Сборник драбблов

— Уходи! — кричит, срывая голос. — Я тебя ненавижу! — слышатся первые нотки истерики. Юнги делает пару шагов к парню, желая успокоить. Он не может смотреть на истерику любимого человека. А любимого ли? — Малыш... — начинает, но его перебивают криком. — Я тебе не малыш, Мин! — достает чужие вещи, кидая их в парня, не заботясь о том, что они могут помяться. А ведь только вчера он их старательно выглаживал после стирки.       Юнги пытается остановить Чимина, успокоить, только ничего не помогает. И в этом виноват только он — Юнги признает свою вину. Ему нет прощения. Мин понимает это, как и то, что младшему сейчас невыносимо больно.       Тогда он не понимал, что творил. Ему почему-то нравилось вжимать в кровать тело не родного человека, а какой-то шлюхи. В тот момент главным для него были только удовольствие и чужие громкие стоны, что возбуждали все больше. И Юнги правда не знает, что именно двигало им: доза или же большое количество спиртного. Блядство, — первое, что пришло в голову, когда он осознал все. Именно это слово описывало всю эту ситуацию. Ему хотелось забыть, вырезать это из памяти, а лучше всего — промотать время назад и не делать этого. Юнги не представлял, как будет смотреть в глаза любимому человеку, как будет обнимать и говорить слова любви. Он чувствовал себя предателем, который не заслуживает прощения.       Поэтому сейчас он понимал Чимина.       После того, как Мин пришел и рассказал обо всем — он не мог скрывать это от любимого человека — тот сначала не поверил, но после увидел засосы на чужом теле и сорвался. И Юнги его п о н и м а л. Он бы и сам не прочь сейчас сжечь себя за такое. — Прошу, Минни... — не сдерживается и плачет, падая на колени. — Я знаю, понимаю, что это непростительно, но я безумно тебя люблю...       Чимин останавливается, пихая к чужим ногам чемодан. Он смотрит на Мина сверху вниз. Так хочется простить, обнять и попросить не делать так больше. Но нельзя. Нужно время, чтобы обдумать все, осознано принять решение, не вписывая сюда истерику. Поэтому сейчас Чимин набирает в легкие побольше воздуха, чтобы произнести все четко. — Ты разбил мне сердце. Нет. Ты растоптал нашу любовь, — говорит, стараясь вновь не заплакать. — Наша любовь иссякла, как расстроенное пианино. И тем, кто сделал это был ты. Теперь есть только я и ты. Нет больше никаких "нас", — договаривает и уходит в другую комнату, не желая сейчас видеть старшего.       Юнги понимает. Знает, что не имеет права на прощение. Но он будет бороться за свою, нет, их любовь. И Мин надеется, что у него получится.