Сердца двух или Убей меня, если сможешь

Лина не знала, сколько времени прошло. Темнота застилала глаза, казалось, что дальше нее ничего нет. Липкие щупальца страха касались лба и спины, холодный пот стекал по телу. Она никогда не думала, что будет рада испытывать неприятные ощущения — это лучше, чем пустота и отталкивающая вечность в кромешной мгле. Нервные окончания передают сигналы от внешних раздражителей, значит, тело не погибло. Но она не понимала, как вывести себя из состояния, граничащего с комой. Смирение — не характерная черта для нее, но опустить руки и плыть по течению — простой путь, на который в тот ли иной момент жизни сворачивает каждый человек. Вспышка света, а за ней мучительная боль, заставляющая метаться из стороны в сторону в поисках закоулка сознания, где можно спрятаться. Ощущения были схожи с пыткой, словно ей издевательски медленно, но уверенно ломали кости. Резкий удар, темнота вокруг неё сотряслась. Голова разрывалась от мучений, она была близка к потере рассудка. Еще один устрашающий, заставляющий сжиматься внутренности, звук треска. Темнота сгущалась, будто не позволяя никому проникнуть, вырвать из цепких лап жертву. Звон оглушил, вызывая дрожь и мелкие судороги по телу. Властное касание за плечо, нарастающий шум в ушах и внезапное понимание, что всё закончилось. Лина распахнула полные слёз глаза, из горла вырвался запоздалый вскрик. Над ней возвышался Шу, чье лицо до сих пор было в напряжении. Он стал необычайно бледен и тяжело дышал. Во всех его движениях замечалась усталость, граничащая с истощением. — Ты в порядке? — нежно прикоснулась к его плечу Джессика, рассматривая каждую черту лица. Её удивляла собственная реакция. Она была благодарна ему за заботу, если это можно так назвать в ситуации, сложившейся между ними. — Всё нормально. Переживаешь за меня? — издевательская ухмылка, которая в считанные секунды вывела Джесс из себя. Она тут же отошла от него и помогла Лине подняться с пола. — Пожалуй, я пойду, попытайтесь не умереть за время, пока будете одни. А то мне начинает казаться, что вы специально стараетесь насолить мне в отсутствии Рейджи. — Кому ты сдался, — прошипела Джессика, недовольно тряхнув головой, выражая в этом жесте всю неприязнь, которая её захлестнула. — Да-да, мисс неприятность, — потешался над ней Шу, выходя за дверь. В комнате стало тихо. Разговор не вязался, было неловко и тяжело. Не понятно, о чем говорить. Личным делиться вовсе не хотелось, так как нужное доверие никак не выстраивалось. Неясно кого в том винить, неразговорчивость ли или стресс от внезапно закрутившихся, словно вихрь, событий. — Не хочешь со мной в библиотеку через часика два сходить? — не выдержала паузы Лина, сцепив в замок руки за спиной. — М? — фраза запоздало донеслась до еще переживавшего приступ мозга. Джессика задумчиво накрутила свисающий локон на палец и слегка кивнула в знак согласия. — Хорошо, тогда я пойду, — торопливые шаги выдавали нервозность, виной которой была усталость вперемешку с переживаниями от видения. Каталина находилась в полной уверенности, что Шу уже всё знал, он расскажет остальным. Ей было радостно избавиться от роли пересказчика — не хотелось вновь пропускать те события через себя. Джессика не держалась за общение. Как только она осталась в долгожданном одиночестве, сразу же легко вздохнула. Ощущения походили на сброшенную актером маску после первого акта выступления. Её мерные шаги взад — вперед, сопровождались поскрипыванием половиц. Не в силах остановиться и успокоиться, то замедлялась и смотрела под ноги, то ускорялась, не видя перед собой ничего. То, что произошло… Он узнал о ней — она позволила почти добровольно, сопротивляясь не так сильно, как могла бы. Сдалась без боя, раскрыла тайну взамен на покой и отсутствие боли — трусиха, в глубине души клокотали презрение и вина, сливаясь в темный комок, давящий на сердце. — Я всё испортила, — слезы покатились по щекам, а голос дрожал. Она жалела себя и одновременно ненавидела за это. Так и пришел сон. Неожиданно, сделавшись нелепым утешением, кратковременным решением проблемы. Сжавшись в комок на большой кровати, Джессика погрузилась в дремоту, лишь мокрые щеки и опухшие глаза — сохранили следы недавней печали. Следующий день прошёл невероятно поспешно и непонятно. После возвращения Рейджи дом наполнился порядком. Складывалось впечатление, будто он — важная деталь в большой системе, фундамент дома — невозмутимый управитель, организующий всё и вся вокруг себя. Ему нехотя подчинялись, внутренне ощущали, что без него поместье погрузится в хаос. Джессику примерно в обед утащили в один из залов, предназначенных для принятия гостей. Он был роскошен, как и другие комнаты. Высокий расписной потолок, стены со светлыми обоями и дорогой ламинат. Ремонт здесь был свежий, мебель новая — современный камин и над ним два ряда полок, уставленные различными наградами семьи. Выше — огромный портрет. Комната хорошо освещалась за счет панорамных окон. В центре комнаты располагался стеклянный столик и диван молочного цвета, недалеко такие же кресла. Другой угол комнаты был уставлен горшками с различными цветами. Зону также снабдили двумя необычными массажными креслами, между которыми располагалась деревянная тумба, заваленная журналами. Из зала был выход на веранду второго этажа. Её ожидала женщина средних лет. Темные волосы были убраны в низкий пучок, на лице засели морщины. Карие глаза внимательно разглядывали, да так, что хотелось прикрыться. На ней был надет деловой костюм цвета хаки. — Добрый день, Джессика. Меня зовут Айю. Я личный кутюрье семейства Сакамаки, — строгий деловой тон заставил напрячься и внимательно слушать. Женщина в это время со всех сторон оглядывала Джессику, от её профессионального взора не могла укрыться ни одна деталь. — Рост 170, вес 48, тип фигуры — песочные часы. Неплохо. Я думаю, в данном случае подойдет юбка карандаш — с твоими ногами будет смотреться восхитительно. Также подготовлю тебе четыре различных блузки и два пиджака с эмблемой академии. Один удлиненный, второй самый обычный. На смену предлагаю тебе штаны классического кроя и что-то по типу теннисной юбки, но в цвете школьной формы. — Я не думаю… — оторопело начала Джессика, удивленно наблюдая за дизайнером, строчащим что-то в своем блокноте. — Да, думаю, что понадобится еще галстук и стандартная форма для физкультуры, — ласково протянул Райто, сладко потягиваясь у двери. — Эй, как долго ты тут стоишь? — раздосадовано буркнула Джессика, обернувшись к нему лицом. — Всё время. Ты невнимательная, — ухмыльнулся юноша и уверенно направился к ним в центр помещения. Его походка была подобна утонченным движениям крадущегося хищника. Джессика сощурилась, передёрнув плечами, обхватила себя руками в жесте защиты. Ощущение растущего смущения и отсутствие контроля за ситуацией нахлынули огромной волной, смывая напускную уверенность и нелепую дерзость. — Чего пришёл? — возмутилась Джесс, запрокидывая голову, чтобы рассмотреть довольное лицо Райто. — Нельзя? — небрежно повёл плечами юноша, рассматривая насупившуюся девушку перед собой. — Проваливай, — вперила она в него убийственный взгляд из-под пышных ресниц. Заливистый смех раскатился по залу, эхо прокралось в коридор. Вмиг звон сменился мерзкой тишиной, предрекающей нечто плохое. Глаза вампира, обращенные на жертву, сузились и потемнели. В них плескался недобрый огонь. Изящные пальцы коснулись скулы Джессики, очерчивая, а затем опустились на шею, чтобы неожиданно сцепиться в жесткой хватке. Она не успела издать и звука, лишь открыла рот, пытаясь урвать хоть один глоток воздуха. Ноги начали дрожать, едва не подворачиваясь. Грудь сжало и начало распирать, из головы вмиг улетучились все мысли. Горло горело так, словно в него влили стакан лавы, а глаза щипало от тошнотворных слёз. — Не смей мне приказывать, дешёвая полукровка! — зарычал Райто, растворяясь в желании свернуть шею той, кто посмел говорить с ним в подобном тоне. Джессика лишь ухватилась за его руку, сминая ткань под пальцами и натягивая её. Подобное не имело никакого смысла, но в данном случае на большее она не была способна. — Ещё раз, и тебе уже никто не поможет, даже Шу, — яростно заключил вампир, резко разжимая хватку и отступая на шаг. Жуткий кашель вырвался из гортани, заменяясь частым дыханием. Горло предательски саднило, будто после нескольких часов крика. Щеки щипало от соли на них. Хрупкое тело растянулось на полу и дрожало. Нарочито медленно обходя Джессику, Райто остановился напротив кутюрье, продолжавшей что-то старательно записывать в блокнот. Подняв задумчивый взор на юношу, она мягко улыбнулась, сбрасывая тем самым сразу несколько лет. Кокетливо заправив прядку за ухо, заговорила, временами «случайно» прикасаясь к предплечью вампира. — Я всё записала. Заказ будет готов в течение недели, — её голос сладко разливался и походил на журчание ручейка. — А теперь, не проводите ли меня, господин Сакамаки? — мягко коснувшись воротника его рубашки, она пригладила их. Длинный ноготь добрался до шеи Райто, оставляя красную полосу за собой. — С превеликой радостью, — склонив голову набок Райто растянулся в обольстительной улыбке и повёл рукой в сторону двери, пропуская даму с игривыми огоньками во взгляде вперед. Вскоре зал опустел. Джессика уперлась ладонями об пол, собираясь с силами. Шея до сих пор ныла, а конечности были ледяными от страха. На негнущихся ногах направилась в сторону комнаты, мечтая зарыться в одеяло и забыться. Она винила себя за грубость сказанного, неполностью осознавая, чем мог закончиться подобный приступ агрессии со стороны вампира. Удалось бы ей умереть посреди шикарного зала в лапах безжалостного чудовища с зеленым огнем в глазах? Об этом ранее не приходилось размышлять. «Дешёвая полукровка», — они уже просвещены обо всём. Им известно о ней, слёзы унижения скопились в уголках глаз, ожидая, когда же очередной взмах ресниц, обеспечит им свободу. Сердце болезненно сжималось на каждый удар, заставляя задыхаться под властью надвигающейся истерики. — Пташка вновь оказалась в уязвимом положении, не так ли? — Джессика замерла, перед ней на полу, прислонившись к стене и вытянув ноги вперед, сидел никто иной, как старший Сакамаки. Его лицо ничего не выражало и было расслаблено в той степени, в которой это возможно в состоянии бодрствования. — Что? — Я смотрю после стресса ты соображаешь еще медленней, хотя куда уж там… — усмешка на его губах, заставила её вздрогнуть от отвращения. Она поспешила обойти внезапное препятствие в виде его тушки и скрыться за ближайшим поворотом. — Разве я разрешал тебе уходить? — издевательски протянул Шу, забавляясь тем, как Джесс тут же с силой сжала кулаки, наверняка причиняя себе боль. Одно радовало его — её подчинение. — Я не в настроении терпеть твои шуточки в свой адрес, — голос звучал глухо и убито, но исправить это никак не получалось. Ей было противно показывать свою слабость перед ним. Жалость к собственной участи душила и разрывала на тысячу частей. — Останови своё безрассудное поведение, иначе долго не проживешь, — посерьезнел Шу, прикрывая глаза и массируя переносицу, усталость читалась во всех его движениях, — уходи. Она прикрыла глаза, вздохнула и быстрым шагом направилась в сторону своей комнаты. Перед поворотом, Джесс остановилась, обуянная желанием обернуться. Через плечо устремила взгляд в сторону сидящего Шу. Их взоры встретились и переплелись, не желая отпускать друг друга. Сердце ускорило темп, а тело пронзили тысячи игл в виде мурашей. Его падшая умиротворённая синева и её бушующая жизнью зелень — убийственная смесь, не сулящая ничего хорошего обоим. Излишне резкий поворот головы вызвал темные пятна, не позволяющие разглядеть путь перед собой. Пылающие щеки говорили похлеще любых слов. Джесс не понимала его, но еще под большим вопросом находились собственные чувства. Она запуталась и не хотела иметь ничего общего с этой семьей, но обстоятельства заставили оказаться здесь, будучи не в самой выигрышной роли. Не желала чувствовать что-либо к тем, кто её окружает, но и это казалось сейчас бесполезной затеей, детской причудой. Потеря контроля над собой страшила больше всего. Это убивало её, делало слабой и уязвимой. Той версией себя, которую невозможно было принять.

***

Дни проходили крайне посредственно и неинтересно. Сменялись лишь числа на листах календаря, а также знойная жара долгожданным дождем. Девушки почти не виделись, отсиживались в своих апартаментах, не желая что-либо обсуждать. Лишь пару раз за неделю им удалось выбраться в библиотеку и вынести оттуда интересующие книги, точнее лишь Каталина стремилась изучить что-то новое, Джесс же составляла компанию в подобных вылазках. Братья вели себя на удивление прилично, особо не досаждали, словно позволяя привыкнуть к дому. Каждый день к ним заходили горничные, узнавали о пожеланиях и пытались втереться в доверие, чем очень бесили Джесс, не любила она подобных личностей. Рейджи всего раз за одним из ужинов упомянул, что недавнее собрание полностью решило судьбу Джессики, сам Того Сакамаки позволил сохранить ей жизнь, но лишь при условии постоянного контроля за ней. Ситуация же с видением Каталины по-прежнему обсуждалась, не было единого мнения по этому поводу, потому не существовало и решения. Одно радовало, как только костюмы будут готовы, девушкам станет необходимо посещать академию. Смена обстановки представлялась как глоток свежего воздуха или капля воды в засушливой пустыне. Откровенно их обеих уже тошнило от стен чужого дома, навязывающего лишь апатию и чувство безысходности. Лина уже несколько часов сидела в комнате. Когда сон уже отступил и не планировал возвращаться, она решила прогуляться по саду. Погода казалась располагающей. Синее небо без единой тучки. Яркое солнце награждало своим теплом. Натянув джинсовые шорты и удлиненную белую футболку, она подошла к зеркалу и собрала длинные волосы в небрежный пучок, приспустив передние прядки у лица. Выйдя на улицу, она сладко потянулась, раскинув руки в стороны. В голову ударил запах свежести, на зеленых травинках виднелись капельки воды, которые радостно блестели под лучами солнца. По всей видимости садовник недавно поливал цветы. Повернув направо от входной двери, Лина наслаждалась прогулкой, рассматривая чудесные цветы, которые росли стройными рядами на специальных клумбах. От них стоял восхитительный аромат, опьяняющий своей сладостью и травянистой душистостью. Намереваясь зайти обратно в дом, она заскользила скучающими глазами по саду, и именно в этот момент что-то мелькнуло среди фиолетовых хризантем, росших возле каменного забора. Лина заинтересованно нахмурилась. Прищурилась и напрягла зрение, но никак не могла ничего разглядеть. Нахмурив брови, она аккуратно зашагала в сторону, где виднелся силуэт. Шелест листвы от усилившегося ветра заглушал любые звуки. Каталина, резко замерла, почувствовав на себе чей-то взгляд. Усилившиеся порывы ветра начали теребить футболку, вызывая дрожь. Боковым зрением ей показалось как кто-то мелькнул сзади нее, Каталина резко оглянулась в легком испуге. Перед глазами предстала девушка с длинными серебряными волосами в светло-фиалковом ажурном до колен платье. Поняв, что её обнаружили, незнакомка побежала в сторону леса, преодолев забор, с легкостью проскальзывая между узкими прутьями. — Что за чёрт?! — ахнула Лина, отшатнувшись. Удивительным казалось почти всё, как можно протиснуться через подобный зазор, ни один человек на такое не способен, там едва нога пролезет, а всё остальное попросту застрянет. К тому же неизвестная бродила по земле босиком, не боясь камней и различных коряг. — Спасибо за комплимент, — буркнул Субару, чья белобрысая макушка показалась из-за куста с синими розами. — Ой, я тебя не заметила. Это не про тебя… Тут кто-то ходит, девушка с волосами, похожими на твои, — задумчиво заключила Лина, ткнув пальцем в сторону леса. — Нет здесь женщин кроме вас, не глупи и не оправдывайся, — цокнул юноша, оттряхивая руки от земли. — Зачем мне врать? — возмутилась Лина, скрестив руки на груди. — У вас тут похоже проходной двор. Как ты не заметил её? Сверхчеловеческий слух дал сбой? — Повторюсь для недалеких, не было по близости чужих, — сокращая расстояние между ними, вампир зарычал последние слова прямо в лицо жертвенной невесте, отступившей на шаг под натиском вспылившего молодого человека. — Извини за беспокойство, пожалуй, мне стоит уйти, — сглотнула скопившуюся слюну Лина, вспоминая как нужно дышать. Вспышка боли. Мир на пару секунд померк, картина действительности медленно восстанавливалась, отгоняя наваждение. Распахнув ресницы, Лина обнаружила нависшего над ней Субару, прижимающего одно её запястье к земле. Мигрень наступала, распространяясь от затылка и захватывая каждый уголок головного мозга. — Нет! — хриплый вскрик вырвался из гортани слишком поздно. Острые клыки пронзили тонкую шею, разрывая кожу в чувствительном местечке возле ключицы. Сладкая кровь опьяняла разум, будоража тело металлическим ароматом. Субару тихо простонал, позволяя себе окунуться с головой в долгожданное наслаждение. Просьба Рейджи об воздержании в течение одной недели оказалась нагло отброшена в сторону, однако чувство стыда не последовало. Факт нарушения правил пьянил похлеще бокала виски, разгорячив Субару не по-детски. Лина хныкала под ним и пыталась оказать хоть какое-нибудь сопротивление, но ничего не получалось, тот лишь раззадоривался, вжимая жертву в землю своим весом. Силы быстро покинули хрупкое тело, дополнительно травмированное ударом. Последнее, что запечатлел в памяти мозг — это кровавую улыбку с подтёками на подбородке и пылающим алым взглядом зверя. — Идиот, оставь её, — окрикнули беловолосого, заставив того повернуть голову на шум. К ним направлялся Райто, его хитрые глаза в этот раз были сужены от недовольства и походили на змеиные. Схватив Субару за воротник пиджака, рыжик оторвал его от земли и отбросил в сторону забора с такой силой, что вампир взлетел над землей и рухнув на траву, оставил вмятину. Приложив пальцы к сонной артерии Лины, Райто убедился в наличии пульса, после чего направился к младшему брату, решив продолжить воспитательную взбучку. — Кто ты такой, чтобы идти наперекор старшим, а? Откуда столько смелости? — жесткие слова били не хуже кулаков, голос Райто раздавался суровым эхом по всей территории. Обида и неприязнь кипели внутри обоих, заставляя излучать по отношению друг к другу ядовитую ненависть. — Я буду слушать лишь короля вампиров, то бишь отца. Вы — мне не указ, — зарычал Субару, сжимая кулаки. — Обидно, что не ты стал первым, кто вкусил столь желанный для всех плод? Грустно оказаться вновь вторым, да, малыш? — за словами последовал удар прямиком под дых, Райто согнулся пополам. Воспользовавшись удачным моментом, белобрысый взметнул колено, рассекая лоб брата коленом в кровь. Оказавшись на земле, шляпник упёрся ладонями в траву и покачнувшись встал. Стерев кровь с лица, он уличил момент и заглянул в глаза младшему, который до этого не позволял установить зрительный контакт. Субару замер со стеклянным взглядом, на его лице отобразилась гримаса страдания, рот открылся, но звука не последовало. Холодный пот выступил на широком лбу, до этого сжатые в кулак пальцы разогнулись и задрожали. Субару оказался в другой реальности, запертый в собственной голове, он уже не мог получать сигналы из внешнего мира. Анализаторы отныне не подчинялись ему, а служили воле Райто, который виртуозно ими играл. Перенеся бой в разум Субару, шляпник сумел одержать победу без применения реальной физической силы, хотя для жертвы подобных миражей всё происходит вполне реально, ощущения ничем не уступают действительности. — Не смей выступать против меня, братишка, — интонация с нотками нескрываемого презрения заставили Субару сжать челюсти, сдерживая рвущиеся наружу проклятья. Потянувшись и поправив шляпу на макушке, Райто тут же поменялся в лице, растянувшись в смазливой улыбке, он протянул руку, чтобы помочь подняться. — Катись к чёрту, — выплюнул три слова Субару, переворачиваясь на спину и рассматривая небо, располагающе к спокойствию и умиротворённости. — Ладно, — беззлобно хмыкнул Райто, направляясь обратно. К его удивлению, жертвенная невеста уже пришла в сознание. Возле Каталины сидела юная дева с серебристыми волосами почти до поясницы и фиолетовыми глазами. Она глядела излишне по-взрослому, словно ей уже не одна сотня лет. От неё веяло ароматом растений, отчетливо можно было прочувствовать ноты лаванды. — Здравствуй, Райто! Давно не виделись, — искренне улыбнулась незнакомка, демонстрируя ямочки на щечках и подбородке. Оторопело разглядывая её, юноша рефлекторно кивнул, однако в памяти никак не находилось ни кусочка подходящего воспоминания. Он не знал её… Или же попросту не помнил… Хотя для вампиров забыть что-либо невозможно. Следовательно, сказанное ей наглая ложь. Райто плутовато улыбнулся, снял шляпу и поклонился, подыгрывая и позволяя увлечь себя в новое представление.