Последний рубеж

Сенатор с Набу Ферис Пелагрия проверил ремни амортизационного кресла и снова посмотрел в иллюминатор, на планету. На Гаросе IV издавна выращивали зерновые и овощные культуры, хорошо известные в Галактике. Но лишь за последние восемнадцать лет здешнее сельское хозяйство достигло таких успехов, что этот маленький мир, бесполезный с военной точки зрения, стал предметом коммерческого вожделения могущественных корпораций. Хотя, теперь считать его бесполезным – или беззащитным – было бы ошибкой. Шаттл Пелагрии вылетел из ангара космической станции, охранявшей всю звездную систему Гарос. Такие же станции защищали еще несколько планет на окраине Империи. Да, многое изменилось после заключения Первого Межгалактического договора. Земную Федерацию интересовали природные ресурсы, и, под надзором имперских служб, пришельцы построили первую экспериментальную базу. Громадный прозрачный купол над Гаросом IV непрерывно поглощал свет желтой звезды. Высоко над куполом, за станцией-стражником, сенатор заметил ряд мерцающих точек - цепь космических «ферм», окруживших солнце. Энергию от спутников, должно быть, принимали специальные антенны на поверхности... Пелагрия мысленно покачал головой. Конечно, подобные технологии были известны в Империи, но чаще всего они использовались правительством в военных целях. Здесь же служили земледелию и науке. - Эффективно, - вслух сказал набуанец. – Опыт гаросской базы очень поможет производству зерна в Чоммельском секторе. Капитан Рэнсом ответил из соседнего кресла: - Не стоит их расхваливать. Если бы не наши вояки на орбите, через месяц после открытия от этой так называемой «базы» не осталось бы и камня на камне. Покосившись на сверкающий купол в иллюминаторе, он добавил: - Может, у них и есть технологии, но земляшки не умеют с ними обращаться. Вбухать столько в отсталый мир – все равно, что выбросить. Расточительство! - Одна эта планета способна накормить две-три звездные системы, - возразил Пелагрия. - Вот-вот, кормим нищих да убогих, - брезгливо фыркнул имперец. – Балласт... На мой взгляд, сенатор, их лучше предоставить своей судьбе - так они лишь станут сильнее. - Или погибнут, - негромко заметил набуанец. - Или погибнут, - с холодной улыбкой согласился Рэнсом. У Пелагрии не было настроения спорить, к тому же, шаттл пошел на посадку. Набуанец знал, чем было вызвано дурное настроение капитана: на территорию базы могли ступить лишь члены правительства и уполномоченные представители Сената. После дипломатического скандала, когда тви’лекий ученый оказался шпионом, работавшим на хаттскую мафиозную группу, протоколы безопасности на Гаросе IV были обновлены. Вблизи купол выглядел сотканным из миллионов ячеек, по которым время от времени пробегала легкая рябь – было ли это результатом работы сенсоров, или чего-то иного, Пелагрия не мог определить. Шаттл приземлился на платформе, удаленной от входа на добрую сотню метров. Щурясь в блеске солнечных лучей, отражавшихся от купола, набуанец прикрыл глаза ладонью, как щитком. Рэнсом только надвинул кепи поглубже. Полусфера над головами гостей мигнула и вдруг стала матовой, молочно-белой. Далеко впереди в ней открылся проход, появившийся человек нажал на что-то, и в воздухе перед ним образовался мерцающий мост до самой взлетно-посадочной площадки. Набуанец опустил руку. - Плазма-мост! – пробормотал Рэнсом. – Откуда...? Тем временем пришелец приближался, ступая по прозрачному потоку уплотнившейся энергии, словно по каменным плитам. Он был похож на гуманоидов-жителей Империи, как и все члены экспедиции. Пелагрия вспомнил, как в Сенате ученый с Вулкана объяснил, что в Млечном Пути есть множество разных форм жизни. Просто на данный момент Совет Федерации не уверен, как отразится на негуманоидах перемещение сквозь «квантовые потоки». Подошедшего землянина было бы невозможно отличить от корускантца, кореллианца или других уроженцев тысяч планет Галактики, если бы не одежда: пришельцы предпочитали удобные, не стесняющие движения комбинезоны особого покроя. Слева на груди человека блестела эмблема: планета, окруженная венком из листьев и яркими точками-звездами. Человек улыбнулся, взглянув на Пелагрию с капитаном, и в этом было еще одно отличие – люди из Федерации были открыты и веселы, словно не замечая хмурой недоверчивости имперцев. Вот и сейчас набуанец буквально спиной почуял, как насупился Рэнсом, как видно, посчитав дружелюбие «чужака» оскорбительным для себя. - Приветствую на Гаросе IV, - произнес мужчина гортанным голосом со странным акцентом. – Я Вирджил, экзобиолог. Вблизи набуанец заметил, что его кожа имеет красноватый оттенок, а руки чуть длиннее обычного. – Сенатор, капитан, за этим мостом начинается территория, защищенная соглашением на основании Первого Межгалактического договора. Напоминаю, что представители вооруженных сил не могут войти на базу. - Откуда у пришельцев разработки плазменного моста? – спросил Рэнсом. Пелагрия оглянулся, но офицер смотрел только на землянина: в упор, с глубоким подозрением. Тот согласился: - Мы пришельцы, верно. Однако наш начальник службы безопасности прожил здесь много лет. Выражение лица землянина стало несколько смущенным. - Все эти щиты, мосты, сканеры кажутся... хм... перебором, но, по его словам, иначе наши «шибко умные» головы пойдут по пять вупиупи на ближайшем невольничьем рынке. А когда это случится, он пообещал демонтировать мост. И купить леденцов, э-э, «в утешение». Пелагрия рассмеялся. Третье большое отличие людей Федерации: они не были приучены к страху и подозрительности. Казалось, то, что было естественным и даже необходимым для выживания в Империи, им оставалось чуждо. - Ваш начальник службы безопасности – необычный человек, - заметил набуанец. - Своеобразный, да, - улыбаясь, кивнул землянин. – Большой шутник. Рэнсом мрачно отсалютовал и, печатая шаг, направился к шаттлу. Оставшиеся двое некоторое время глядели на его прямую как палка, злую спину. Следуя за пришельцем, Пелагрия старался не смотреть под ноги: далеко внизу он еле различал тонкое русло какой-то речушки. Чтобы отвлечься от пугающей высоты, он спросил: - Вы ведь с Земли, я не ошибся? Тот оглянулся и кивнул. - С Марса, но это не имеет значения. Если вы из Солнечной системы, то неважно, как давно ваши предки покинули голубую планету. Земля – общая родина. ХХХХХХ На базе с Пелагрией произошло нечто странное и неожиданное. Вокруг было много народа: землян, бородатых телларитов, голубокожих андорианцев, остроухих вулканцев – мужчин, женщин и детей. Они были одеты в комбинезоны разного цвета, приветствовали его и Вирджила, улыбались (все, кроме вулканцев), что-то обсуждали, спорили (особенно теллариты). И нигде, ни в ком набуанец не увидел настороженности, гнева или желания взять верх в споре. Не ссорились даже энергичные, живые дети. Когда набуанец расспросил одного о его школьном проекте, ребёнок указал на соседа: «У него похожая тема, но подход интереснее. Я очень жду его выступление». «Разве твой проект тогда не окажется слабее?» - спросил Пелагрия. Мальчик удивленно покачал головой: «Наоборот. Его идеи заставляют меня думать лучше и видеть новые возможности». Эти люди были очень заняты, но при этом охотно объясняли суть своей работы постороннему лицу и столь же легко возвращались к явно любимому делу. Кто-то рисовал яркие, фантастические картины, кто-то ремонтировал сложное оборудование. В лабораториях и мастерских слышался смех, в комнатах отдыха – музыка. Когда Вирджил, наконец, привел гостя на верхние уровни базы, где культивировали светолюбивые растения и злаки из обеих галактик, набуанец почувствовал головокружение. Это состояние не было физическим, хотя воздух здесь оказался теплым и влажным, растительность благоухала и было очень тихо. Потрясение было скорее умственным и эмоциональным. Наверное, так чувствует себя насекомое, вырвавшееся из тесной, душной, грязной банки на свободу. Впервые Пелагрия по-настоящему понял, что Федерация – это совсем другой мир, и понял, почему Империя всеми силами ограничивает контакты своих граждан с пришельцами. Бледный, с бьющимся сердцем, набуанец неподвижно сидел на удобной скамье посреди ботанического сада, пока в поле его зрения не возник стакан воды. - Выпейте, - сочувственно предложил марсианин. – Это обычный переизбыток информации. Такое случается. Отвести вас к врачу? Может быть, вы голодны? - Нет, - покачал головой Пелагрия. Он сделал несколько глотков, откашлялся и спросил: - А почему на базе нет дроидов? Разве они не облегчили бы жизнь ваших сотрудников? - В Федерации вообще мало роботов, - ответил Вирджил. – Мы заметили, что в Империи их предпочитают. Наверное, это удобно, вот только мы верим, что труд позволяет человечеству совершенствоваться. У нас есть машины, выполняющие отдельные виды тяжелой или очень сложной работы. Есть даже человекоподобные машины, андроиды. Но они непопулярны. Земная цивилизация знает многочисленные примеры культур, деградировавших и погибших из-за чрезмерной зависимости от технологий. Пелагрия медленно кивнул. Затем вздохнул и поднялся. - Вирджил, я понимаю, что Директива о невмешательстве распространяется на все, связанное с экспедицией. Но мне действительно необходимо увидеться с этим человеком. Это важно... Он меня примет? Марсианин долго молчал. - Конечно, - наконец ответил он. – Глава службы безопасности уже связался со мной. Только помните, встреча носит неофициальный, даже секретный характер. - Да, - с облегчением согласился сенатор. - Вам известно, что он потерял жену год назад. Он все еще скорбит по ней, и мы тоже. - Я знаю, - подтвердил сенатор. – Я искренне соболезную. - И постарайтесь ничему не удивляться. - ...хорошо. Спасибо.