках. Не на твоих руках рассеялся его пепел, — еле слышно договаривает Старк, проводя ладонями по лицу, и глубоко вздыхает, чувствуя охватившую его панику. — Боже, лишь бы ты была жива. Я всё переживу, кроме твоей смерти, дорогая. Конечно, надеяться выжить в таких условиях бесполезно, да и глупо, если быть честным. Только я полный глупец, как тебе уже известно. Сделать предложение любимой женщине за пару дней до всего этого… Кто, кроме меня, мог так оплошать? И теперь всё, что мне остаётся делать, — ненавидеть себя за это и запоминать каждую минуту сна, ведь там мы с вами. Там то, что я потерял навсегда — свою семью. Отчаяние. Боль. Кончающийся воздух. Истощение, как моральное, так и физическое. Усталость и, наконец, стресс с капелькой вины. Ну, как капелькой? Размером с Тихий океан. Всё это мешается в ужасающий коктейль, отправляя его сознание в темноту. Холодную, вязкую и такую затягивающую, что выныривать не хочется. Однако приходится это сделать, когда, и без того раздражённые, глаза начинает слепить что-то яркое сквозь веки. Кажется, он уже умер или до сих пор спит, потому что по-другому не объяснить того, что сейчас мелькает за кораблём. Точнее, кто. Это определённо бред, после которого глаза снова закрываются, а грудь тяжело поднимается, вдыхая остатки кислорода. Вот и пришёл его конец. Благо хоть не в одиночестве, ведь рядом присаживается Небула. Даже неожиданно, что у них получилось найти общий язык, хоть она и была той ещё вреднючкой. Чего он точно не ожидает, так это того, что его будут трясти за плечо, приговаривая, что они на Земле. Наверное, это и есть тот самый Рай, где всё будет хорошо, поэтому Тони приходит в себя, поднимаясь на ноги благодаря помощи Небулы. До сих пор не до конца веря в реальность происходящего, Старк спускается с ней по трапу и резко выдыхает, видя бегущего к ним Роуди и остальных Мстителей. Только главного человека так и нет здесь. — О Боги, ты жив, — с облегчением произносит Джеймс, заключая друга в объятия. — Мы боялись, что потеряли тебя. — Я… я не сберёг его, — шепчет Тони, опираясь на него, и слегка отстраняется. — Он, понимаешь, рассыпался. На моих руках. — Ты… — Роуди запинается, когда заглядывает в глаза напротив. Никогда ещё тот не был таким разбитым. И как бы сильно не хотелось утешить сейчас его, ему придётся добить окончательно друга. Далеко не железного друга. — Мне жаль. Безумно жаль, но… — Где она, Джей? — перебивает Старк, потому что это не может подождать до лучшего момента. Что угодно, но не это. — Тони, — и этого хватило, чтобы понять. — Нет, чёрт возьми. Почему именно они?! За что?!

***

Питер помнит Титан. Питер помнит боль в глазах Тони. Питер помнит ужасную боль. И моральную, и физическую. Питер помнит всё, и от этого делается всё намного хуже. Если память и работает хорошо, то понимание чего-либо сейчас стопорится, потому что непонятно, куда его закинуло. Что это за место? Не Титан точно, потому что там всё было песчанее и темнее. Здесь же небо приобретает насыщенно-оранжевый оттенок, отражаясь в тонком слое воды. Забавно даже, ведь такого цвета был тот Камень на перчатке Таноса. От одного воспоминания об этом… злодее внутри вспыхивает такой эмоциональный ураган, что становится на мгновение страшно. Однако этого момента хватает на то, чтобы пропустить приближение другого человека к себе. Резко развернувшись, он сам не ожидает того, что с губ слетит облегчённый всхлип. — Боже, я так боялся, что не встречу тебя больше и никогда не скажу, что люблю тебя, — шепчет парень и в два шага сокращает между ними расстояние, сразу же крепко обнимая. — Я так тебя люблю, мам. — Ты… — Пеппер пытается подобрать нужные слова, но не может, поэтому просто прижимает ребёнка к себе, утыкаясь носом в макушку. — Ты сбежал с экскурсии, заставил меня сходить с ума, как и своего друга с Эндрю. Мы так перепугались за тебя, малыш. Я перепугалась за тебя. Потом ещё этот разговор с Тони, и его исчезновение на том корабле. — Прости меня, пожалуйста. Прости, прости, прости, — тараторит Питер, утыкаясь носом в её шею, и выдыхает. — Я понимаю, что должен был послушать его и вернуться. Только я не мог позволить ему одному всё делать опять. Не мог позволить рисковать собой. Поттс чуть отстраняется от него, непонимающе заглядывая в глаза сына, а после начинает осознавать, что именно тот говорит. Вот почему они так и не смогли связаться с ним. Вот почему Пятница так и не нашла его по жучкам. Вот почему он сейчас извиняется. — Ты хочешь сказать, что, пока твои одноклассники ходили с экскурсией по Башне, ты отправился на экскурсию в космос? На том самом корабле? С Тони? — неверяще спрашивает она, надеясь, что ей послышалось, но нет. Видя виноватый взгляд парня, все сомнения пропадают. — Не будь мы сейчас в этом странном месте, ты бы у меня получил. Честно. — Знаю, и я был готов к этому. Только у этого Таноса планы были совсем другие. Поэтому мы… умерли и находимся сейчас здесь, — тихо говорит Паркер, беря её за руку, и подводит к лавочке, опускаясь на неё. — Если он выжил, то снова остался один. Это ужасно. — Да, милый. Это ужасно, — грустно улыбается Пеппер, садясь рядом, и обнимает его за плечи. — Ничего не может быть ужаснее смерти любимого человека. — Может, мам. Может, — кривит губы Питер, прикрывая глаза, и шепчет: — Что делать, если тебе сказали, что твоего любимого человека убили, а твои последние слова ему были: «Я тебя ненавижу»?

***

Старк не помнит, как оказывается в этой комнате, где сейчас находятся остатки Мстителей, которые смогли выжить после щелчка. Роуди, кажется, боится оставлять его одного сейчас. Оно и понятно, ведь даже ему самому страшно оставаться наедине с самим собой. Хотя это всё равно глупо, потому что в один миг это случится. Так что это лишь небольшая отсрочка, которая успокоит всех. Всех, только не его. — Тони, — тихо произносит Роджерс, боясь спровоцировать бурную реакцию, однако, её нет. Просто нет, как и какой-либо другой реакции на его слова, чего не скажешь про появление в комнате Тора. — Ты жив, — выдыхает Одинсон, глядя на потрёпанного Старка, который криво усмехается на это и кивает. — А ты постригся, — закатывает глаза Тони, пытаясь отвлечься от своих мыслей, цепляясь за что-то поверхностное. — И больше не Златовласка. Печально, друг мой. Он бы не одобрил этого. — Я знаю. Им нравились они, но… — «их больше нет» так и остаётся не озвученным между ними, из-за чего оба отводят взгляды, наполненные болью. — Мне жаль. — Мне тоже. Наверное, остальные понимают, о чём речь, поэтому тактично молчат. Недолго, конечно, однако, хватает, чтобы перевести дыхание. — Тони, может, ты знаешь что-нибудь? Вы ведь сражались с ним. Вдруг хоть что-то? Мы двадцать два дня пытаемся выследить его, — снова пробует Стив, устало глядя на него. — Извини, Капитан, но нет. Ничего нет, — усмехается Старк, откидываясь на спинку кресла, и поднимает на него насмешливый взгляд. — Сражались, говоришь? Не смеши. Что, по-твоему, горстка героев могла поставить против титана с четырьмя Камнями Бесконечности? Да и какая горстка? Так, чудики межгалактические, колдун со своим Камнем и я с ребёнком. И ты называешь это сражением? Он размазал нас в два счёта, когда Звёздный Понт, чёрт возьми, вышел из себя. — Я понимаю. Все мы потерпели поражение в этой битве, но, может, Танос упоминал, куда собирается после? — задаёт последний вопрос Роджерс, понимая, что и здесь ничего не получится узнать. — Да, конечно. У нас была светская беседа, пока он бил по нам планетой, — закатывает глаза Тони, вставая на ноги, и выдёргивает капельницу из руки, подходя затем к нему. — Знаешь, я ведь в какой-то момент, и правда, поверил, что ты будешь рядом в нужный момент. Знал, что глупо надеяться на это после всего. И это подтвердилось. Тебя не было там. Ты не видел, на что был способен этот монстр. Не ты держал на руках своего умирающего ребёнка, а после его пепел. Так кто на самом деле потерпел поражение? — Мы вернём их. Не знаю, как, но вернём. — Нет, Капитан. Нет больше этого «мы». Нет больше… Железного Человека, — качает головой Старк и направляется к двери, оставляя за спиной поражённых Мстителей. — Я ухожу из команды. В голове крутится миллион и одна мысль, но он цепляется лишь за нужную. Без Железного Человека не было бы Человека-паука, как и наоборот. Наверное, потом придёт сожаление из-за этих слов и мыслей, только ему уже плевать. Сердце полностью разбивается, стоит ему только зайти в свою мастерскую. Все воспоминания накатывают такой волной, сметая барьеры и предостережения, из-за чего хочется выть. Хотя это Тони и делает, когда подходит к столу, на котором лежала открытка, подаренная Питером на день отца. Боже, если до этого возможно было держаться, то теперь всё. Сил на это не остаётся, поэтому на пол летят все бумаги и инструменты с кружками, что имели глупость лежать на этом самом столе. Как описать то, что внутри всё умирает? Ему кажется, что ещё чуть-чуть, и он сам отправится пеплом за ними, потому что внутри всё выжигает боль от потери семьи. Те, кто помогал ему почувствовать жизнь и вкусить счастье, теперь мертвы, ведь у него не хватило сил, чтобы спасти их. Спасти тех, кто смог доказать, что в его груди бьётся настоящее сердце, а не жалкая и железная подделка. — Тони? — с испугом зовёт Роуди, забегая в мастерскую и в ужасе распахивая глаза. Здесь и раньше порядка не было, но сейчас это можно назвать лишь стихийным бедствием, в центре которого находится его друг, сидящий около стены с разбитым, как та пара кружек, видом. — Хэй, вставай. Тебе нужно отдохнуть. — Зачем? Зачем, чёрт возьми, мне это делать? — с истерическими нотками спрашивает он, поднимая пустой взгляд на него, и качает головой. Нет, ему уже ничего не нужно. — Чтобы продолжить жить и думать над вариантами… — Зачем мне жить, если нет больше меня?