Солнце после дождя

Лагерь Кэмпбелл — место, где может произойти всё, что угодно, и в основном это не самое приятное, не самое безопасное и, в общем-то, не самое хорошее. Однако сегодняшний вечер в этом месте воцарилось волшебство, сошедшее со страниц сказок. Гвен никогда его не забудет. Неделю назад Дэвид предложил устроить в лагере бал-маскарад. Признаться, это была не самая сногсшибательная из его идей, но что-то Гвен в ней зацепило, и она согласилась. Возможно, она уже тогда знала, что ей удастся расслабиться, и что безжалостно убитое время на подготовку этого мероприятия ей окупится. Возможно. Ведь дети были не совсем в восторге, узнав, что на неделе их ожидает такое мероприятие. Но старания вожатых не прошли даром. Это был не самый обычный вечер — в лагере проходит бал-маскарад. Обычный холл превратился в дворцовый зал, играла приятная музыка, на столах стоял пунш и закуски, и самое главное — дети не кричали. Они вели себя совершенно спокойно. Одиноко стоящая в углу Гвен не верила своим глазам. Ей казалось, что все играют свою роль. Будто она сейчас не в лагере, и дети притворяются интеллигентами, важными гостями, которых пригласили на светское мероприятие. И вожатая ощущала себя неловко в этом розовом платье, напоминающем перья фламинго, и такого же цвета маске. К слову, все дети были в костюмах и масках. Даже Макс, которому, очевидно, всё равно на происходящее, влился в эту атмосферу. Несмотря на эту неловкость, Гвендолин продолжала наслаждаться вечером, понимая, что это спокойствие — награда за её работу. И она бы так и продолжила стоять в углу весь вечер, пока не вспомнила про Дэвида, который ещё не появлялся «на публике». Как только она задумалась об этом, он появился пороге. Признаться, девушка не сразу его узнала. Она вообще сначала приняла его за незнакомца. Высокий, ухоженный, элегантный юноша, в нарядном костюме, с зализанными назад огненно-рыжими волосами, а через блестящую маску виднелись его сияющие изумрудные глаза. «Кто он?» — тут же прозвучал вопрос у неё в голове. И она продолжила разглядывать его. Лакированные, натёртые до блеска туфли, белые перчатки и самое главное — таинственная улыбка, которая так и говорила «угадай, кто я, угадай». Гвен не могла оторвать от него взгляд. «Принц» — прозвучал в голове девушки ответ на её же вопрос. И только когда она услышала его голос, до неё дошло, что этот самый бесподобный принц — её чудаковатый со-вожатый. На её глазах читалось удивление, она не могла поверить, что Дэвид может так повзрослеть за один вечер. Но по-настоящему волшебство вскружило голову тогда, когда заиграл медленный танец, и мужская фигура, которую Гвен разглядывала весь вечер, вдруг стала медленно приближаться к ней. Её взгляд всё ещё был прикован к нему. И она не сразу услышала, что он пригласил её на танец, руки сами потянулись к нему, а тело поддалось вперёд. Когда его ладони коснулись её талии, по всему телу девушки прошло приятное тепло. Ей казалось, что она сейчас находится внутри одной из фантастических историй, что она читает каждый вечер, внутри сказки в конце концов. Казалось, будто все взгляды были прикованы к танцующей паре, но Гвендолин было абсолютно всё равно. Для неё больше ничего не существовало, только музыка, только она, только он и его сияющие изумрудным огнём глаза. Девушка боролась с желанием сорвать маску с его лица, и у неё получалось. Ей не хотелось рушить эту таинственную атмосферу, и, если честно, её это заводит. Гвен хотелось танцевать так с ним всю ночь напролёт, но музыка не будет длиться вечно, и под конец композиции у неё закружилась голова. Она почти упала в объятья Дэвида, а он прижал её к себе и тихо спросил, всё ли с ней в порядке. Но она ничего не ответила, просто кивнула, и в ответ она получила мягкую улыбку. Юноша начал отстраняться, а Гвен не хотела его отпускать, но в то же время она не показывала никакого сопротивления. Перед тем, как оставить девушку, кавалер нежно поцеловал её руку и покланился, как и подабает настоящему джентельмену. После этого его след простыл, и Гвен снова осталась одна посреди зала, одурманенная медленным танцем, длившимся целую вечность.