Прекрасное переплетение

      То, что мир – это переплетение счастливых случайностей и насилия, для Рут никогда секретом не являлось. И когда Машина сообщила, что Самин Шоу стала работать с Самаритянином, для нее это тоже сюрпризом не стало. Расстроило, конечно, а если быть совсем честной, даже больше, но не удивило, это точно.       А ведь правда: что Машина предложила Шоу за последний год? Жизнь, пущенную под откос? Отстойную выдуманную личину? Спасение неважных номеров после долгого рабочего дня, где приходилось быть самой осторожностью, каждый раз заметать после дела следы, запихивать поглубже воспоминания о каждом ночном приключении и тем же утром шагать на скучную, рутинную работу? Для Самин Шоу обычная жизнь просто не существовала. Для нее это значило жить в клетке. Медленную смерть.       Конечно, Машина это понимала. Как и Рут. Хотя хакерша и ускользала от радаров Самаритянина, методично плетя паутину, словно паук, в которого она превратилась, ощущения трясины от того, что пришлось залечь на дно, не было. В отличие от Самин, которую накопившаяся энергия угрожала поглотить месяцы напролёт, прежде чем та наконец согласилась на предложение Самаритянина. Тем не менее, Рут, вспоминая свои дни в Стоунридже, плен в библиотеке, понимала, каково это. Кроме того, как она могла быть против, если каждый день Шоу делает мир безопаснее, снова работая над важными номерами?       Там, где Джон и Гарольд видели предательство, Рут – только логические последствия собственных ошибок. Самаритянин вышел онлайн. Мир разрывается на части.       Эта тяжелая правда теперь преследовала ее повсюду, даже в дешевом мотеле на 95-м шоссе, в глубине штата Мэн, где вообще не было видно камер. Иногда в голове проносились смутные воспоминания, как защищёно и безопасно она себя с ними чувствовала. Сейчас же она бежала от слежки, словно призрак, а Машина была всего лишь голосом в ухе, вслепую ведущим ее во тьме.       – Мисс Джонс, – голос Гарольда произнёс ее выдуманное имя, и она вздрогнула. – Боюсь, что вы в опасности.       Не считая Кэролайн, это был уже четвертый раз, когда Машина передала номер Рут Админу, и все же, сегодня вечером впервые Финч не счел преступницей ее. Рут улыбнулась.       – Спасибо, что держишь руку на пульсе, Гарри. – Она быстро повесила трубку, прежде чем раздавить одноразовый телефон каблуком. Вздохнула: хотя Риз и Финч, по договоренности, могли связываться с ней только в самых критических ситуациях, таких оказалось слишком много.       Кто-то постучал в дверь ее спальни, и, несмотря на удивление, она тут же потянулась за пистолетом.       – Для начала не очень, – констатировала Рут, проверяя карманы на предмет запасных обойм.       Ей было известно: Машина делает все возможное, чтобы защитить своих агентов, но в войне с Самаритянином сказать, что они были слабым звеном – ничего не сказать.       – По твоей команде, – сказала она Ей, хотя та здесь и была слепа – в конце концов, именно по этой причине Рут изначально и выбрала этот ужасный мотель. Но давняя привычка заставляла думать, что Она поможет всем, чем сможет, и поэтому Рут никогда не вступала в бой, предварительно не сверившись.       Хакерша сняла пистолет с предохранителя и глубоко вздохнула, собирая все мужество в кулак.       – Не стой вот так перед дверью, – предупредил снаружи знакомый голос.       Рут ухмыльнулась и открыв дверь, впустив Шоу внутрь, после быстро заперлась.       – Тебя через нее застрелить проще простого. Эти двери что картон, – сообщила ей Самин, оглядывая комнату.       – Я знала, что это ты, – пробормотала Рут, снова ставя пистолет на предохранитель, в ответ рассматривая гостью. За окном уже несколько часов лило как из ведра, и одежда Шоу, насквозь промокшая, выглядела темной и тяжелой. Но это Самин не остановило, и она уселась на край кровати, пропитывая дождевой водой простыни и пол.       – Брехня! – отозвалась агент, отбрасывая куртку в сторону. – Выпить найдется?       Рут с довольной усмешкой выудила из сумки бутылку канадского виски и протянула Шоу, даже не пытаясь найти хоть какой-нибудь чистый стакан.       – Вот дерьмо, – пожаловалась та, хотя и сделала несколько глубоких глотков. – Вкус у тебя скверный, ты в курсе?       Улыбка хакерши стала только шире.       – Откуда мне знать? Я не пью виски, если помнишь.       Неуверенность вперемешку с недоверием появились во взгляде Шоу, взгляде, который Рут уже сто лет не видела и, по правде говоря, соскучилась по нему.       – Тогда на кой черт носить с собой бутылку?       Если рассуждать логически, Рут понимала, откуда росли ноги у тревоги Шоу, знала, почему та нервничала. Не сильно это отличалось от сомнений Гарольда каждый раз, когда она входила в помещение, или от гипербдительности Джона, когда приходилось вместе работать над делом. Но все равно, после всего, через что они прошли, и всех ночей, которые они вместе провели, Рут надеялась на большее. Так что она и не попыталась унять беспокойство последней, только небрежно пожала плечами.       – Она сказала прихватить по дороге.       Под сапогами Шоу образовались лужи, на ковре мотеля красовались темные круги.       – По дороге куда?       Машина тихонько загудела в имплант Рут, напоминая о новой работе Шоу, предупреждая действовать с осторожностью. Тихая грусть промелькнула в глазах у хакерши, прежде чем та прислушалась к совету.       – Я так понимаю, ты здесь не с дружеским визитом, Самин?       Агент сделала еще один глоток, прежде чем ответила, избегая смотреть в глаза.       – Так и есть.       После Машина и Шоу обе надолго замолчали, и первая выдала, обработав ответ, сложив два плюс два: “Боюсь, что ты в опасности”. Так же сказал и Гарольд: “Боюсь, что вы в опасности”, и на этот раз Шоу не будет рядом, чтобы защитить. На этот раз Шоу здесь не для того, чтобы помочь.       Мир разрывается на части.       – В таком случае мне снова понадобится пистолет, – с горечью пошутила она, выдерживая прямой взгляд гостьи.       Даже когда Шоу потянулась к Рут, виски все равно, падая, стало растекаться по ковру с приятным льющимся звуком. Не обращая внимания на теплое дыхание Самин, скользящее по шее, хакерша отвела взгляд. Виски все вытекало, создавая небольшие ручейки, бегущие на встречу с обесцвеченным отпечатком подошв Шоу у подножья кровати.       Холодная рука легла на щеку Рут, заставляя ее встретиться с темными напряженными зрачками.       – Ты же знаешь, у меня нет выбора.       Рут знала, но знать не хотелось. Она прижалась губами к губам Шоу, как делала сто раз до этого. С отчаянной надеждой в душе сделать снова, и еще сотни раз после.       Самин отреагировала молниеносно. Схватила Рут за поясницу и сжала спину, притягивая еще ближе. В ответ хакерша сильно, до крови, прикусила ее нижнюю губу, и предвкушающее шипение Шоу наполнило тихую комнату. На мгновение Рут подумала, не умолять ли Самин сохранить ей жизнь? А может, она уже умоляет? Но мысли быстро испарились, стоило Самин поднять ее, развернув обеих, и толкнуть на кровать, словно тряпичную куклу.       Пока Шоу страстно касалась ее и жадно целовала, хакерша сопротивлялась, била кулаками и ранила острыми ногтями. В этой жарко битве кулаков и искусанных губ обе изо всех сил пытались найти ритм, отчаянно раздевая друг друга. Рут царапала ее ногтями, со всей силой ставя отметины на Шоу, агент упрямо ласкала, касаясь кожи с небывалым трепетом. Гнев забушевал в животе хакерши, когда Самин стала возиться с ним под стать терпеливому садовнику. Почему же не раньше, когда Рут так этого не хватало?       – В жопу твои прощания, Самин, – со злостью выпалила Рут.       – Заткнись, – велела Шоу, но голос вышел не таким твердым, как хотелось. Он был тихим и полным боли.       Затем Самин легла на нее, полностью прижавшись телом, безучастная к доносившимся снизу всхлипам. Она снова и снова целовала Рут, не обращая внимания на зубы, которые протестовали, когда язык нежно исследовал рот хакерши, потом язык переместился с губ на шею. Шоу настойчиво посасывала и облизывала каждый сантиметр кожи перед ней, а руки ее в это время скользили вокруг, обхватывая грудь, поглаживая бедра. Хакерша в ответ то царапала, то колотила кулаками, но Самин, казалось, этих стараний не замечает.       Когда палец Шоу скользнул внутри, Рут прижалась ближе, притянула к себе крепкой хваткой, сильно дергая Самин за волосы. Стон сорвался с ее губ, быстро превратившись в крик.       Шоу специально игнорировала боль в голове, собственное желание между бедер, будучи в курсе, что хакерша добровольно выбрала не считаться с ее желаниями. Было совершенно ясно, что Рут не дразнила, нет – наказывала. Решила не трогать в ответ, в знак протеста против нежных прикосновений Самин. Надеялась, что заставит ту переступить черту и быть требовательной, грубой, как обычно. Шоу отказалась уступать сиюминутному порыву – в любую другую ночь Рут победила бы, но только не сегодня.       Снова и снова целовала она Рут сквозь ее рыдания, наседая пальцами глубже, чтобы крики превратились в стоны, следовала ритму бедер, когда те инстинктивно двигались в такт движениям. Шоу медленно доводила до кульминации, губы время от времени ласкали шрамы хакерши.       – Пожалуйста, Самин,– наконец взмолилась Рут, тяжело дыша. По ее разгоряченным щекам текли слезы. – Прошу, не надо.       В горле Шоу образовался ком. Она поверила было сначала, что Рут пытается ее задушить, но обнаружила, что обе руки той все еще бродят по ее телу, то притягивая, то отталкивая прочь. Когда они с Рут снова встретились взглядом, казалось, ком взорвался, посылая искры боли в легкие, но думать над этим времени не было, потому что Рут уже близко, а Шоу нужно было сосредоточиться. Подготовиться, только вот сама не знала, к чему.       После того, как пальцы изнутри нее вынули, Рут стала задыхаться от нового крика, и на этот раз Самин не пыталась целовать. Она уставилась на хакершу, не обращая внимания на пульсацию внизу живота и неприятный липкий пот, медленно высыхающий на коже. Едва дыша, она ждала. “Как старая добрая сторожевая собака”, – пронеслось в голове.       Рут при Шоу старалась изо всех сил удержаться на ногах. Во рту пересохло, левую ногу свело, каждой мышца покалывала, но не так остро, как боль, давящая на грудь. "Мир разрывается на части", вновь подумала она. Ей ведь было хорошо известно, почему Самин гладила, а не царапалась, целовала, а не кусала, занималась любовью, а не грубо имела.       Не нужно было видеть подножье кровати, чтобы понять, какой беспорядок там царил. Простынь над накренившейся бутылкой съёжилась, вперемешку с вымокшей от дождя одеждой Шоу. Рут знала правду, знала, как так вышло. Логические последствия собственных ошибок.       Когда Самин ушла, так и не отобрав у нее жизнь, Рут за этот вечер удивилась во второй раз.