Последний рубеж

Если честно, Пелагрия не имел представления, чего ждать от этой встречи. Наберрие был личностью загадочной: в разгар гражданской войны он вдруг возник ниоткуда, был с полным доверием принят семьёй покойной Амидалы, стал разведчиком Альянса и совершил ряд успешных диверсий. Он даже способствовал уничтожению обеих Звезд Смерти и примирению воюющих сторон. Затем, как будто прежних достижений было мало, уже на посту сенатора он вошел в историю Набу в качестве освободителя от имперской оккупации. В Галактике Наберрие запомнился как бескомпромиссный политик, умелый не только на словах, но и в делах. Жители Набу внимательно следили за его карьерой, особенно семья Пелагрии, связанная цепью трагических событий с Ухурой и Восстанием. Ферис был ребенком, когда погиб его отец, и подростком - в год восстановления Сената. Он помнил, как трудно было его родным принять столь неожиданный мир между Альянсом и Империей. Вейдер на вершине власти, мечта о Республике уничтожена: разве это не было оскорблением для миллионов жертв палача-киборга в черепообразной маске? Многие годы Ферис с недоверием наблюдал за Наберрие, пока, наконец, не понял: государственный переворот, победа одной из сторон вовсе не гарантирует благополучие общества. Не из всякого хаоса рождается звезда, чаще всего её место занимает обычный космический мусор. Альянс и Империя избрали путь реформ. Постепенно, очень медленно, ледяные тиски страха, сковавшие Галактику, слабели. И немало этому способствовал сенатор от Набу, обращавшийся с холоэкрана ко всем народам и расам. За свободу и мир нужно бороться не жалея сил, говорил он. Каждый день приближать будущее, в котором не останется места невежеству, насилию, жадности. Вы можете жить иначе, вы можете стать другими. Затем, на подъёме реакции и вторжения в сектор Тапани, он внезапно исчез. Его считали убитым почти четыре года, пока в Империю не прибыли пришельцы из далёкой галактики, а их переговорщиком... оказался бывший сенатор Наберрие. И тогда многим стала ясна причина, по которой он всегда казался безумным прожектёром, не похожим даже на своих соратников по Альянсу. Инженерная располагалась на нижнем уровне базы, глубоко под землей. Пелагрию поразили меры безопасности, принятые здесь: ему пришлось использовать электронный пропуск трижды и дважды – пройти сканирование. Набуанец продвигался к цели один, Вирджил отказался сопровождать его, ограничившись кратким инструктажем. Больше здесь никого не было, только стены белели первозданной чистотой, и откуда-то доносился очень тихий гул: словно от корускантского воздушного монорельса. Пелагрия свернул налево, перешагнул порог очередной двери, и та беззвучно закрылась за его спиной. Он только начал оглядываться по сторонам, как вдруг отчетливо услышал голоса. Спорили двое, мужчина и женщина; мужской голос источал надменное превосходство и угрозу, а женский был полон презрения и гнева. - Принцесса Лея, перед вашей казнью я прошу вас быть моей гостьей на церемонии введения в строй этой военной станции... Теперь ни одна звездная система не сможет противостоять Императору. - Чем сильнее вы сожмете кулак, Таркин, тем больше систем ускользнет сквозь ваши пальцы! - Только не после демонстрации мощи этой станции, - усмехнулся человек в форме гранд-моффа, чьё сухое, неприятное лицо было смутно знакомо набуанцу. Помедлив и приняв задумчивый вид, имперец произнес врастяжку: - Поскольку вы отказались назвать местоположение базы мятежников, я выбрал для испытания вашу родную планету... Альдераан. Напротив стояла принцесса Лея, это была несомненно она, в традиционном альдераанском белом платье, с каштановыми волосами, убранными в сложную прическу. Её пунцовые щеки вдруг побелели, а в темных глазах вспыхнул неподдельный ужас: - Нет! Альдераан - мирная планета. У нас нет оружия. Вы не можете..! - Предпочитаете другую цель? – имперец немедленно впился в неё серым, словно выцветшим взглядом. - Тогда назовите систему! Я устал ждать, это - в последний раз. Где база мятежников? «Откуда здесь имперцы? Что за боевая станция?» Пелагрия решительно шагнул вперед, к спорщикам: - Ваше Высочество, нужна помощь? Что все это значит? Едва его голос отразился от стерильно чистых стен, как реальность вокруг словно пошла волнами, и гранд-мофф с принцессой растаяли без следа, оставив сенатора в полном одиночестве. Озираясь по сторонам, ошеломленный, он долго не двигался с места. Может, это проекции? Но первый Альдераан погиб много лет назад, и принцесса Лея не была вовлечена в катастрофу. Неужели беда угрожает Новому Альдераану? Только припомнив совет Вирджила не удивляться, Пелагрия собрался с духом идти дальше, гадая, что же еще его ждёт. ...Он стал свидетелем ужасных, варварских сцен. По всей видимости, император Вейдер (почему-то все еще в маске) захватил в плен принцессу и пытал её! Пелагрия помнил, что Вейдер всегда демонстрировал почти отеческую привязанность к альдераанке, но как знать, вдруг это всего лишь ширма, иллюзия? И на самом деле Лея стала жертвой монстра без чести и совести? Затем сенатор наблюдал самоубийственные атаки повстанцев Альянса против имперского флота; аресты, сражения на земле и в воздухе. Он был уже не на базе пришельцев, за короткое время сенатор пережил множество событий, и все они были связаны с прошлым его Галактики, но при этом во многом отличались. Например, сожжение трупа Дарта Вейдера на костре и скорбящий, еще очень молодой Люк Скайуокер – ничего этого не было! Гранд-магистру Скайуокеру не пришлось хоронить своего отца. Не было новой войны между Первым Орденом и Альянсом, возрождения палпатиновской Империи в её худшем виде и новой хунты. Спотыкающийся, оглушенный, сенатор бросился бежать - прочь отсюда, куда угодно, только подальше от кошмара, от какофонии взрывов, криков и угроз. Он слепо бился о стены, когда одна из сотен теней вдруг крепко схватила его за руку и потащила за собой. Пелагрия покорно пошёл за незнакомцем, словно нерф, ведомый на убой. В белом, безлюдном коридоре за новой дверью спаситель Пелагрии снял маску и упрекнул: - Нужно было свернуть направо, а не налево. Вы залезли на мою персональную голопалубу прямо в ходе эксперимента, вот и пострадали. - «Эксперимента»? – слабо переспросил придавленный впечатлениями набуанец. – Что это за опыты такие? - Пустяковые. Развлекаюсь от скуки, - широко улыбнулся незнакомец в черном облегающем комбинезоне из какого-то плотного, с металлическими нитями, материала. На вид ему было лет двадцать пять. Несмотря на улыбку, его карие глаза смотрели настороженно, даже с подозрением. - Вы сенатор Ферис Пелагрия с Набу? – спросил «спаситель», помолчав. - Да, - отряхнув одежду, с достоинством ответил Пелагрия. – У меня назначена встреча с начальником службы безопасности. - Он перед вами, - сказал юноша. Сенатор смог только невежливо вытаращить глаза в шоке. У него снова невыносимо разболелась голова. ХХХХХХ Помещение, куда они вошли, оказалось довольно тесным. Со всех сторон на гостя надвигались большие металлические ящики, полки, груды каких-то деталей, распределенных в неведомом порядке. Сверху падал мертвенно-белый, режущий глаза свет, а на узком и тоже металлическом столе красовалась одна-единственная пустая чашка. В дальнем свободном углу лежало нечто похожее на свернутый матрас. - Я здесь работаю, ем и сплю, - сообщил хозяин мастерской, предлагая набуанцу стул и устраиваясь на ящике. Заметив, что тот озирается по сторонам, Наберрие спросил: - В чем дело? - Позвольте, но ведь вы – герой Набу! Сын королевы Амидалы, государственный деятель, повлиявший на судьбу всей Галактики! Молодой человек вскинул брови. Лукаво посмеиваясь, он сообщил: - Самое мудрое существо, встреченное мною в Империи, жило на болоте, питаясь похлёбкой из корешков и дохлых земноводных. И поверьте, вы бы этот супчик даже в рот не взяли. Смутившись, Пелагрия постарался устроиться удобнее на холодном жестком сиденье. - Не поймите неправильно, господин Наберрие. Кроме необычного образа жизни, вы выглядите настолько, хм, моложаво... конечно, я верю, что передо мной тот самый Вортекс, и сходство с известными изображениями королевы-сенатора неоспоримо. Но... - Мне пятьдесят два года, - спокойно ответил хозяин. – То, что вы видите – всего лишь результат неизлечимой болезни, мутации. Она доставляет неудобства, но не слишком серьёзные. А что касается моего, ээ, обиталища, то раньше, пока была жива супруга, все было иначе. Он оценивающе, с оттенком странного веселья, оглядел обстановку «обиталища» (набуанец назвал бы это местечко иначе – «жуткой конурой») и кивнул, словно в ответ своим мыслям: - Сейчас эта среда полностью отвечает моим запросам. Пелагрия вынул из кармана платок и нервно, резкими движениями, вытер лоб. - Раз вы так уверены... и, конечно, я приношу глубокие... - Поговорим по существу, сенатор, - словно не расслышав последнее, любезно предложил Наберрие. – Что привело вас ко мне?