Сборник драбблов

— Я дома, — раздалось где-то сзади.       Входная дверь хлопнула, позволяя парню зайти, а прохладному ветру проникнуть в квартиру, заставляя чужую кожу покрыться мурашками. Через пару минут Юнги слышит приближающиеся шаги, а после чувствует, как чужие холодные руки легли на его полуобнаженное тело, обнимая и обжигая. Мин старается не обращать на это внимание, вновь делая очередную затяжку и устремляя свой взгляд за окно, где люди, как маленькие букашки, спешат, пытаясь спрятаться от дождя. Это даже немного веселит его, но совсем на короткий промежуток времени. Все они заботятся лишь об одном в данный момент, — думает он, стряхивая пепел, который сыпется прямо в наполненную до краев пепельницу. Как еще только подоконник остался чистым? — Снова куришь? — даже не спрашивает, а констатирует факт. Юнги не отвечает, лишь думает о своем и передает сигарету в чужие руки. Тэхен сразу делает затяжку, выдыхая через несколько секунд в сторону, а после тушит и кидает окурок на подоконник, к остальным. — Снова плохое настроение? — Легкий поцелуй в плечо. Он понимает Юнги, даже ничего не спрашивая, как и Юнги его. Это их маленькая особенность, которая помогает им все меньше разговаривать друг с другом. Да и зачем эти слова, если можно показать все прикосновениями? — Паршивое, — отвечает кратко, наклоняя голову, чтобы предоставить больше пространства, ведь поцелуи уже давно перешли на его шею.       Он кожей ощущает чужую ухмылку и руки, что спускаются ниже. Глаза закрываются, уступая место прикосновениям, от которых кроет с головой. Юнги чувствует чужое возбуждение, которое упирается в его ягодицы. И от этого несет. Он меняет положение, сажая Тэхена на подоконник, чудом не посадив прямо на пепельницу, и сжимая руками его бедра. Мин слышит довольный стон, когда ведет ладонью выше, накрывая чужое возбуждение. Он нетерпеливо расцеловывает чужую шею, всасывая кожу и оставляя красные отметины, которые позже расцветут яркими засосами. Ему нравится так делать, почему-то до сих пор стараясь пометить «свое», даже если это не совсем так.       Юнги чувствует, как его волосы сжимают чужие пальцы, а после его голову поднимают за подбородок, впиваясь поцелуем, в котором переданы страсть и желание. Тэхен выгибается, пододвигается ближе к Мину, обхватывая его торс ногами. Ким отдается Юнги весь, без остатка, извиваясь под чужим телом и реагируя на каждое прикосновение, вжимаясь уже в кровать и цепляясь руками за простыни от удовольствия. Он подстраивается под чужие толчки, принося им обоим неимоверное удовольствие.       Им хорошо вдвоем, но еще лучше отдельно. Они понимают это, но сделать ничего не могут. Давняя страстная любовь давно прошла, уступая место сильной привязанности. Им некуда идти, кроме как друг к другу. И никто не поймет их, кроме человека, что когда-то был для тебя всем. Каждодневные поцелуи с привкусом горечи, сигареты на двоих, приятный секс, который приносил удовольствие и снимал стресс, — то, что хоть как-то раскрашивает их серые будни. И, в принципе, это их вполне устраивает. Даже при том, что они понимали — ни к чему хорошему эти отношения уже не приведут, но расстаться не могут — привязались так, что уже сложно развязать. Это как замкнутая цепь, которая не желает предоставлять хотя бы кому-нибудь одному выход из этого круга. И пока они существуют вместе, их жизнь не изменится. — Я тебя «люблю», — шепчет Тэхен в чужое плечо, отдыхая после очередного захода. Он знает, что под «люблю» скрывается совсем иной смысл. Но это не должно портить всю «идиллию», которая скрывает их настоящие эмоции. — Я тебя «тоже», — отвечает Мин, понимая о чем младший. И совершенно неважно, что любовь давно прошла, а привязанность так и не стала слабее. Главное — они есть друг у друга, а остальное уже не так уж и важно.